18 — глава

С Дроновым мы пересеклись всего один раз за всю неделю и то, только когда отводили Кирилла на сдачу анализов. Не было от него и слова лишнего сказано. Саша держался в стороне от меня, словно между нами никогда и ничего не было, постоянно печатая что-то в телефоне.

Лев Борисович помог с переездом. Вещей у нас с Кириллом было не много, поэтому старенькая ауди справилась с своей задачей. Квартира оказалась в новом комплексе и только самому Дронову известна цена за квадратные метры. «-Миллионов двадцать, не меньше» — сказала Тонька осматривая дом.

Шикарная огромная кухня, три комнаты, современный ремонт. Детская вообще была до тошноты идеальной. Дронов продумал каждую деталь и мелочь. Сын сразу же завизжал от восторга, как только вошёл в комнату.

— Папочка постарался, малыш. — Первое, что произнесла я, войдя в квартиру. Это было неосознанно и так тихо, что я и подумать не могла, что Кирилл услышит.

— Папа? — Спросил мальчик.

— Да, сынок, папа.

Кириллу чуть больше двух лет, и он уже вполне большой мальчик, чтобы понимать о чём идёт речь. Вчера он мне задал вопрос: «- Мама, Саша папа?». Скрывать не стала, ответила, как есть. Ждала любой реакции, но только не восторженный взгляд.

Марина, няня о которой рассказывал Дронов, оказалась вполне милой женщиной. Кирилл привыкал к ней относительно не долго, всего пару дней. Хотя обычно ему требовались недели.

Когда настал день интервью, я не могла усидеть на месте. Такое важное событие и без меня? Уверена, Марк напортачит! Как бы не пыталась меня отговорить Тонька, я всё равно поехала к ним. Я просто должна была убедиться в своей теории! Уверена, без меня, у них всё пошло по тартарары.

— Вы готовите проекты заранее или работаете по факту? — Задаёт вопрос интервьюер.

— Как вы ра-работаете? — Заикаясь переводит Марк.

Серьезно? Он же опускает саму суть вопроса! Видно, что нервничает, но это не оправдание. Дронов сводит брови к переносице и вопросительно смотрит на нервно сглатывающего слюну Марка. Парень же, чуть ли не бьётся в истерике. Углубляет взгляд вдаль и видит меня. Поднимает руку и быстро ей машет.

— Извините, у-у нас зам-мена! — Говорит на немецком всё так же заикаясь.

Смотрю на Сашу, тот на меня. Сверлим друг друга взглядами. Кто первый сдастся? Он попросит сесть на место Марка, или же я без слов сделаю всё сама? Долго не удалось поразмышлять. Не получилось насладиться моментом. Дронов сдался первым.

— Насть, помоги своему беспомощному коллеге, пожалуйста. — Говорит, а сам сверлит взглядом Марка. — Кажется кто-то уволен с завтрашнего дня.

— Александр Николаевич… — Хочет оправдаться парень, но ему не дают шанса.

— Вон! — Рявкает. — Насть, пошевеливайся. Люди ждут и не понимают, что происходит.

Быстро подбегаю и сходу включаюсь в процесс. Всё идёт, как по маслу. Мы даже успеваем с интервьюерами обменяться парочкой шуток. Моя улыбка не сходит с лица. Я уверена в себе ровно до того момента, пока не почувствовала касание пальцев по позвоночнику. Дронов с невозмутимым лицом ласкал мою спину. Кожа в момент покрылась мурашками, и наглец это заметил.

Он буровил меня взглядом, такое было ощущение, что Саша готов стянуть с меня одежду и взять в прямом эфире. Его рука легла на моё колено и поползла вверх по бедру, от чего я залилась краской, и резко стиснув ноги метнула на мужчину строгий взгляд.

— Всего доброго. — Выключаю трансляцию и смотрю на Дронова. Тот сидит с широкой улыбкой на лице. — Это что сейчас было?

— Ты спасла интервью. — Поясняет он и чешет затылок. — Марку выговор.

— Он не виноват. Марк прекрасно знает немецкий, просто разговор ему плохо даётся. Слишком сильно нервничать начинает. И ты об этом знал! И именно из-за своей гордости взял его на моё место! В чуть не случившемся крахе, виноват исключительно только ты!

— Не защищай его. — Достаточно серьезно просит Саша и заправляет мне за ухо локон волос. А что, собственно, происходит? Он под чем-то? Что изменилось за неделю, которую мы не виделись?

— Саш, ты ничего не путаешь? — Мягко убираю его руку от моего лица. — Мы родители, а не любовники.

