17 — глава

Дронов, как и обещал, уже с самого утра был у нас. Я собирала ребёнка параллельно постоянно спрашивая, точно ли он хочет поехать с Сашей. Сын даже и не смотрел в мою сторону. Счастливый пялился на Дронова, да на своём тарабарском что-то активно рассказывал.

Нельзя было не заметить эту моментальную связь отца и сына. Они чувствуют друг друга на подсознательном уровне. Саша же, интуитивно знает, что нужно сказать и сделать, чтобы расположить к себе Кирюшу.

Я всё время представляла, каким оно будет, их общение. Думала Дронов струсит, не справится, да и Кирилл не особо тянется к новым людям. А оказалось всё намного проще. Моментальная связь и любовь с первого взгляда. Сын то и дело только говорит о дяде Саше.

Даю наставления в путь Дронову, взяв с него обещание постоянно мне писать. Тот с усмешкой на лице, сказал, что выполнит все мои просьбы. Будет внимательным и чутким. Подсунь ему в этот момент лист со смертным приговором, подписал бы и даже не заметил. На столько прибывал в эйфории и предвкушении побыть с сыном наедине.

Провожаю машину взглядом, смотря в окно и немного вздрагиваю, когда слышу голос позади себя.

— Тебя не смущает резкое проявление интереса к ребёнку?

Это был Лев Борисович. Он, хмурясь, потирает подбородок сморщенными пальцами руки. Пожимаю плечами и скрещиваю руги под грудью.

— Он же только недавно узнал о сыне, да и мы только вот-вот нормально поговорили. Всё обсудили. — Мнусь. А затем не смотря на Льва Борисовича быстро проговариваю то, что ещё вчера должна была рассказать. — Он нам с Кириллом квартиру купил недалеко от моей работы. Так и Саша ближе к нам будет, так и мне проще на работу добираться.

— Погоди, а как же мы? — Слышу нотки горечи. Старик обеспокоено рыщет по моему лицу, пытаясь поймать взгляд. И он это делает. — А с кем он будет, пока ты на работе? А как же приступы астмы? Мы не сможем с Валентиной постоянно к вам ездить в гости.

— Лев Борисович, — Начинаю говорить спокойно, вкладывая в каждое слово любовью и заботу. — Вам с ба пора подумать о себе. Когда вы в последний раз ходили погулять в, тот же самый, парк? Только вы и она. Больше никого.

Мужчина задумывается и печально улыбается. Понимает, что я права.

— Я очень сильно за вас переживаю. — Говорит, а у самого глаза на мокром месте. Первый раз вижу старика таким.

— Борисович, ты чего сопли развёл. — Бабуля заходит на кухню и нежно обнимает любимого со спины. — Девочка она у нас большая, справится. А если нет, то мы всегда рядом. Поможем, чем сможем!

Смотрю на ба, а та сама еле держится, чтобы не разрыдаться. Первая сдаюсь я. Улыбаюсь, а по щекам текут горячие струйки слёз. Подхожу к старикам и сгребаю в объятия. Так и стоим шмыгая носами.

Меня переполняет благодарность по отношению к ним. Беременность и расставание с Сашей подкосили морально и физически, но старики, словно два спасателя из Малибу, вытащили меня из пучины зловещего океана. Заставили научиться заново дышать, улыбаться, радоваться жизни…любить. Я дорожу ими до лихорадочной трясучки и безумно рада появлению Льва Борисовича в нашей жизни. Такой чистой души, я еще никогда не встречала.

Однажды, посреди ночи, когда у меня был нервны срыв и не осталось никаких сил, он пришёл со словами:

«Ты не заметишь, как пролетит младенческое время. Все трудности останутся позади, и ты будешь с грустью вспоминать смесь, да грязный подгузник. Ты будешь скучать по этой близости с малышом, когда в один прекрасный день, двенадцатилетний Кирилл скажет «- Мам, не бери меня за руку на улице, я уже взрослый!». Ты будешь скучать по своему маленькому мальчику, когда он окажется у алтаря с прекрасной девушкой. Всё не вечно, моя девочка. Не плачь, ведь он прекрасно считывает твои эмоции».

