Глава 16

Первым делом рассвирепевшая Ника подскочила к зеркалу и влепила себе и Маринкиному отражению две звонких, оглушительных пощёчины.

— Ой! — она схватилась руками за пылающие щёки.

Стоп, сказала себе! Так можно и до членовредительства дойти. Как говорится, назло маме отморозить щёки. Маринкино тело хотелось от ненависти повредить слегка, но разум останавливал. Потом самой же пользоваться.

— Ой! — Ника опять, не сдержавшись, больно ущипнула отражение Маринки в зеркале за руку. Это надо же — какая дрянь оказалась, подруга-то. Это даже не змея подколодная, это какая-то нечеловеческих высот сволочь! А как прикидывалась?! Слушала всё со вниманием, дрянь! Подлая, мерзкая дрянь!

Не сдержавшись, Ника опять влепила себе пощёчину.

— Вот если кто со стороны увидит — дурдом обеспечен, — подумала она, и эта мысль вызвала лёгкий истерический смех, постепенно переросший в смеховую истерику, которая переросла в слёзы, а потом в полное, безысходное молчание.

Нет, так нельзя. Соберись! — приказала она себе. Если просто поднимешь руки — утонешь! Выход всегда есть, нужно искать. Думай! Что можно сделать? Ждать на квартире у гадалки — бессмысленно, она может там и не появится никогда. Сама я ничего не умею. Не в милицию же идти? — она невесело посмеялась. Представляю, как бы они на такое заявление отреагировали.

Что же там этот монах говорил тогда — на всякий случай, если что-то пойдет не так? Ведь сейчас это самое оно! «Не так» — это уж точно! Эти, как их… масоны! — обрадовалась Ника, вспомнив, наконец, разговор.

Только где же их искать? Вряд ли они в телефонном справочнике есть. Догадка оказалась правильной — в справочнике ничего подобного и близко не было.

Пойти в полицию узнать? Там могут на такие вопросы скорую помощь вызвать. Что-то я сегодня много о полиции думаю? Точно! Дядя Володя, из второго подъезда. Второй год на пенсии, но точно должен быть в курсе, если что.

Наскоро собравшись, даже не поев, Ника направилась к своему дому, мстительно решив купить по дороге шаурму.

— Добрый день, дядя… Владимир Николаевич, — с радостью и с приязненной улыбкой, произнесла Ника, как только дверь открыл хозяин квартиры.

Он недоумённо поднял брови, по всей видимости пытаясь вспомнить, откуда знаком с посетительницей.

— Я — Марина, подруга Ники, вашей соседки с пятнадцатой квартиры. Она мне посоветовала к вам обратиться, — быстро нашлась Ника, на миг забывшаяся от встречи с близко знакомым человеком.

— А… добрый-добрый. А чего сама не заходит, занята? Как там у неё дела? Всё в порядке? На днях видел её мужа в парке в сомнительной компании.

— Спасибо, нормально у неё всё.

Ничего себе нормально! И надо будет про эту компанию выяснить — подумала она, но вслух только повторила про порядок и занятость.

— А что вас ко мне привело, Марина? Чем я могу помочь? Не знаю, сообщила вам Ника или нет, но я уже не действующий сотрудник, а на пенсии. Вроде как в запасе, но, между нами, какой там запас… Пенсионер. Так что помочь могу в основном советом.

— Ой мне как раз совет и нужен.

— Ну это вы по адресу. У нас всё-таки была страна советов, а я её представитель здесь. Чаю хотите?

— Спасибо, — улыбнулась Ника, — если вас не затруднит. Или вы, может, чем-нибудь другим заняты?

— Занят, конечно. Читаю про выращивание перца, — усмехнулся он в усы. — Но для вас время найду.

Вскипевший чайник был водружен на стол и, разлив заварку по чашкам, хозяин приглашающе подвинул чай к Нике.

— Варенье берите — моё, личное производство.

— Я знаю, — осеклась Ника. — То есть, спасибо, очень вкусно. Я, может, странно буду выглядеть, но я ищу информацию про масонов. Вы про них что-нибудь знаете?