— Надоело пытаться тебе угодить. — Говорит и снова натягивает на лицо улыбку. — Решил не учитывать твоё «хочу» и делать, как велит душа.

— Что это значит? — Хмурюсь и напрягаю ноги, готовая в любой момент вскочить и убежать.

— Значит, что ты моя. — Хватает кисть моей руки. — Не пытайся убежать, знаешь же, что всё равно найду.

— Дронов, перестань употреблять запрещенные вещества! Они атрофируют твой мозг. — Всё же вырываю руку, скорее всего он просто позволил это сделать, встаю на ноги и иду к выходу.

— Не обманывай сама себя. — Кричит в след. — Я всё сделаю для вас. Ты нужна мне, Дронова.

— Андреева! — Фыркаю.

— Не на долго.

Сажусь в новенькую машину с полнейшим шоком. Это вообще, что сейчас было? Его покусали демоны? С чего вдруг такое резкое проявление интереса и чувств? Завожу машину и хочу уже трогаться с места, как на пассажирское сидение падает тело.

— Дронов, ты меня пугаешь! Отвали. — Ругаюсь, а затем взвизгиваю, потому что рядом оказывается совсем не Саша. Леденящую душу глаза, шрам над бровью. Когда-то симпатичное мне лицо, а сейчас вгоняющее в неумолимый страх. — Юра?

— Стартуй, Настя. — Командует сиплым голосом. — Не хочу, чтобы твой горе-любовник нас видел.

— Не собираюсь я никуда ехать! — Глушу машину и хватаюсь за ручку двери, чтобы случись что, быстро сбежать. Но не успеваю и глазам моргнуть, как тут же ощущаю под рёбрами твёрдый предмет. Испуганно смотрю на парня. — Ты что творишь?

— Едем, иначе твой сын останется сиротой.

— Дронова тоже убьёшь? — Усмехаюсь, потому что это кажется до жути смешным.

— Трогай! — Рявкает на меня. Я же тяну время до последнего. Поворачиваюсь в сторону здания в надежде увидеть там знакомую фигуру. — Нам нужно просто поговорить! Не заставляй меня совершать преступление.

— Просто поговорить? — Возмущаюсь. — Ты приставил к моим рёбрам нож! Тебе в психиатричку надо, а не с людьми разговаривать!

Глаза Юры наполняются слезами. Он убирает нож и падает головой на свои ладони рук, продолжая всхлипывать. Это идеальный шанс, чтобы сбежать, но я почему-то остаюсь на месте.

— Что у тебя случилось? — Осторожно спрашиваю, не веря тому, что делаю. Дура. При чём клиническая. Во мне всегда был дух спасательного круга. Только почему жалость и геройство распространяется на таких, как Юра?

— Попроси своего ублюдка вытащить дядю из тюрьмы.

— Что? — Удивляюсь. Дмитрий за решёткой? Поэтому Дронов светится от счастья?

— Твой ублюдок засадил Диму! — Срывается на крик. — Пусть вытащит его и я к тебе не притронусь. Иначе, Настя! Я убью всю твою семью. Начну с мамаши!

— Юр, ты вообще осознаёшь какую ахинею несешь? — Почему-то совсем не страшно от его слов. Может, потому что знаю, Саша не позволит причинить вреда?

Тут дверь машины резко открывается и Юру, словно нашкодившего щенка, выкидывают за шкирку на улицу. Саша не бьёт его, лишь прижимает лицом к асфальту и скручивает руки за спиной. Парень в свою очередь, орёт благим матом.

— Вот скажи, родной, ты идиот или притворяешься? — Спрашивает Саша. — Ты бегал от меня и скрывался для того, чтобы вот так спокойно прийти в логово зверя? Совсем недальновидный, да? — Дронов одной рукой держит Юру, а второй набирает чей-то номер. — Сейчас вслед за дядей отправишься.

Юра только и ждал, когда Саша чуть расслабится. Это произошло в одно мгновение. Парень выворачивается и толкает Дронова в грудь. Тот, теряя равновесие оступается и это маленькое замешательство даёт парню фору. Юра достаёт из кармана, тот самый нож, и неуверенно вставляет в бок Саши.

Мне кажется, я стала белее белизны. Вылетаю из машины параллельно звоня в скорую. В ушах звенит, тело горит от страха вперемешку с адреналином.

— Ты только держись, ладно? — Говорю, а сама чуть ли не сознание теряю.

— Тише, Дронова. — Говорит, кривясь от боли. — Он не глубоко воткнул лезвие. Завтра бегать уже буду.

— Не говори. Не трать силы!

