Глава 10

Через полчаса мы стояли с Тихомиром в холле и смеялись над видом друг друга. Лично я надела на себя старые драные джинсы, футболку со стразами, которую рука не поднималась выбросить, и розовую косынку. На лице сидел очень удобный респиратор. Тихомир же раздобыл где-то синюю спецовку с комбинезоном, а на голове его красовался настоящий тюрбан. И откуда он его вытащил? В сочетании с маской тот выглядел просто уморительно.

Отсмеявшись, я все же собрала всю свою силу воли, чтобы перестать смеяться, и выдохнула.

– Идем?

– Ага, – по его глазам было видно предвкушение.

Мы уже даже подошли к нужной двери, как вдруг раздался стук во входную дверь. Мы переглянулись и пошли открывать. А что делать-то? Нельзя же просто притвориться, что нас дома нет…

– У вас костюмированная вечеринка? – Удивилась Алла, стоявшая на пороге особняка.

– Неа. Мы просто решили сходить на пыльную сторону, – ответила я, не рассказывая подробности.

– Придется подождать. Я тут вам гостей привела, – я посторонилась, и Алла вошла внутрь. За ней вошли две прехорошенькие русые девчушки лет десяти каждая. – Знакомьтесь, это Рита и Вита.

Зита и Гита, ага. Девочки, увидев Тихомира моментально спрятались за спину девушки.

– Очень приятно, – кивнула я. – Но Фомы Измаиловича нет дома и…

– Я знаю, что его нет. Он к Малой уехал следить за строительством школы. А Рада на меня девочек повесила. Говорит, что в интернате они не уживутся, их к Карапетову на воспитание надо. Он как-то умеет таких строить…

– Чего их строить-то? Хорошенькие девочки, – я улыбнулась одной из них, когда она выглянула из-за спины Аллы.

– Не в этом дело. Антон их нашел в заброшенной церкви. Они почти не разговаривают, и вообще есть ощущение, что они общаются друг с другом как-то… ментально. Они ни разу не улыбнулись за то время, пока были под нашим наблюдением. Шарахаются от всех. А уж, когда Хозяина увидели… – она вдруг осеклась. – Ну, ты еще не видела, не поймешь.

– Я поняла, – кивнула. – Девочек надо как-то социализировать.

– Точно, – обрадовалась она моей прозорливости. – Надо устроить девочек в комнатах. Мы их покормили перед поездкой, так что до обеда они подождут. И держи вот это, – она вдруг впихнула мне в руки… что-то вроде старой металлической музыкальной шкатулки.

– Что это? – Нахмурилась я, потому что штука была очень тяжелой.

– Идем, – Алла поманила меня за собой и увела на кухню. Девочки, обойдя по широкой дуге Тихомира, отправились за нами. – Ставь на стол. – Я с облегчением избавилась от этой шкатулки. – А теперь назови мужское имя.

Меня это все начало раздражать. Здесь и так столько всего непонятного…

– Зачем? – Сложила я руки на груди.

– Домовой должен быть с именем, – она странно на меня посмотрела.

Снова сказки? Ладно, я уже почти верю в людей, которые считают себя оборотнями и производят чудо-лекарства. Так почему бы не вообразить себе домового?

– Ладно… – я задумалась. Надо назвать так, чтобы точно с мужчиной не перепутать… ни с каким. – Ладан?

Алла скривилась.

– Почему именно Ладан?

– Чтобы черти боялись, – рассмеялась я и замолчала, услышав позади себя звонкий смех.

Девочки смеялись. Вот в голос прямо. Алла округлила глаза, глядя на них.

– Рада будет рада узнать, что тут им понравилось, – кивнула она с задумчивым видом. – Слушай, а ты все еще замуж хочешь?

– Хочу, – кивнула я.

– Я тебе принесу приворотное зелье. Капнешь в него каплю своей крови и дашь мужчине выпить. Верное средство, сразу замуж выйдешь, – хихикнула она и отправилась вон из дома.

