Глава 8

Сев в кресло, виконт положил обе руки на подлокотники и сообщил, глядя на Нику:

— Если хочешь, можешь добавить ещё деталей в твою историю.

Выпрыгнувшая из кровати в чем была, девушка бессильно опустилась на пол рядом, не заботясь о том, как она выглядит. Посидев так с минуту, она наконец собралась с силами и стянув на себя одеяло с кровати, закуталась в него, пытаясь сбить охватившую её дрожь.

— Как же я устала от всего этого… — тихо протянула. — Какое-то непролазное… болото… Что не сделаешь, всё хуже получается…

Виконт молча откинул прядь волос со лба и долго сидел, опершись подбородком на кулак, разглядывая ее.

— Ладно, — наконец решился он. — Я пока верю твоим словам. Ты — простая. Тебе можно верить. Надеюсь, я не ошибаюсь в своих наблюдениях. Книги тоже указывают на твою невиновность, — он кивнул в сторону фолиантов. — А лгать им смысла нет.

Ника с благодарностью взглянула на него и покрепче завернулась в покрывало.

— Расскажи про себя, — виконт смотрел ей прямо в глаза. — Не таись.

— Я даже не знаю, с чего начать, — смутилась Ника. — Школа, детский сад, институт? Эти слова ничего вам не скажут — слишком много надо рассказывать. В основном, у нас живут хорошие, добрые люди, не желающие другому зла. У нас много еды, наверное, поэтому. Войны и драки бывают, но их всё меньше и меньше с каждым годом. У меня в квартире, в месте где я живу, из трубы течет горячая вода — чтобы я могла купаться в ванной, в любой момент. Это такая большая бочка для купания, — объяснила она, заметив его непонимающий взгляд.

— Много еды, горячие бочки для купания, — перечислил он, загибая пальцы. — Чего же тебя тогда не устраивало? Что ты искала у колдуньи?

— Я не знала, что это колдунья. Думала, просто гадалка. Как психолог. Поговорим, может полезный совет даст. Или на самом деле, немножко подсмотрит в будущее, — она обхватила себя руками. — Я потеряла родителей недавно. И стала терять мужа. Это словно как… из-под тебя выбивают ноги, на которых ты можешь стоять. Мой мир сломался у меня на глазах. Я сама знаю, что любовь и взаимопонимание не вернуть никакими снадобьями, но в тот момент я просто не видела совсем никакого выхода вокруг. Как будто мне мозг подменили. Я знала, что делаю что-то не то, но продолжала это, несмотря ни на что. Вам не понять.

— Я потерял мать, когда мне было пять лет. Отвратительный возраст. Достаточный, чтобы запомнить тепло её лица и не дающий помнить, почти ничего из происходящего вокруг.

Ника сглотнула неожиданно образовавшийся ком в горле и кивнула.

— Ладно, — поднялся он с кресла. — Пойду посмотрю, о чем они говорят, — он перепоясался перевязью с клинком, и направился к выходу. — Оденься и залезь в слуховую дыру, — показал он рукой на знакомый лаз. — И не вздумай сбежать. Сама понимаешь — поймают тебя в два счёта.

Когда за виконтом закрылась дверь, оставшаяся одна Ника решительно собралась с силами и, одевшись, протиснулась в лаз. Изловчившись, закрыла за собой щиток двери.

Сидеть на одном месте в темноте было решительно невозможно, поэтому Ника поползла на карачках вперед по ходу, мимо комнаты мадам Мелиссы, где никого в данный момент не было и дальше в темноту коридора.

Ей встретилось по пути ещё три вентиляционных отверстия, но в комнатах никого не было и ожидать, что вскоре кто-то появится, было бессмысленным. Поэтому Ника полезла дальше.

Разговор, доносящийся сквозь щель, она услышала раньше, чем обнаружила само отверстие.

— Вот эту микстуру ты вольёшь в общий котел, — узнала она голос Мелиссы. — А вот эту склянку непременно в кубок маркграфа. Ты должен сделать всё, чтобы он выпил именно из этого пузырька, понял?

— Это отрава? — прерывистый и испуганный голос Ольфа легко узнавался и передавал жестикуляцию хозяина, даже без того, что Ника видела его.

— Нет, — успокоила его Мадам Мелисса. — Это микстура подчинения. Мне нужно его согласие, а не его труп.

Ольф кивнул и, приняв из рук Мелиссы склянки, ушёл.

Ника заметалась, не зная, что делать.

С одной стороны её ищут и она обещала виконту не выходить отсюда, а с другой, если эти двое отравят всех вокруг, будет абсолютно поздно хоть что-то кому-то доказывать.