— Журналистка? — поднял он бровь.

— Нет, по личному вопросу.

— Ого, вот это удивили, так удивили. Когда у людей проблемы, они к батюшке идут, или на худой конец к гадалкам. Но к масонам… Извините моё удивление, первый раз слышу.

— А почему вы думаете у меня проблемы?

— А у кого их нет? Тем более не ради чая же вы ко мне пришли.

— Просто, любопытно, — попыталась выкрутиться Ника.

— Ну, любопытно, так любопытно. Есть такие и у нас. Взрослые мужички, играют в управление миром, незаметно от санитаров и комитета госбезопасности, как им кажется. Устраивают представления друг для друга, в фартуки наряжаются. Чепуха, одним словом. Но если вы меня спросите, как лучше — так или водку по гаражам пить, то гаражи повреднее будут.

— А где их можно найти? — Ника отставила чашку, напряжённо вслушиваясь в каждое слово.

— Везде по-разному, шифруются они. А у нас изображают из себя тайное общество, замаскированное под кружок изучения латыни, древнегреческого и поэзии. Только для избранных сообщество. Народ, в основном, не бедный. Строят тайные планы по улучшению человечества. Я считаю, чем бы дитя не тешилось… Вон, и Пушкин масон был. Ничего.

— А я смогу на собрание их попасть? Или как главного найти?

— Тебе прямо главный нужен? Для любопытства? — посмеялся он.

— А вдруг, они по-настоящему заняты полезным делом?

— У нас без учета, — хитро прищурился он, — полезным делом никто не занимается. Дурака валяют, послушай опытного человека. Уровни посвящения друг-другу присваивают, степени, секреты дурацкие передают. Мы же в курсе всего. У нас несколько информаторов к ним приставлены были. А что ты думаешь? Государство должно знать всё. Доходили даже до степени магистра в их иерархии. Только все их тайны — на уровне пионерлагеря, поверь мне. Сама все тайны в желтой прессе прочитать можешь.

— А где этот кружок собирается? — настояла на своём Ника.

— Ты, я вижу, человек настойчивый, — похвалил он. — Своего добьёшься. В ДК, если я не ошибаюсь. На Трудовой. Только, если хочешь моего совета послушать, не дури себе голову. Или мне скажи, в чем проблема. Для подруги Ники, помогу, чем смогу.

— Да нет спасибо. Я только из любопытства.

— Ну, может я и не прав, и ты им подойдёшь. С твоей скрытностью. Но ты человек взрослый, сама смотри.

— Спасибо, — попрощалась Ника, обуваясь. — Вы мне очень помогли.

— Эх, девочка, не за что. Вот действительно, не за что. Аккуратней, там, с клоунами этими.

Литературную секцию в ДК Ника нашла без всяких проблем. Черно-белая плитка на полу помещения давала ощущение огромной шахматной доски, портреты великих людей на стене странно контрастировали с пластмассовым черепом, лежащим на специальной подставке под центральной стеной.

«Бедный Йорик» — гласила надпись под черепом. Шекспир, — вспомнила Ника. Наводят антураж. А на плитке пола, наверное, можно и в самом деле сыграть в шахматы, используя людей вместо фигур. Занятно.

— Муса, — крикнули из смежного помещения. — У нас посетитель. Узнай, кто эта милая девушка.

Подошедший рыжий молодой человек лет двадцати восьми, был явно выходец с Кавказа, несмотря на цвет шевелюры.

— Здравствуй, многоуважаемая, — с крепким акцентом произнес он. — Сегодня нету занятий, если ты стихи слушать пришла. Другой день приходи.

— Я не за стихами, — Ника была настроена решительно. — Мне нужно поговорить с вашим главным.

— Э, — удивился тот. — Директор дома культуры? Или тебе президент страны нужен? Один точно не сможет.

— Да не смейтесь вы! С главным в вашем литературном кружке.

— Семён Аркадьевич, — крикнул он в проём. — Раз президент занят, вас хотят.

