Глава 14

Фома

Я долго стоял под холодным душем, который совершенно мне не помогал. Прошло уже две недели с тех пор, как я попробовал кровь Дамиры, и все становилось только хуже. Последние три ночи мне не удавалось заснуть ни на минуту. А ведь учебный год уже начался и мне приходилось решать те же проблемы, что и раньше. Сосредоточиться на работе становилось все сложнее. Намного сложнее. А самое страшное: я понимал, что долго так просто не протяну. Я прекратил занятия с Тихомиром, потому что от меня уже начали шарахаться дети. Взрослые, кстати, тоже. И если в школе я еще как-то мог работать, то мое приближение к интернату вызывало панику у всех поголовно.

Дамира Алмазовна же вела себя со мной так же ровно и вежливо, как и до этого. А я просто не знал, как к ней подступиться. Как вообще мужчины ухаживают за девушками? Я даже посмотрел несколько романтических фильмов на эту тему, но так ничего и не понял. Все мужчины в фильмах вели себя по-разному, как и женщины.

– Страдаешь? – В понедельник ко мне в кабинет вошла Клавдия. Видимо, Дамира сразу ее пропустила ко мне.

– Думаешь, так всем заметно? – Скривился, прислушиваясь к тому, что там делает мой ЛИЧНЫЙ секретарь.

Клавдия скривилась и села за стол.

– Думаю, что ты, Фома Измаилович, сейчас ведешь себя, как Лохматов в начале отношений. Но его хоть Дый в последствии направлял, – фыркнула она. – А ты чего тормозишь?

– Я не знаю, что делать, – развел руками. – Я никогда даже подумать не мог, что я встречу свою женщину.

– Это не оправдание. Ты себя в зеркало давно видел? – Прищурилась она. Я поморщился. За последние дни мне пришлось сменить весь гардероб, включая обувь. Рубашки не сходились из-за раздавшихся плеч, пиджаки тоже, брюки стали коротки из-за роста… Пришлось купить кучу одежды на вырост. Она, кстати, скоро подойдет к концу. Надеюсь, что и изменения в моем теле тоже прекратятся. У меня даже кубики на животе появились, чего сроду не было. Я перестал заниматься без одежды, стесняясь этого незнакомого для меня тела. Дамира также часто отводила от меня взгляд. Наверное, ей тоже было непривычно видеть меня таким. – Карапетов, возьми уже все в свои руки и что-то делай, иначе свихнешься. Ты вчера зачем на Клыкова нарычал?

– Он… улыбнулся Дамире, – нехотя признался я.

– Он – связанный, у него жена есть. А ты живешь с этой девушкой в одном доме и ничего не делаешь, – всплеснула она руками.

– А что я могу сделать? – Рыкнул в отчаянии.

– Вот все за вас придумывать надо. Да приди ты к ней, как Клим ходил к Аринке ночью, а утром скажешь, что ничего не помнишь. И вообще, это Дый виноват, – поделилась она мыслями. – Верное средство. Даже если по морде получишь, то хоть выспишься, не то на вурдалака какого-то похож уже.

– Я так не могу, – проворчал.

– А ты это не для себя делаешь. На тебя Лохматову уже человеческие учителя жалуются. Бояться к тебе подходить не меньше, чем к Хозяину, – Клава встала на ноги. – В общем, Клим просил передать, что если ты все не уладишь за неделю, то он тебе отпуск выпишет.

Я похолодел. Если я уйду в отпуск, то Дамира все равно же на работе останется…

– И кто меня заменит? – Спросил вкрадчиво.

– Градов, – хмыкнула она. – Только его все эти отшибленные подростки будут слушаться не хуже, чем тебя.

Я представил Дамиру, работающую с Градовым. В груди зародился глухой рык. Скрипнув зубами, взял себя в руки и кивнул.

– Я решу этот вопрос, – теперь это стало главной моей задачей.

– Да уж, будь добр, – кивнула Клавдия и покинула мой кабинет.

Я же принялся разрабатывать план действий, по которому мне придется жить в ближайшие дни. Ох, не думал, что до такого дойдет… Но мне просто жизненно необходимо, чтобы Дамира увидела во мне своего мужчину. На данный момент меня радовало лишь то, что она вообще никому не высказывала свою явную симпатию, а Макар…, он еще долго к ней не подойдет. Да и вообще его в Березкино сейчас нет. Хозяин отослал по делам от греха подальше.

Поразмыслив еще немного, я решительно прошел к двери и распахнул ее. Дамира сидела и вбивала в систему измененный учебный план для детей из интерната. Семейные и так получают свою порцию любви, а бесхозными оборотнями она планировала заняться вплотную. С воспитателями и педагогами я уже поговорил на эту тему, но, кажется, меня не совсем правильно поняли.