Тогда Лев Борисович взял из моих рук двухнедельного малыша и начал укачивать, давая мне немного вздохнуть полной грудью. Я не спала уже двое суток из-за проблем с животиком сына и мне было тяжело контролировать эмоции. Я винила себя за то, что спустя каких-то две недели отроду ребёнка, позволила себе сорваться на крик, когда Кирилл в очередной раз выгнулся от боли в животе и заплакал. Никудышная и отвратительная мать.

Старик уложил малыша спать, сел рядом со мной на кровать и нежно, как бы по-отцовски, обнял, давая выплакать всё то, что накопилось. Я плакала говоря, что не хочу жить. Плакала и говорила, что мне всё надоело. Говорила, что не готова воспитывать сына одна, что мне очень тяжело. А в ответ лишь получала постукивание ладонью по спине и тёплые слова: «Ну-ну, девочка. Всё будет хорошо».

Спустя пару часов, как и договаривались, Кирилл был уже дома. Дронов сказал, что ему нужно сделать пару дел и он вернётся, ведь на вечер у нас запланирован ужин. Саша ушёл, а я осталась стоять и смотреть на закрывшуюся дверь. Знала, что не долго ей ещё быть закрытой. Что вот-вот и квартиру заполнит подъездный холодок. Так и вышло. В коридор залетает Тоня с широко распахнутыми глазами.

— Ты переезжаешь?! — Первое, что слетело с ее тонких губ.

— Да, Саша купил квартиру поближе к офису.

— Прям купил? — Еще шире распахивает глаза. И не веря кукожится, как будто Дронов не владелец счетов, на которых лежат миллионы, а простой рабочий завода. — Не снял?

— Купил. — Улыбаюсь уголком губ. — Странно, да? Вроде недавно не было еще ничего, а тут сразу всё.

— Радуйся, подруга! Если даже завтра он испарится, как призрак, у тебя будет хоть что-то! Любовью не одарил, тогда спасибо и за подарочки. Пусть откупается дальше. Нам машина ещё нужна. — Улыбается Тоня.

— Да не нужно мне ничего от него. — Злюсь. — Это всё принимаю только ради Кирилла.

— Ну конечно, — Хихикает и по лисьи хитро прищуривается. — Не занимайся самообманом. Когда переезжаем? — Хмурюсь, на что Тоня кивает быстро головой. — Да-да, не думала же ты, что я тебя отпущу одну?

— Или ты просто не хочешь добираться до офиса два часа. — Быстро рассекречиваю план Тоньки.

— Пустишь на время? — Жалостливо смотрит. — А я, как что-нибудь недорогое рядышком найду — съеду.

— Оставайся сколько угодно. — Смеюсь, не веря собственным словам. У меня теперь есть своя квартира.

К вечеру мне помогает подготовиться и ба, и подруга, и даже Лев Борисович умудряется раздавать указания. Не знаю почему я сейчас так заморачиваюсь и хочу выглядеть шикарно. Неужели хочу привлечь внимание Дронова собой? Показать от чего когда-то отказался.

На телефон приходит смс от Саши.

«Я подъехал».

В последний раз смотрю на себя в зеркало. Блузка с глубоким декольте, зауженные светлые кожаные брюки, сапоги и песочного цвета пальто. На лице макияж, который делает акцент на, и без того, красивые большие глаза. Волосы уложены в высокий хвост.

— Ну словно аристократка на выезде. — Хлопает в ладоши Тоня и подталкивает локтем Льва Борисовича. Мол, вы чего молчите? Мне одной корону ей на голову надевать и превозносить?

— Прекрасно выглядишь, милая. — Подхватывает бабуля.

Но мне было не важно в этот момент, какой меня видят они или же сама я. Мне было важно увидеть глаза Дронова, когда он увидит меня. Мои бёдра в этих брюках выглядят, словно сладкий Чупа-чупс на разноцветной палочке. Когда я их купила, Саша запрещал носить, потому что все смотрели только на меня. Тогда меня это умиляло, а сейчас заводило. Будто бы готова бросить вызов страшному зверю.