Мы же с Тихомиром печально посмотрели на девчонок.

– Идем смотреть для вас комнаты? – Обратилась к сестрам (они явно были двойняшками, немного разными, но все же было заметно). Девочки переглянулись и синхронно кивнули. Я повернулась к мальчишке. – Тихомир, Лыцарь наш, а тут вообще есть свободные комнаты? – Уточнила я вопрос.

– Есть… одна только, – пожал он плечами.

– Веди, – велела я. Он и повел. Комнаты располагались в конце того же коридора, где были и мои покои. – Ого, вам тут точно места хватит, – осмотрела я помещения. Здесь все было не так, как у меня и… спальня совершенно точно была приготовлена для девочек. Даже стены были розового цвета. И кроватей было две. А в небольшой гостиной два зеркала. Как будто кто-то готовился к приезду девочек. Хотя, что это я… Карапетов, наверняка, был в курсе, что ему сегодня работы подкинут.

– Тихомир, а свою комнату ты мне покажешь? – Повернулась к подростку.

Он пожал плечами и указал на дверь рядом. В комнатах у мальчика царил армейский порядок. Даже плакатов на стене никаких не было. Не детская комната, а казарма какая-то. Может быть, ему тут вон ту серую стену изрисовать?

– Ясно, – расстроилась я. – Ладно, идем на пыльную сторону. Надо же изучить, что тут есть.

– Ну да, – согласился Тихомир. – Вдруг все же труп найдем. – Но стоило нам двинуться в сторону лестницы, как мальчишка резко обернулся. – Вы зачем за нами идете?

Я тоже обернулась и увидела двух девочек, которые со страхом смотрели на нас. Наверное, зря мы про труп при них говорили. Напугали, скорее всего.

– Вы с нами пойдете? – Ласково спросила. Девочки переглянулись и кивнули. – Тогда вам нужен респиратор. Так, – повернулась к воспитаннику Карапетова. – Лыцырь мой, а есть ли у тебя еще средства от пыли?

Тихомир кивнул, сходил в свою комнату (девочки в это время прокрались ко мне) и вернулся с еще двумя респираторами. Я посмотрела на одежду девочек. Не новая, да и постираем потом, если что.

Пыльный коридор выглядел так же, как и в прошлый раз. Занавешенные тканью силуэты будоражили любопытство, а пол так и просил мокрой тряпки уборщицы. Эх, у меня снова руки зачесались тут хоть что-нибудь прибрать.

– Это мраморная статуя, – глухо оповестила я, заглянув под ткань.

– О, а тут дверь оказывается отпирается, – обрадовался Тихомир и толкнул дверь ведущую из коридора.

– Ты здесь никогда не был? – Хмыкнула я, заглядывая в темную из-за задернутых штор комнату. Девочки предпочитали следовать строго за мной, мальчика они откровенно боялись.

– Неа, – Тихомир тяжело вздохнул, видимо, понимая, что до моего приезда вел себя ненормально для ребенка.

Я только головой покачала и немного отодвинула портьеру, чтобы стало чуть светлее.

– Ого, хрустальный шар, – обрадовалась я, узрев под слоем пыли силуэт.

– А здесь клюшки, – пробормотал мой подельник, указав на набор для гольфа. Он-то здесь откуда? – И чучело какой-то крысы.

– Это белка, – фыркнула я. – Никогда белок не видел, что ли?

– Животные боятся оборотней и всегда прячутся, – ответил Тихомир. – Смотри, тут еще дверь, – указал он.

За дверью оказалась…

– Библиотека! – Радостно взвизгнула я и ломанулась к уставленным книгами полкам. Естественно, не заметила какой-то незаметный табурет, запнулась и полетела на пол, но меня вовремя подхватили.