Ника негодующе нахмурилась, но решила не ссориться.

Семён Аркадьевич оказался маленького роста лысым человеком, с быстрыми, даже резкими движениями.

— Чем могу услужить даме? — по-старомодному поинтересовался он, шаркнув ногой.

— Мне нужно поговорить с вами наедине, — попросила Ника. — Это очень важно.

— Это решительно невозможно, дитя моё. В наше сложное время удалиться наедине с дамой чревато для всего. Были всякие примеры. Извините, это не про вас лично. Такое у нас правило.

Видя, что его не сломить, Ника решилась.

— Вы же масоны? Мне очень-очень нужны масоны, для одного дела.

— Дачу строите? — ехидно поинтересовался лысый.

— Да перестаньте вы. Я попала в беду. И мне срочно нужен кладовщик, — выпалила Ника одним духом. — Мне очень-преочень нужен масон со степенью, которая называется кладовщик.

Семён Аркадьевич удивлённо выкатил глаза:

— Дорогая посетительница, я на самом деле, просто имея такое хобби, знаю кое-что про вольных каменщиков, которых вы называете масонами. И степени посвящения у них есть. Но вот, такой, кладовщик, — он, посмеявшись развёл руками, — такого просто не бывает.

Ошарашенная явной честностью его ответа Ника, стараясь не впасть в панику, произнесла:

— Меня выкинули из другого мира и мне необходимо попасть назад. Кроме вас, мне некуда обратиться, помогите мне пожалуйста!

— Ой, милая моя, вы явно не по адресу. Мы тут стихами занимаемся, лингвистикой. Вы бы сходили с батюшкой пообщались, а то и доктором. Не обижайтесь, — он схватил уходящую Нику за руку и, глядя ей в наливающиеся слезами глаза, с тревогой произнес: — Поймите, дорогая вы наша, нужно, иногда просто необходимо обратиться за помощью к доктору. Вы зря думаете, что все они…

Тут Ника в гневе вырвала у него руку и, выскочив из помещения, побежала прочь.

Всё время, как только отпускал ком в горле, она начинала плакать почти в полный голос. Брать автобус в таком состоянии было невозможно, поэтому Ника просто шла по улицам и время от времени плакала почти в полный голос. Всё было бессмысленно и бесполезно. Выхода просто не было.

При входе в ненавистный Маринкин подъезд Нику остановил настойчивый автомобильный сигнал сзади. Обернувшись, она увидела в сидящего в потрепанной Ладе давешнего рыжего кавказца. Приветливо улыбаясь, он приглашающе помахал рукой.

Если предложит покататься, глаз ему выцарапаю, тут же! — переходя к ожесточению, подумала Ника.

— Пойдем прокатимся, — предложил ухмыляющийся наглец, и Ника уже решилась влепить ему по щеке, как вдруг поняла, что он произнес это без того тяжёлого акцента, с которым говорил накануне.

— А? — остановилась она.

— Ты искала кладовщика, — напомнил он, задирая подбородок и глядя на нее из-под полузакрытых век. — Ты его нашла.

— Что ты имеешь в виду? — не доверяя происходящему, осторожно поинтересовалась Ника.

— Поехали. Поговорим.

— Никуда я не поеду! Скажи, что ты имел в виду.

— Ты чересчур подозрительная. Если кавказский мужчина предлагает девушке просто прокатиться, это не должно никого пугать.

Ника развернулась и быстрым шагом пошла к подъезду.

— Всё, всё! Пошутил! Девушка, это просто шутка. Не уходите, второго шанса не будет.

— Что ты имел в виду, говоря про кладовщика?

— Степень. Ну, же, садитесь. Не на всю улицу же орать.

— Как вас там, Муса? Знайте, если что я смогу за себя постоять. А лучше выйдите, тут поговорим.

— Хорошо, давайте тут познакомимся, — он вылез из автомобиля. — Как вас зовут?

— Как вы можете доказать, что вы это тот, кого я ищу?