На белоснежной рубашке появились разводы от бурой крови. Саша держится за бок и продолжает улыбаться.

— Ты чего лыбишься, ненормальный!? — Я в истерике. Мне страшно. А он улыбается.

— Не плакать же. — Голос Саши становится тише. — Как же прекрасно видеть, что тебе не всё равно. Ради такой картины и умереть не страшно.

Тут слышится вой сирены, и я расслабляюсь. Дронов в сознании, успевает улыбаться, значит жизни ничего не угрожает. Но господи, как же я испугалась. Мне стало нечем дышать только от одной мысли, что могу его потерять.

В больнице сказали, что Дронову повезло, Юра воткнул нож не глубоко. То ли ему не хватило смелости, то ли рывка и сил. Рана была всего глубиной в четыре сантиметра. Хотя крови было столько, как будто слона зарезали.

Дронов довольный развалился на кровати разговаривая по телефону. Он что-то говорил о том, что Юра окончательно себя закопал. Теперь к статье за соучастие, ещё и покушение прибавится. Доказать всё легко, потому что в машине Саши всё время работал регистратор. А я, как свидетель, могу подтвердить, что Юра изначально угрожал мне. И его действия против Дронова были, отнюдь, не защитной реакцией.

Как оказалось, Дмитрий занимался махинациями с квартирами уже очень много лет. В основном жертвами становились пожилые люди, которые, по доброте душевной, подписывали всё, что нужно и оказывались на улице. В этот раз, Ильинский просчитался и сорвал не ту в поле ягодку.

Всё это время Дронов рыл под Дмитрия, пытаясь доказать его виновность. И ничего бы не получилось, тот слишком чисто работал, если бы не одна оплошность, которая стоила ему свободы. Саша постарался сделать всё, чтобы урод сел, как можно быстрее и надолго.

— Как же я устал, ты бы только знала. — Говорит Дронов, отбрасывая в сторону телефон. — Неужели со всем покончено? Ты, что со мной, что без меня, находишь очень много проблем на задницу, Настя.

— Эта черта преследует меня с самого раннего детства. — Сажусь рядом с Сашей на стул. — Ба и Лев Борисович в отпуск резко засобирались. Твоих рук дело? Хотя не отвечай и так знаю, что твоих.

— Они терпели тебя три года, думаю, что заслужили долгожданный отпуск.

— Я сейчас не посмотрю, что ты лежишь на больничной койке! — Замахиваюсь, на что в ответ получаю Дроновское «ха-ха».

— Они Абхазию захотели повидать. — Говорит и смотрит на меня в упор. — Осталось самое сложное.

— Да? И что же?

— Вернуть тебя. — Саша не смеётся и не улыбается. Его лицо серьёзное. Он всем видом пытается показать мне свой настрой.

— Мы с тобой уже всё выяснили. Даже не надейся. — Так же серьёзно отвечаю. — Мы можем с тобой быть, исключительно, только родителями.

— Насть, я решил все проблемы… — Начинает говорить, а я резко перебиваю.

— И поэтому я должна вешаться тебе на шею!? — Завожусь с пол оборота.

— Какая же ты невыносимая. Дослушай сначала! — Рявкает в ответ. — Я решил все проблемы и теперь полностью свободен для тебя. Это означает, что теперь мне ничего не будет мешать постоянно мозолить тебе глаза. Постоянно быть рядом. И в один прекрасный момент, ты просто сдашься.

— Угу… Даже не мечтай.

Встаю со стула и выхожу из палаты. Хватает же ему наглости, но мне это нравится. Нравится то, что сейчас начинает между нами происходить. Как будто начинают вскрывать мои самые потаённые желания. Я получаю невероятный кайф от того, что Дронов начинает охоту.

Из мыслей выдёргивает звонок телефона. На дисплее светится номер с подписью «мама». А вот и она. Заведомо готовлюсь к словесной пощёчине.

— Он ни в чём не виноват. — Слышу сразу заплаканный голос матери, как только снимаю трубку.

— Был бы невиновен, то не сел бы. — Ровно отвечаю. Как-то не цепляют слёзы матери.

— Попроси Сашу, чтобы не трогал его. Пусть скажет, чтобы Диму отпустили.

— Мам, ты себя слышишь? Не Саша сажал твоего хахаля за решётку, а полиция! Он виноват, ты не понимаешь, что ли? Ты была его очередной жертвой. Очнись наконец!

Кладу трубку понимая, что всю трясёт от злости. Как можно быть такой слепой овцой?! Хотя меня, наверное, можно назвать так же, раз поддаюсь чарам змей Горыныча.