– Что здесь происходит? – Громогласно спросил неизвестно когда вернувшийся Фома Измаилович. Респиратора на нем кстати не было, поэтому он склонился надо мной, держа меня навесу практически нос к… клапану.

Я полезла рукой в карман, достала запасную маску и деловито надела ее на предназначающееся для этого место на лице мужчины и попыталась мило поморгать глазами, ведь мою фирменную улыбку все равно видно не было.

– Мы труп ищем, – пришлось признаться.

Карапетов меня чуть на пыльный пол не выронил. Вовремя вернул руки на место и прищурился.

– Какой труп? – Вкрадчиво уточнил он.

– Пиратский? – Неуверенно спросила я и беспомощно поискала глазами Тихомира.

Мальчик в это время старался слиться со стеной. Девочки, как ни странно, в этот раз спрятались за него. Видимо, страшный директор школы пугал их больше безобидного юнца.

– Дамира Алмазовна, объясните мне, пожалуйста, одну вещь, – Фома Измаилович явно был настроен на деструктивный разговор. – Как вам вообще пришло в голову искать в данном особняке труп пирата, если у нас до ближайшего моря тысячи километров? И уверяю вас, что в этом ближайшем море плавать рискнули бы только пираты-самоубийцы.

– Это… речные пираты, – быстро исправилась я.

– Речные? – Переспросил Карапетов, видимо поставивший крест на моей непонятной логике. – Это многое объясняет, – хмыкнул он. – Но почему вы ищите не живого пирата, а его труп?

– Потому что никто не прячем дома живого пирата, – обиделась я на такие предположения.

Директор распрямился, поставил меня на ноги и повернулся к Тихомиру.

– Тихон, ты-то в это как ввязался? – Горестно спросил он у подростка.

Мальчик чуть шевельнул плечом.

– Это интересно, – ответил он. Чуть подумал и добавил. – Это похоже на приключение из книги, только мы его сами делаем.

– Сами делаете приключение? – Почему-то удивился хозяин дома еще больше. – Поразительно… А это кто? – Он кивнул на виднеющийся из-за Тихомира рукав футболки.

– Это Зита и Гита, их Алла привезла, – вмешалась я, чтобы мальчика никто не вздумал ругать просто так.

– Кто-о? – Карапетов вновь повернулся ко мне.

– Ой, – я поняла, что ляпнула. – Это Рита и Вита. Они будут жить здесь. Но только они не говорят, – предупредила быстро.

– Это я вижу, – медленно кивнул мужчина. – Просто я понять не могу, почему девочки здесь, с вами в пыли, а не в своей чистой комнате?

– Так приключение же, – развела я руками, надеясь, что он все поймет. – И я тут подумала… А что, если нам разрисовать стены в комнате Тихомира? Стены серые…, так и до депрессии недалеко. Ты что на стене хотел бы видеть?

– Лес, – не задумываясь ответил мальчуган.

– Вот, мы будем рисовать лес. Не сейчас, правда. Через несколько часов где-нибудь, – прикинула я. – А девочки помогут.

Карапетов вытащил из кармана пиджака белоснежный платок и промокнул лоб. Спрятав платок на место, он решительно заявил.

– Дамира Алмазовна, у вас уникальная способность… подбивать детей на шалости и портить… весь процесс воспитания! – Я втянула голову в плечи и виновато посмотрела на директора. – В качестве эксперимента я позволю вам… перевоспитывать этих конкретных несовершеннолетних. Но только их и…

– А-а-а, – завизжала я, когда мимо меня пролетела сначала книга, а потом хрустальный шар из волшебной комнаты. – Приведение-е-е-е-э!!!

Метнувшись к Карапетову, я забралась на него с ногами и изобразила барышню в беде.

– Дамира Алмазовна… – он меня под попу, конечно, придержал, но совершенно точно был возмущен моим своеволием.

– Вы что не видите? Это привидение. Вот, смотрите, – я указала на пыль, которая сама собой начала исчезать в некоторых местах. А там, где не начала, появились небольшие следы. – Вот, оно ходит!