— А вы здорово отвечаете вопросом на вопрос, — рассмеялся он.

— Ника, — коротко, как отрезала, представилась она.

— Приятно очень, — кивнул он головой. — А я как раз против того, чтобы люди шастали между мирами. Надеюсь, этот ответ вас устроит?

— Устроит, — кивнула Ника. — Мой рассказ будет звучать как бред, но мне некому это больше рассказать. Я была уверенна масоны помогут. Так мне сказали.

— Может и помогут, — улыбнулся рыжий. — Не обращайте внимание на то, что вы видели. Ширма. Расскажите мне свой рассказ — я сам решу, это бред или нет. И давайте присядем всё-таки в машину. В ногах правды нет. И выше ног её тоже нет, — рассмеялся он своей шутке.

Впрочем, сумбурное повествование Ники он слушал внимательно, не смеясь и не перебивая.

— Вот теперь я в её теле и готова наложить на себя руки, честное слово.

— Это одна из самых идиотских идей, которые я слышал. Обменять чужое, но довольно-таки неплохое тело на вырождение в пустоту, с минимальными шансами на перерождение после самоубийства, это конечно безумие. Если я ещё раз услышу от вас про наложить руки, то буду считать это личным оскорблением создателя и закончу разговор. Вы меня поняли?

— Поняла, — кивнула она. — Я больше не буду. Это от бессилия и злости. Я как только представлю, что она там под видом меня делает что хочет, у меня от ненависти ноги подкашиваются.

— Ненависть плохой помощник, — помотал он головой. — Туманит разум.

— Я понимаю, конечно, — согласилась Ника. — Вы мне сможете помочь?

— То, что мы встретились, уже великое дело. Появилась информация у меня, вы чувствуете себя более не одинокой, правда же?

— Но вы мне поможете?

— Дорогая Ника. Я не могу открыть вам ничего из того, чем мы тут занимаемся. Но в основном — балансом. Нельзя, чтобы по каналам туда-сюда сновали кто бы это не были. Равновесие реальности настолько хрупко, что достаточно небольшого перевеса и всё обрушится.

— Вы имеете в виду… типа, мир взорвётся? — непонимающе нахмурилась Ника.

— Для кого-то определённо да. Как бы это получше объяснить? Без света нет тени, без черноты букв, книги были бы пустым белым местом. Всё заложено в созидании и всё необходимо. И самое главное тут — баланс. Равномерность и размеренность. Они, — он рассерженно мотнул головой, — умеют рыть канавы в пространстве, как крысы в сыре. И если мы их вовремя не закроем, там соберётся слишком много этих крыс. Они разрушат всё и погибнут сами.

— Они этого не понимают?

— Конечно понимают. Но такова их природа. Их цель.

— Я, конечно, может, и ошибаюсь, — задумчиво произнесла Ника. — Но, если вернуть меня туда, а их сюда, это же восстановит некоторое равновесие?

— Идеально бы вернуть всё по своим местам. Но мы не так много умеем… То, что ты рассказала мне даёт определённую надежду. Если тут есть три сознания, перемещённые оттуда, мы можем попробовать переместить тебя туда обратно. Но это очень, повторяю очень непроверенная и не наработанная процедура. Если бы вас было семь человек, тут протокол отработан. Но трое? На твой риск. А я советую тебе обождать, и когда мы вычислим ещё перемещённых душ, проведём семерной обряд, и ты без происшествий переместишься в сознании.

— А сколько времени нужно ждать?

— Это никому не известно. Может день, может десять лет. Зависит от деятельности крыс.

— Я не могу столько ждать, — расстроилась Ника. — Давайте сейчас действовать.

— Это твоё решение. Может, оно и правильное. Не могу судить. Так, говоришь кухарка в больнице, а твоего мужа видели в парке? Тогда на поиски!

Навестить кухарку и взять у неё повторно каплю крови труда не составило, Ника шла по уже пройденной дорожке. А вот найти Ольфа в теле Виталика удалось не сразу. В парке, несмотря на наступающую темноту, народу гуляло немало, но нужной плохой, по выражению соседа, компании, видно не было. Только женщины с детьми, пара доминошников и несколько неугомонных спортсменов. Даже и спросить было не у кого.