Сажусь с Кириллом назад. Пристёгиваю ребёнка удивляясь тому, что Дронов успел уже и кресло сыну купить. А может это было куплено для Арины? Фирма ещё такая дорогущая. Самая лучшая и безопасная на рынке. Немного чувствуя укол ревности. Трогаемся с места и я, не выдерживая спрашиваю:

— Аринка против не будет, что в её кресле побывал Кирилл? Его иногда укачивает. Будет не очень красиво, если он испачкает чужое кресло.

Вижу, как Саша подавляет усмешку и бросает на меня мимолётный взгляд через зеркало заднего вида.

— Мне не зачем было покупать ей кресло. Если я и проводил время с Ариной, то брал всё нужное у Лёши. Она не моя дочь, чтобы я покупал вещи и оставлял у себя. — Снова бросает на меня взгляд. Мы смотрим друг на друга секунд пять, прежде чем Саша снова возвращается к дороге.

Удовлетворение растеклось по всему телу. Нет, я ни в коем случае не против Арины. Наоборот, я очень рада, что у Кирилла есть сестра. Но, чисто по-мамски, мне было обидно за своего ребёнка. Сын был лишён отца, в то время как, двоюродная сестра купалась в любви дяди.

Заходим в шикарны ресторан, мне помогают снять пальто. Поворачиваюсь в сторону Дронова и вижу тот самый взгляд хищника полный возбуждения и негодования. Синие глаза скользят по моим ногам и бёдрам, дёргающийся кадык предательски выдаёт его уязвимость. Взгляд ползёт выше и замирает на груди. Резко смотрит в мои глаза. Да, Дронов, ты правильно понял. На мне нет белья, а от резкого перепада температуры соски стали твёрдыми горошинами.

Откашливаясь, Саша расстёгивает пару верхних пуговиц на рубашке, которые в момент начали сдавливать его горло. Приятно видеть, когда взрослый и сильный мужчина за тридцать нервничает, и чуть ли не заливается краской от смущения.

Присаживаемся за стол и выбираем, что будем есть. Беседа получается непринуждённой. Обсуждаем то, что они сегодня делали. Обмениваемся парочкой фраз о работе, переезде, после Кириллу надоедает, и он бежит в детскую комнату, где его встречает с широкой улыбкой аниматор.

— Завтра у меня фотосессия и я не смогу быть в офисе. — Говорит быстро, будто бы сама мысль о съемке ему чужда. — Вы сможете с Кириллом сами приехать в клинику? Я вызову вам такси или же ты сможешь доехать сама.

На столе появляется коробочка. Приподнимаю одну бровь и открываю её. Внутри лежат ключи с брелком на котором изображён знак «бентли». Широко распахиваю глаза и резко отбрасываю коробку в сторону Дронова.

— Мы с тобой как-то обсуждали машины, и ты сказала, что мечтаешь именно об этой. — Непринуждённо говорит Саша, а меня аж мандраж бьёт.

— Я не приму. — Ухожу в отказ и слышу где-то в голове голос Тони: «Дура, что ли? Бери давай! Не отказывайся!».

— Это мой свадебный подарок тебе, который был куплен три года назад и просто ждал свою хозяйку. Она давно твоя, Настя. — Становится приятно, но тут же себя одёргиваю. Такое ощущение, что он и правда пытается купить моё расположение. Квартира, деньги, машина. Что дальше? Отправимся в семейное путешествие? Колье из бриллиантов? Раззадориваю сама себя.

— Я не продаюсь, Дронов. — Резко выпаливаю и тут же жалею, потому что вижу, как лицо мужчины вмиг ожесточается.

— Я стараюсь для тебя и Кирилла. Какое к чёрту «не продаюсь»!? Деньги на жизнь для ребенка, квартира для ребёнка и машина, чтобы можно было доехать, на те же самые, процедуры, если потребуется, это покупка тебя?! Ты вообще слышишь, что несешь?! — Взрывается.