– Что вы делаете? – Полюбопытствовала она, когда я распахнул и зафиксировал вторую дверь, которая обычно вообще не использовалась.

– Мне нужно вас постоянно видеть, – ничуть не смутившись, я вернулся в свой кабинет и принялся двигать мебель так, чтобы с моего рабочего места был виден стол Дамиры.

– Зачем? – Нахмурилась она.

– Чтобы знать, что вы в порядке, – сказал чистую правду. А еще… так я мог буквально дышать ею, а не воровать у нее пижаму, чтобы та лежала под моим одеялом, пропитывая все своим запахом. Хотя, пижама тоже помогала. Надо бы ее как-то обратно вернуть и… украсть другую.

– Это же школа, а не исправительная колония, – хмыкнула она.

– Дамира Алмазовна, это очень тяжело объяснить… моим чувствам, – поведал.

На самом деле у нас такие разговоры происходили почти каждый день. Дамира иногда выходила посмотреть, как я тренируюсь, и задавала вопросы. Много вопросов. Про оборотней, про домовых, про нашу жизнь здесь. Я тоже задал вопрос. Один. Спросил про золотые часы, браслет от которых она так часто крутила на запястье. Она тут же спала с лица и пробормотала, что это напоминание. Напоминание о ком, она говорить не стала. А мне этого кого-то захотелось убить. Этот кто-то сделал ей больно. Это было просто невыносимо.

– Может быть, лучше камеру в приемной повесить? – Предложила она другой выход.

Камера не передает ее запах. Не передает суть. Так что я помотал головой и продолжил свое дело. Вскоре я смог работать, потому что в любой момент мог видеть, как Дамира перекладывает бумаги, задумчиво накручивает прядь волос на палец, иногда хмурится…

– Фома Измаилович, – услышал, решив полюбоваться ею в очередной раз.

– У вас телефон звонит, – вздернула она одну бровь.

– Да? – Удивился я и действительно услышал звук телефона. Решив рабочие моменты, я поднялся из-за стола. – Дамира Алмазовна, мы с вами сейчас идем в интернат.

– Зачем? – Удивилась она.

– Наказывать виноватых… вашими методами, – пожал я плечами. А еще, когда она была рядом со мной, от меня переставали шарахаться окружающие. В последние дни я всегда старался держаться рядом с ней.

– Наказывать виноватых? – Опешила она.

– Именно, – кивнул я. – Дело в том, что если оборотня не держать в узде, то он начинает вести себя… не совсем безопасно для окружающих. Эти дети не такие эмпатичные, как человеческие, но более эмоциональные. И не всегда рассчитывают силу.

– Я считаю, что эмпатию можно развить, – она серьезно на меня посмотрела и, свернув работу, встала из-за рабочего стола. – Помните, я вам говорила…

– Вот и проверим это на практике, – я чуть прикоснулся к ее спине, направляя ее к двери. Обожаю моменты, когда могу ее просто касаться, или держать за руку.

– Между прочим, Тихомир стал более контактным и теперь больше похож на нормального мальчика, чем когда мы с ним только-только познакомились, – привела она пример. – И девочки вполне комфортно себя сейчас чувствуют. Может быть, скоро даже заговорят.

Я только улыбнулся, удивляясь ее оптимизму. Несмотря на то, что я много лет живу в этом удивительном месте, во многих вопросах я в чудеса не верю. Но если верит она, то я в лепешку разобьюсь, но обеспечу ей все условия, чтобы она не расстраивалась. Хочет она счастливых детей, значит она получит для этого все возможности.

В интернате сейчас было тихо. Вторая смена еще в школе, а первая делает уроки. Я быстро нашел Таисию Львовну, которая в актовом зале отчитывала одну из воспитанниц и попросил отправить ко мне всех провинившихся. И хорошо, что здесь один кабинет, потому что, чем ближе ко мне находится Дамира, тем для меня лучше.

Первым в кабинет вошел…

– Кощеев? Что на этот раз? – Я совсем не удивился.

– Снова сбежал на ночь, – вздохнул он, не решившись отойти далеко от двери. – Но я ушел, когда еще светло было, а потом мы с лешим засиделись, и… вот, – он развел руками.

– Вот, полюбуйтесь, Дамира Алмазовна, – повернулся я к девушке. – Систематическое нарушение правил. Что будем делать?

Мой ЛИЧНЫЙ секретарь поднялась на ноги и обошла парня, который настороженно за ней наблюдал.