– Дамира Алмазовна… – терпеливо повторил Фома Измаилович.

– Только не говорите мне, что у меня галлюцинации. Вы сами сказали, что их тут нет! Это невидимое приведение…

– Это домовой, – я только сейчас заметила, что Тихомир в голос хохочет, а девочки испуганно отошли к окну и озираются.

Если бы не девочки, я бы самым натуральным образом обиделась. А так… вдруг их напугаю еще больше? Я медленно слезла с Карапетова, сняла респиратор и подошла к окну, на котором пыль уже исчезла.

– Не бойтесь, – присела перед девочками на корточки, вспомнив, что вообще-то взрослая и самостоятельная женщина. – Видите, я уже тоже не боюсь, – голос мой сорвался на последней слове.

– Как хоть назвали-то? – Уточнил Фома Измаилович у Тихомира.

– Ладаном, – выдавил из себя подросток, все еще похохатывая.

– Почему Ладаном? – Голос директора сорвался на фальцет.

– Чтобы черти боялись, – совершенно серьезно пояснила я. – И чтобы плохие люди в дом тоже зайти не смогли. Я в книжках читала.

Карапетов сейчас смотрел на меня так, как будто я ему всю жизнь испортила. А еще в его взгляде читались жалость и возмущение одновременно.

– Ясно, – медленно проговорил он. – Так, как вы могли заметить, трупа здесь нет…

– А в других помещениях? – Возмутилась я тем, что нам здесь все обследовать не дают.

– Идемте, я все вам покажу, – согласился Фома Измаилович и поманил нас из уже чистой библиотеки. Я с сожалением оглянулась. Здесь было столько книг… Прочесть бы все это когда-нибудь. – Дамира Алмазовна, вы потом сможете здесь выбрать себе книги, а сейчас вы хотели обследовать это крыло.

Я кивнула, обрадованная тем, что смогу здесь покопаться, и отправилась следом за Карапетовым. Девочки теперь почему-то решили прятаться за меня. Наверное, подумали, что пока оборотни расправляются со мной, то они успеют убежать в случае угрозы.

Особняк в этой части поражал своим… несовременным дизайном. Здесь повсюду стояли мраморные статуи, причем в таком количестве, что было понятно, что их сюда перетащили из обжитой части дома. Чуть потрескавшаяся позолота на потолке и лепнина на колоннах (которых здесь тоже было много), люстры из хрусталя и шторы из бархата добавляли сходство с музеем. Я сунула нос за лакированную дверь из красного дерева.

– Здесь у деда был кабинет, – раздался голос Карапетова сзади.

Я вошла внутрь и придирчиво оглядела всё. Даже чернильницу на столе и набор металлических перьев.

– Это какого века вообще? – Я ткнула пальцем в сторону повешенной на стене карту Российской Империи.

– Прошлого, наверное, – равнодушно ответил Карапетов.

Тихомир тоже с любопытством осматривался. Девочки молча переглядывались, поглядывая в сторону стола. Только директору всё было нипочем, хотя это была история его собственного дома и его собственного деда.

– Это такая ценность, – я подошла к пожелтевшей от времени карте и потрогала деревянный край пальцем.

– Куда тычешь? Не видишь, не починено еще? – Проскрипел у меня над ухом голос.

Я так испугалась, что едва снова не ринулась на ручки единственного здесь взрослого мужика. Уже даже рот открыла, чтобы завизжать. Потом закрыла, вспомнив, как испугались девочки в первый раз. И разозлилась. Пугают тут меня всякие!

– А где табличка, гласящая, что еще не починено и здесь идет ремонт? – Выдвинула я претензию.

Домовой замешкался.

– А как я ее сделаю, ежели я писать не умею? – Нашел он что ответить.

– Не умеешь – научим, – пригрозила я.