— А как мне это всё понимать и принимать?!

— Принимать, как заботу о вашем благополучии! — Облокачивается локтями на стол и подаёт корпус поближе ко мне. Голос понижает, от чего мурашки разбегаются по всему телу. — Я отпускаю тебя, как девушку, Настя. Отпустил ещё в тот момент, когда ты сказала, что, между нами, ничего не может быть. Но я никогда не отпущу ребёнка! Если бы не хотела, чтобы мы вообще с тобой виделись, надо было взять свою задницу в руки и исчезнуть ещё тогда, когда только в первый раз увидела меня в офисе.

— Я… — Теряюсь. Я впервые не знаю, что сказать. За что боролась на то и напоролась. Разве не этих слов хотела от Дронова? Тогда почему так больно?

— Давай договоримся. — Говорит и достаёт кошелёк отсчитывая купюры. Затем бросает на стол и встаёт со своего места. Уже уходим? Встаю так же из-за стола. — Ты не хочешь быть со мной, я не хочу быть с тобой. Между нами нет ничего, кроме заботы о ребёнке. Так же, давай договоримся, что ты не будешь принимать помощь на свой счёт, потому что по факту, это помощь принадлежит не тебе.

— Так я и не…

— Что ты «не»? Ты прямым текстом мне заявляешь, что не продаёшься, хотя я даже не пытался. — Подходит опасно близко. Берет за локоть и притягивает к себе так, что моя грудь касается его груди. Тяжело начинаю дышать от нарастающего возбуждения. Я что, мазохистка что ли? — Если бы попытался, то ты давно бы стояла передо мной на коленях.

Бьёт резко, словно током. Вырываюсь из хватки и смотрю по сторонам, где мы успешно успели собрать публику из посетителей. Хватаю сумочку и иду к детской комнате. Забираю ребёнка и спускаюсь на первый этаж. В голове лишь эхом повторяется «уходи».

Уже на улице нас догоняет Саша. Открывает машину и просит в неё сесть. Не стала строить из себя никого и просто села. Если бы не Кирилл, то Дронов давно бы получил по яйцам и остался один у разбитого корыта.

Пока ехали обратно, Кирилл успел заснуть, поэтому припарковавшись у дома, не спешу выходить. На улице темно и лишь тусклый свет фонаря освещает двор. Недалеко на лавке сидит «золотая» молодёжь с сигаретами и пивом. Как бы хотелось вернуться в свои семнадцать, где было всё куда проще, чем сейчас.

— Я не хотела тебя задеть. — Говорю не смотря на обиду за слова, сказанные в ресторане. — Просто не привыкла к такой «роскошной» помощи.

— У Кирилла есть отец, владеющий несколькими бизнесами, какой другой помощи ты ожидала увидеть? Такую, какую давал тебе Юра? Посасывать писю от безденежья, но зато сказку ребёнку на ночь читать? Я считаю, что должна быть и забота о сыне, и финансовое благополучие.

— Прекрати.

Саша разворачивается корпусом назад и смотрит мне прямо в лицо.

— Мне надоели твои выпады, Настя. Мы рассказали друг другу всё. Я стараюсь быть отцом, а это чертовски сложно, когда ты в принципе стал им только месяц назад. Я стараюсь сделать всё для того, чтобы ты мне начала доверять. Хочу расположить тебя к себе, показать, что полностью открыт. А что делаешь ты? То идёшь на встречу, то отталкиваешь. Пытаешься мстить? Поверь, у тебя чертовски плохо выходит.

— Ничего не пытаюсь.

— Тогда что происходит? Что ты пытаешься сделать?

— Понять себя и свои чувства, Дронов! Вся твоя нежность, забота, проявление отцовских чувств, заставляет меня снова влюбляться в тебя! А дело в том, что я не хочу тебя любить! Не хочу, слышишь?!

Тут Кирилл просыпается и начинает хныкать. Хватаю ребёнка и выхожу из машины направляясь домой, оставляя позади себя обезоруженного Дронова, который не смог мне ничего сказать в ответ.