***

Виконт тем временем, спустившись, присоединился к громко галдящей группе людей, тревожно размахивающих факелами. При его приближении толпа расступилась, дав оглядеть грубые носилки с лежащим на них телом. Лицо лежащего было бледно синего цвета, глаза открыты и смотрели, ничего не видя, прямо в темное небо.

— Это Гектор, — услужливо подсказал кто-то сбоку. — её муж. Она отравила его и собиралась отравить всех остальных. Покажите его превосходительству мешок.

Один из церковников показал виконту небольшой мешочек, сшитый из грязной рогожи, внутри которого виднелись какие-то перья, нитки и кости.

— Найдено у неё в изголовье, — пояснил церковник. — Никаких сомнений быть не может — ведьма.

— Давно умер? — спросил он наконец, кивая на носилки с телом.

— Ещё жив, — ответил слуга. — Но вот-вот помрёт. Уже не жилец.

Виконт помолчал, внимательно оглядывая присутствующих.

— Где знахарка? — крикнул он наконец. — Эта, как её, Гунилла где?! Немедленно её сюда!

— С ней беседует святой отец сейчас, — подсказал церковник. — Невозможно нарушать тайну исповеди и прерывать откровение.

— Гуниллу сюда! — прорычал виконт, и несколько слуг стремглав бросились исполнять приказание.

Через минуту знахарка показалась в проеме, ведомая слугами и весьма недовольным святым отцом.

— Ты можешь ему помочь? — он показал рукой на носилки.

— Вряд ли… Он ушёл слишком далеко, — покачала головой она, вглядевшись в серое лицо тела. — Его дыхание остановится с минуты на минуту.

— Ничего не сделать?

— Можно попробовать последнее слово, — пробормотала она, нерешительно оглядываясь на церковников.

— Святая консистория не против, если дело касается расследования деятельности ведьмы, — кивнул высокий церковник.

Получив кивок разрешения от виконта, знахарка, покопавшись в карманах сумки, извлекла из них несколько пузырьков, внимательно оглядев каждый. Из двух из них она слила жидкость в чашку и вылила их Гектору в рот, ловко оттянув губу.

Первые мгновения ничего не происходило, потом лунная бледность лица сменилась красно багровым цветом, и Гектор, захрипев, начал хватать себя за горло, резко дёргаясь всем телом.

— Кто! — заорал вдруг виконт ему в ухо. — Кто тебя убил?

— Клара прислала…Клар… — хрип перешёл в тонкое сипение, и когда последняя судорога дёрнула тело, всем стало понятно, что пациент мёртв.

— От вашего имени я распорядился поставить стражу на колодцы и удвоить посты, — сообщил церковник.

— Это понятно, — пробормотал виконт. — Так и должно быть…

— Вы виконт, конечно, не знаете где она? — осведомился церковник, прищурившись.

— Почему же? — ответил тот. — Я и не собирался знать. Вы, святой отец, меня с кем-то перепутали. Чем заняты все крестьяне и золотари, я тоже не знаю. Спросите у кастеляна.

— Она последнее время вилась вокруг вас, как оса, виконт. Это все заметили. Вы в огромной опасности.

— Я полагаюсь на благосклонность и защиту небес, и только на них и уповаю. Я правильно говорю, святой отец?

— Вы смеетесь, наверное. Вас ничему не научил прошлый опыт.

— Мне просто не хватает горячей бочки для купания, — непонятно пояснил виконт.

Подбежавший стражник, отдал честь виконту, но, продолжая смотреть на церковника, запыхавшись, проорал:

— Все коридоры оцеплены!

— Прошу вас, виконт, — вежливо обратился к нему церковник. — Осмотрите свою комнату, вдруг она спряталась там?

— Непременно, — согласился виконт. — Осмотр не повредит.

— Я пойду вместе с вами, — заявил церковник. — Вы преуменьшаете силу ведьм и не представляете на что они способны.

— Вы этот клинок видите? — поинтересовался виконт. — Тот, кто сунется вслед за мной в комнату, станет счастливым его обладателем. Правда, не будет уже этого понимать.

— Вы делаете очень большую ошибку, огораживаясь клинком от церкви!

— Ждать тут, — закрывая за собой дверь комнаты, сообщил всем виконт.

Освещение всё так же тускло, как обычно освещало стены помещения. Обманчивая тишина комнаты, почти поглощала все звуки, доносившиеся из коридора.

— Кла… то есть, Ника… как тебя там… Ты где? — вполголоса произнес он.