– Я не хочу учиться, – голос стал мрачным.

– Не хочешь – заставим! И вообще, ты чего детей пугаешь? – Я показала на девочек, которые во все глаза смотрели куда-то чуть левее меня и водили носами.

Кажется, я совсем сбила с толку этого… кого бы то ни было. А что? Сам виноват! Карапетов вон рядом стоит и посмеивается над нашей перепалкой. Сейчас тоже сам виноват будет.

– Фома Измаилович, я переезжаю, – твердо заявила.

Улыбка с лица директора тут же пропала.

– Зачем? Вы же сами сказали, что ваши комнаты вам нравятся, – нахмурился он.

– Нравятся, – кивнула я. – Но я хочу иметь доступ к этому кабинету и библиотеке.

Мужчина с облегчением выдохнул.

– Так пожалуйста, приходите сюда, когда захотите, – разрешил он мне. – Только не выносите отсюда ничего, – предупредил он.

Я мило улыбнулась. Потом вспомнила, в каком затрапезном виде сейчас нахожусь и улыбаться перестала. С вожделением покосилась на карту. Кстати, что на ней за флажки? Я затронула один пальцем.

– Интересно, зачем они? – Пробормотала.

– Дед оттуда детей вывозил. Таких, как… эти, – Фома Измаилович кивнул на девочек. – Дамира Алмазовна, первый этаж мы осмотрели. На втором только спальни и я вас уверяю, что там нет никаких трупов.

– Трупы есть, – подал голос Тихомир и указал в угол, где стояло чучело какой-то очередной большой белки. Или это бобр?

– Это не труп. Это наглядное пособие, чтобы дети знали, как выглядит ондатра, – не согласился Карапетов.

Я с сожалением вздохнула и поняла, что проголодалась. Ладно, завтра схожу посмотрю, что там на втором этаже. Наверное, тоже что-нибудь интересное, а не спальни. Я уже даже сделала несколько шагов к выходу, как вдруг затормозила.

– Фома Измаилович, – повернулась к директору. Он заметно напрягся. – Если ваш дед жил при Империи, то… сколько вам лет?

Мужчина смутился. Сильно. Ой-ей, что-то мне это совсем не нравится.

– Много, Дамира Алмазовна. Очень много, – скрипнул он зубами.

– Ага, – обрадовалась я. – Значит, оборотни долго живут? – Нашла я в них признак, отличающий их от людей.

– Долго, – кивнул он и бросил быстрый взгляд на Тихомира.

– Паспорт мне потом свой покажете, – развеселилась я.

– Паспорт в нашем случае не отражает реального возраста, – отнекиваться он не стал, но взгляд его отчего-то стал тяжелым.

– Расскажете? – Спросила.

– Как-нибудь потом, – ушел он от ответа и посмотрел на своих подопечных. – Пора обедать, так что на сегодня закончим эту экскурсию.

Карапетов подошел ко мне и… предложил мне свой локоть, чтобы препроводить на кухню. Мне это так понравилось! Даже показалось на пару секунд, что я попала в другой век. А потом я снова вспомнила, в каком виде сейчас нахожусь и вздохнула. Прикупить бы платьев в историческом стиле и… устраивать здесь провинциальные балы. Было бы здорово. Тем более, что рядом с этим кабинетом было подходящее просторное помещение. И детей из интерната привлечь. Мне кажется, что это будет им интересно…

Покосившись на Карапетова, решила пока оставить такие мысли при себе. Вот он ко мне привыкнет немного, потом и расскажу. Тем более, что мы пока с Тихомиром можем стену в его комнате разрисовывать.

Когда мы вошли на кухню, там… летало всё, что только можно. На плите готовился обед, а по столу елозила тряпка. И… если домовой здесь, то кто тогда прибирал пыльную часть дома?

– А здесь кто? – Ткнула я пальцем в полотенце, которое решило повеситься на ручке дверцы духового шкафа.