– Наказывать, – кивнула она, явно что-то для себя определив.

– Уборка урожая? Сбор трав в лесу? Помощь на кухне? – Перечислил я варианты.

– Нет. Сколько у вас здесь живет маленьких детей? – Повернулась она ко мне.

– Сорок три ребенка дошкольного возраста, – я сложил руки на груди, внимательно наблюдая за Дамирой.

– Отлично. Наказание будет заключаться в чтении сказок, – улыбнулась моя секретарша.

– Чего? – Опешил Кощеев.

– Сказки, говорю, на ночь будешь читать. Список литературы тебе выдаст… Арина Владимировна. А ты каждый вечер в течение… двух недель будешь читать детям в слух, чтобы они спали лучше, – ее улыбка стала шире.

Я только тихо хмыкнул.

– Если будут жалобы, то следующее наказание буду назначать уже я. Иди, – махнул я рукой и парень буквально вылетел из кабинета. – Дамира Алмазовна, вы, оказывается, очень суровы, – заключил я.

– Вы сами сказали, что с ними надо построже, – пожала она плечиками.

Подобное наказание получили и все остальные. Только некоторые должны были читать в более старших группах более взрослые книги. Кажется, тех книг, что мы купили, будет недостаточно. А если все получится, и дети увлекутся, то нужно будет значительно увеличить книжный фонд библиотеки.

– Вот так вот, – Дамира явно была довольна собой, когда мы уже подходили к особняку. Так как моросил мелкий дождь, то я держал над ее головой зонт. – Стоит немного изменить подход, и дети сами будут меняться. Если ребенок не будет напуган грозящим наказанием, то и остальных глупостей делать не будет.

– Это вряд ли, – пробормотал я, стряхнув капли с зонта и войдя в дом следом за ней. – Страх все равно нужен. Это один из основных инстинктов самосохранения.

– Какая будет польза, если дети будут бояться наказания? – Я помог есть снять плащ и повесил его рядом со своим.

– Дети будут более послушны, – ответил я.

– Послушный ребенок – не значит счастливый, – парировала она. – Сейчас дети очень зажаты. Вы про них знаете только то, что они сами готовы показать. Но вряд ли они будут рассказывать, что делается у них внутри. А ведь это очень важно, потому что, когда наступит подростковый период, можно будет хоть как-то контролировать его. Ребенок просто будет знать, что он сможет обратиться к взрослым со своей проблемой и его выслушают. А, может быть, даже помогут.

Я не стал спорить. Все равно пока неизвестно, куда нас данный путь занесет. Но с Дамирой были согласны и Арина Владимировна, и Вероника Родионовна. Даже Вера Родионовна одобрила данный план, когда я отправил ей его по электронной почте.

Я все больше стал любить ужины. Если раньше мы с Тихомиром просто молча поглощали пищу, то сейчас трапеза проходила в неспешной беседе. Говорить мы могли о чем угодно. Дамира часто спрашивала у детей их мнение по тому или иному вопросу, интересовалась, как они провели день. За всех отвечал Тихомир, но девочки тоже старались показывать информацию жестами. Вообще, их бы повторно обследовать, потому что я не уверен, что немота двойняшек только психологическая. При таком отношении Дамиры к ним они давно должны были заговорить.

А вот ночи я стал просто ненавидеть. Унылые, постылые, одинокие. Когда выламывает все тело от тяги к ней.

После ужина Дамира, как всегда, шла в библиотеку, куда я так же докупил книги, выбирала сказку и отправлялась в спальню девочек. Туда же уходил и Тихон, который садился на пол и слушал, как читает девушка. Я тоже садился на пол и слушал. Правда, на пол у двери в коридоре. Если войду, то та непринужденная атмосфера, в которой они сейчас находятся, сменится напряженной и тревожной. Девочки не очень охотно допускали меня на свою территорию. Поэтому я и сидел в коридоре, слушая уютный голос Дамиры. И мечтал.

Но сегодня я не просто мечтал. Я прорабатывал план ее завоевания. Лохматов дал мне неделю времени (у него самого вообще-то месяц был) на решение личных проблем. Мне нужно хотя бы высыпаться, чтобы эффективно функционировать дальше.

Когда Дамира дочитала, из комнаты вышел Тихомир. Увидев меня подпирающим стену, он даже не удивился. Не первый раз меня здесь видит. А Дамира сейчас еще несколько минут побудет у девочек и уйдет к себе. Если мне повезет, то она спустится, чтобы отнести книгу в библиотеку. И мне можно будет провести с ней еще какое-то время.