Виконт подошел к столу и закурил длинную, серебряную трубку с маленьким чубуком. Затем, не наливая в стакан, присосался к винному бурдюку, лежащему тут же. Вино показалось ему чуть застоявшимся, и он уже хотел сплюнуть и промыть рот водой, как вдруг пол комнаты криво дернулся вверх, сбивая с ног, и виконт, теряя сознание, обрушился на пол, оставляя ожидающих его за дверью недоумевать по поводу его долгого отсутствия.

***

Церковник ещё раз настойчиво постучал в глухую, кованного металла дверь. Шикнул на сопровождающих его, призывая к тишине, а затем опять несколько раз гулко стукнул кулаком по двери и приложился к ней ухом.

— Ломайте дверь, что-то не так, — обратился он к охраннику, стоящему рядом с алебардой в руках.

— Никак невозможно, — запротестовал тот. — Только по приказу виконта!

— Дурак! — заорал церковник. — Где кастелян замка?!

Кастелян, высокий и толстый человек с внешностью герцога появился через пару минут.

— Святой отец прав, — согласился он с церковником. — Но ломать дверь не будем. Мальчишка спустится по верёвке сверху в окно и откроет дверь изнутри.

Когда благодаря этому маневру дверь наконец распахнулась наружу, церковник вбежал внутрь первый, оттолкнув кастеляна. Подбежав и склонившись над распростёртым на плитах телом виконта, одной рукой взял его за кисть, другой оттянул веко закрытого глаза…

— Мой сундук сюда! — проорал он. — Немедленно!

Двое солдат из его свиты, пыхтя и отталкивая любопытных, принесли из его покоев среднего размера, потёртой кожи дорожный сундук.

Кастелян вытолкнул всех за пределы помещения и закрыл за ними дверь. В образовавшейся тишине только и было слышно, как булькает пузырьками церковник, переливая и соединяя содержимое в одному ему известных пропорциях.

Влив порцию микстуры виконту в рот, церковник сложил всё обратно и довольно кивнул кастеляну:

— Я думаю, мы успели. Жизнь его спасена.

— Я отправлюсь, доложу всё маркграфу, — кастелян тронул ручку двери. — Боюсь даже представить себе его гнев.

***

Ника бежала по коридору, совершенно не представляя, что делать. Одно было понятно — действовать необходимо и делать это надо немедленно. Она была так сосредоточена на попытке найти хоть какое-то разумное решение, что почти пропустила окрик, долетевший до неё из бокового коридора, темное ответвление которого она только что миновала.

— Иди сюда скорее, — пробормотала Гунилла, утягивая её в плохо освящённый, пахнущий влажной плесенью проход. — Тебя всюду ищут…

Темный коридор закончился кривой лестницей, винтом сходящей вниз, в еще более влажный и прохладный уровень.

— Заходи, не бойся, — толкнула одну из тяжелых деревянных дверей Гунилла. — Тут тебя сразу не найти.

В помещении было темно, хоть глаз выколи, и потому Ника тревожно оставалась стоять рядом с входной дверью, скорее слыша, чем видя, как Гунилла стучит кресалом, пытаясь высечь огонь. Наконец ее усилия завершились успехом, и маленькая чашка с жиром весело зачадила на столе, отбрасывая игривые тени на стены.

— Садись, — позвала её за стол Гунилла. — Сейчас я дам тебе выпить успокаивающее питье. Тебя оплетают, как гусеницу. Все улики указывают на тебя, а значит ты точно ни при чём.

— Мне нужно немедленно найти виконта, что-то плохое скоро произойдет! Я видела, как мадам дала Ольфу микстуру подчинения, чтобы он отравил всех! — Ника схватила знахарку за руку.

— Микстуру подчинения? Так и сказала? — улыбнулась Гунилла. — Это же очень хорошо. Это и не отрава совсем. Так, баловство. Но баловство запрещённое. Интересно, как на это посмотрит церковь… Мадам может крупно ошибиться, выпустив сокола, которым не может управлять. Или что еще хуже, — хитро посмеялась она, — если им сможет управлять кто-нибудь другой…

— Пожалуйста, Гунилла, скажи, что сможешь помочь мне! — умоляюще попросила Ника.

— Не знаю, насколько это тебе поможет, но не помешает это точно, — достав из боковой сумки несколько вещиц, она начала с ними возиться — сжигать птичье перо над пламенем, потом какие-то листья, от смешения горелого запаха которых с птичьим пером у Ники тут же разболелась голова…

— Теперь пей, — протянув эту невообразимую смесь Нике, знахарка довольно ухмылялась.

Зажмурив глаза и заткнув нос, Ника кое-как проглотила эту окрошку, которая немедленно стала проситься обратно.

— Даже не вздумай, — предупредила знахарка, увидев, как Ника запирает рот рукой. — Пойдешь на костёр!

От испуга попытки жидкости вырваться на волю немедленно пропали.