Шумную компанию удалось обнаружить уже по дороге домой, у находящегося на ремонте стадиона, где парк примыкал к городскому пруду, гранича со спортивными секциями.

С десяток кое-как одетых людей, под звук магнитофона, жарили что-то на костре и, как правильно догадалась Ника, пили водку. Судя по хорошей, но заляпанной уже одежде, Ника безошибочно определила бомжей.

Дамы на этом празднике жизни тоже присутствовали, в количестве двух. У каждой лицо украшал синяк, правда с разных сторон. Странно — подумала Ника — как я бомжей не встречу, всегда в синяках. То ли не сходят они у них, то ли постоянно новые зарабатывают? И тут же себя одёрнула — если так пить и в такой компании, не мудрено, что лицо у людей такое.

Компания жарила над огнем тушки птиц, а женщины искусственно выгибаясь, танцевали под надрывные вопли из колонки.

— Какие люди… — с преувеличенным воодушевлением проорал обрюзгший бородач, с бутылкой в руке. — А только к столу с пустыми руками приходить не красиво, ты как считаешь, рыжий? — обратился он к Мусе.

— Я считаю, что язык твой, враг твой, — ответил тот, с неожиданно появившимся сильным акцентом.

— Извини, браток, перепутал, — смутился бородач. — Мы тут свадьбу отмечаем, присоединяйтесь, если пару копеек подбросите.

— Мы ищем человека, — Ника коротко описала внешность Виталика.

— Немца что ли? — удивился бородач. — Вон он в кушарах спит. Жених… Совсем человека водка косит, как ребёнок. Одно слово немец… На Снежане женился, — он показал на одну из танцующих дам.

— Почему немец? — удивилась Ника, направляясь к кустам, на которые показал бородач.

— Вольф? Ну не татарин же!

Спящий не проснулся даже когда Муса, уколов ему палец, сцедил каплю в пробирку.

— Не ваш родственник? — поинтересовался бородач, подойдя поближе. — Хороший парень, только жизнью ударенный совсем. Нам голубей набил, — он указал на костёр. — Камнем. Чистый снайпер. Латышский стрелок!

Собранные ингредиенты Муса долго смешивал и разливал в лаборатории, куда они приехали через час, предоставив празднующую компанию самой себе. Привычная уже к процедуре Ника, предоставив свой палец, с лёгким скорее нетерпением, чем страхом, ожидала завершения процесса.

— Ну, не знаю, — с сомнением пробурчал Муса, разглядывая на свет получившиеся произведение. — По-моему так. Если я не ошибаюсь, тебя должно вытеснить обратно в кухарку. Но раз тройной переход, и используем кровь Ольфа, есть маленький шанс попасть в него. Процентов пятнадцать. Так что я еще раз тебя предупреждаю — подумай. Может тебе пока лучше тут остаться? Пока для перехода достаточно не наберётся?

— Я готова, — решительно сжала зубы Ника. Она вспомнила слова виконта о том, как он верит в неё и ждёт встретить в её реальном обличии. — Готова. Я верю, что всё получится.

— Ну что же… — кивнул Муса. — В добрый путь. Да пребудет с нами равновесие!

Ника пришла в себя значительно быстрее, чем в прошлые разы. Сказывался, наверное, опыт. К её удивлению, света в помещении почти не было, и по традиции, жутко воняло. Звякнувшие на ноге кандалы сначала даже обрадовали её. Наверное, виконт раскусил обманщиц и посадил на цепь.

Но, со второй мыслью пришло понимание о том, что плечи двигаются совершенно по-другому.

И… о господи… странное ощущение ниже пояса. Ника резко ощупала себя в паху и, ужаснувшись от медленно приходящего понимания, стянула штаны, не обращая внимание на держащую их верёвку. То, что она там увидела, даже при тусклом свете подземелья заставило её завизжать от ужаса.