Но сегодня книга не была закончена, а потому осталась в комнате у девочек. Я же, заслышав шаги, метнулся в свою комнату и прикрыл дверь раньше, чем меня заметила бы Дамира. Она просто прошла мимо в свои комнаты и закрыла дверь.

Здравствуй, очередная бессонная ночь! Я сходил в спортзал, где истязать себя становилось все сложнее, потому что тело мое теперь состояло из одних мышц, как и полагается приличному оборотню. Так что это место меня теперь не столько успокаивало, сколько делало еще сильнее.

Потягав бесполезные железяки и даже не вспотев, я раздраженно вернулся в свои комнаты и отправился в душ. Холодный душ. Но если бы на меня сейчас падала не вода, а кубики льда, то мне бы это все равно не помогло.

Самое страшное, что дело было даже не в физическом влечении. Это чувство оборотни учатся подавлять еще с подросткового возраста. И с ним я бы легко справился. Но та душевная тяга, которая просто выкручивала всего меня изнутри была настолько сильной и всепоглощающей, что бороться с ней не имело никакого смысла. Это было настолько больше меня самого, что я был всего лишь частью этой тяги. Это пугало, обескураживало и… давало тайную надежду на то, что может произойти чудо и она будет рядом со мной всегда. И да, теперь я понимал Клыкова, который предпочел сдохнуть, но не неволить свою женщину. Наверное, мне скоро придется сделать то же самое.

Раздраженно выключил воду и наскоро обтерся полотенцем. Лег в кровать, откинув одеяло и… почти нежно прижал к себе лежащую здесь пижаму, на которой сохранился ее запах. Знаю, это похоже на помешательство, но по-другому я уже не мог. Мне нужно дышать ею.

Понял, что завтра, скорее всего, последую совету Клавдии и приду посреди ночи в постель Дамиры. Утром придется врать, что это все Дый, но я и сейчас держусь уже из последних сил. Если бы нее ее кровь в этом зелье, я бы не выглядел так жалко, обнимаясь с ее одеждой и представляя ее.

Сам не понял, в какой момент задремал. Вот только, что-то важное выпало из моих рук, и я открыл глаза. С удивлением обнаружил, что стою рядом со своей кроватью. Пижама Дамиры валяется у моих ног…, которые куда-то пошагали. Я себя совершенно не контролировал. Только и мог, что дышать и смотреть.

Мое тело вышло из комнаты и через несколько секунд вошло в комнаты Дамиры, почти беззвучно сломав замок на двери. Тут хватило лишь небольшого применения силы. Я прошагал мимо гостиной в ее спальню и остановился на пару секунд, оценивая ситуацию. Или это кто-то за меня ее оценивал, потому что контролировать тело я так и не мог.

Девушка спала с правой стороны кровати, свесив одну ногу. Одеяло сбилось в районе ее талии и футболка немного задралась, беззащитно обнажив живот. Я зачем-то посмотрел вниз и обнаружил, что нахожусь в одном полотенце, которое мои руки уже отправляют на пол. Так, а это уже лишнее. Она же может испугаться! Кажется, зря я просил Дыя помочь мне. Он слишком по-своему воспринял эту просьбу.

Но тело не замечало моих панических мыслей и уже укладывалось рядом с девушкой на свободной половине кровати. Стоило мне немного успокоиться, как моя рука нагло и без моего на то согласия легла девушке на грудь, скрытую футболкой. Я в ужасе смотрел на это, но поделать ничего не мог. Но Дамира даже не пошевелилась. Лишь что-то невнятно пробормотала во сне.

Я начал успокаиваться. Можно было бы и заснуть, но… сейчас я смотрел на девушку во все глаза, потому что был рядом с ней и мог это делать безнаказанно. А еще мне очень хотелось лечь к ней поближе и убрать все-таки эту руку, потому что ощущения-то никуда не делись. Мое сознание сейчас было натянуто, как струна, потому что я просто разрывался от противоречивости происходящего.

Не знаю, сколько прошло времени, но Дамира начала ворочаться. Вскоре она повернулась ко мне, нащупала руками мою голую грудь и уткнулась в нее лицом. И ногу забросила мне на бедро, после чего затихла. Ох, Дый! Если я даже ничего большего никогда не получу, то этот момент навсегда со мной останется. А еще мое тело на это все очень реагировало весьма банально. Надеюсь, что утром мне удастся уйти к себе, до того, как она проснется.

На эти мои мысли тело отреагировало определенным образом. А именно: я обнял ее руками, прижав к себе, и уткнулся носом в темную макушку. Кажется, вот он мой рай. Теперь я точно не усну, упиваясь каждой секундой. Однако, мой организм решил все за меня и отключился уже через пару минут.