— Всё прошло, — сообщила Ника, успокаивая Гуниллу.

— Всё ещё толком не началось, — похихикала та. — Очень приятно играть, зная чужие карты.

— Я пойду посмотрю, что там происходит, а ты сиди здесь и не высовывайся, — услышала Ника в который раз за этот вечер.

Вернулась Гунилла довольно-таки быстро. Жир в плошке не успел прогореть и на полсантиметра.

— Плохи дела, — сообщила она, притворяя за собой тяжелую дверь. — Теперь ты отравила виконта!

Ника схватила себя за голову и в изнеможении легла грудью на стол.

— Ну хоть ты то знаешь, что я этого не делала?

— Конечно знаю. Ты одуванчик, тебя ветром принесло. Я твои линии видела.

Ника подняла голову.

— Ты знаешь, откуда и как меня принесло? Можешь увидеть?

— Как принесло, не могу. А откуда, вполне.

— Ты имеешь в виду звёзды и планеты?

— При чем тут звёзды? Звёзды — это души праведников, более не участвующих в круговороте жизни. Ты пришла из сопутствующих миров, это и дураку ясно.

— А обратно дорогу в этот мир можно найти?

— Можно, церковь всегда всех ведьм отправляет прямой дорогой туда.

— Если ты имеешь в виду костёр, то я против таких дорог. Другое бывает?

— Конечно бывает. Но для этого требуются ресурсы, доступные только безумно богатым. Или церкви. И если церковь заподозрит тебя в таком намерении, то постарается отправить тебя сама, бесплатно.

Гунилла сложила все ингредиенты обратно в мешок.

— Сидеть здесь нет смысла, мы как мышь в горшке — убежать некуда, а рано или поздно найдут. Дай мне подумать, где тебя можно спрятать.

— Я знаю, где спрятаться, — прервала её Ника. — Только не понятно, как туда добраться, если меня ищут.

— И где?

— У виконта. Я знаю где там потайной лаз.

— Это хорошая идея, девочка. У виконта тебя точно больше искать не будут, а я тем временем соберусь с мыслями и что-нибудь придумаю!

— Но как мне туда пробраться?

Гунилла на минутку задумалась.

— Не так сложно. Я выйду во двор и закричу «вот она!», все кинутся ко мне, а ты в это время проскользнёшь прямо туда. А я скажу, что показалось. Хорошая идея, должна сработать, — похвалила себя Гунилла.

Ника нехотя согласилась. Других идей всё равно не было.

Тихонько прокравшись по малому коридору и поднявшись на уровень земли, Ника и знахарка, затаившись в тени угла, долго наблюдали за суетливыми поисками, обозначенными метанием тут и там десятка факелов. Наконец, выбрав момент, Гунилла поощрительно сжала Нике локоть, выбралась из кромешной тени угла и, прихрамывая, побежала к центру двора.

— Вот она! — наконец донесся до Ники ее крик. — Бежит!

Огни факелов устремились на этот крик, как десятки ночных светлячков на призыв одинокой самки.

Ника на цыпочках, стараясь не касаться земли резво помчалась к главному коридору, откуда шли спиральные лестницы наверх.

Топот подошв и крики людей, устремившихся в сторону крика Гуниллы здорово помогали ей ориентироваться в пространстве коридоров. Каждый из участвовавших в ее розыске счел своим долгом орать погромче, то ли чтобы заглушить свой собственный страх перед ведьмой, толи для того, чтобы показать своё усердие начальству. А скорее всего из обоих соображений сразу.

Пару раз Ника замирала, не сворачивая за угол и пропуская несущегося во двор облавщика.

На лестнице было пусто и около двери виконта никого не было.

Что за легкомысленность, подумалось Нике. Как дети малые, честное слово — только что отравили виконта и на тебе, опять его одного оставили.

Она тихонько отворила дверь и скользнула внутрь. Виконт лежал в середине уже знакомой кровати, закрыв глаза, и резко, дробно дышал. Ника протянула руку и откинула прядь волос с его лица, на секунду залюбовавшись медным, чеканным профилем. Затем взяла чистую тряпку, лежащую в медном тазу с чистой водой, и намеривалась отереть виконту покрытое нездоровым потом лицо…

Как вдруг явно почувствовала, что она больше не одна в помещении.

Резко обернувшись и ахнув, Ника встретилась взглядом с мадам Мелиссой, высокомерно оглядывающей её до боли родными глазами, из Никиного собственного тела.

— Я так и знала, что ты сюда явишься, — улыбнулась мадам. — Тебя так легко просчитать, недотёпа.

— Я первый ее заметил, — высунулся из-за ее спины ехидно улыбающийся Ольф.