– Дык, я это, Ладан, – ответил мне тот же голос, что и в кабинете деда Карапетова. Сам директор только снисходительно улыбнулся, показывая, что у них тут нечто подобное каждый день происходит.

– А там кто? – Ткнула пальцем себе за спину.

– Так это… Бытовые способности, хозяйка, – домовой явно не понимал, чего я к нему прикопалась.

Способности у него бытовые. Как же… Ладно, пока поверю. Тем более, что к столу уже подплыли тарелки с очень ароматным наваристым супом. И когда только успел?

Во время обеда я вдруг поняла, что либо я сошла с ума, и все вокруг поддерживают это самое сумасшествие, либо я лежу где-то в коме и мне все это снится. Хотя, я же сама сюда приехала и не помню, чтобы со мной случалось что-то плохое. Ой, я же с яблони падала. Вдруг все-таки на голову?

Надо будет завтра выцепить Аринку (единственного человека, в котором я здесь уверена) и с пристрастием допросить… Хотя, она же бумаги о неразглашении подписала. Я почему-то только сейчас подумала, что у нее, наверное, тоже есть домовой. Не зря мне тогда показалось, что в холодильнике у нее кто-то лазил.

После обеда мы с Тихомиром ушли в его комнаты и принялись… двигать мебель от стены так, чтобы освободить место. Минут через десять в дверь просочились девочки и принялись следить за тем, как я показываю на мебель пальчиком, а подросток все это убирает в сторону.

– Так, все. Нам нужны карандаши, – решила я, глядя на стену с подозрением.

– Зачем? – Уточнил подросток.

– Надо сделать набросок. Мы же не художники, чтобы сразу красками рисовать, – пояснила ему.

Тихомир кивнул и вытащил из стола упаковку простых карандашей. Так как стена была светлее грифеля, то рисунок будет хорошо видно. Я взяла себе один, раздала девочкам и хозяину комнаты, и мы приступили к рисованию. Точнее, к попытке понять, что нам все же надо здесь сделать.

– Здесь надо рисовать куст, – стали спорить мы с Тихомиром уже через полчаса. – Он закроет вот эту ёлку и будет выглядеть правдоподобно, – вещал подросток.

– Нам не надо правдоподобно. Нам надо красиво, – фыркнула я.

– А я умею только так, как в лесу. А в лесу красиво, – рыкнул он, как взрослый.

– Ты всю красоту этим кустом закроешь, – не стала отставать я. – Тебе в лесу красиво, потому что ты за куст зашел и все увидел.

– Тогда перспектива должна быть другой, – огрызнулся он.

– Я вам краски привез, – прервал нас голос Карапетова, который действительно исчезал куда-то на весь прошедший с обеда час. – Она без запаха и быстро сохнет, – он с интересом смотрел на разлинованную стену.

– Фома Измаилович, – обрадовалась я ему, как родному. – Ну скажите же, должно же быть красиво, а не как в лесу, – попыталась я надавить на подростка через авторитетного взрослого.

– Но это комната Тихона, – развел он руками.

– Ну и ладно, – насупилась я. – Пусть тогда сам рисует. А я посмотрю. Всегда можно будет перекрасить.

Тихомир, как ни странно, обрадовался. Взялся за кисть, открыл краски. Подумал и… раздал еще две кисти девочкам.

– Сначала делаем фон, – строго сказал он им.

Я же села на стул и стала смотреть. Карапетов тоже припер откуда-то стул и сел рядом. Стена была закрашена по линиям буквально за десять минут. А потом Тихомир взял кисть потоньше, палитру и… Я замерла с открытым ртом. Парень буквально за пятнадцать минут изобразил настолько реалистичную елку, что я дар речи потеряла.

– Тебя кто рисовать так учил? – Выдохнула, поднявшись со стула и заглядывая за плечо подростка.

– Вероника Родионовна. Она учителем рисования в школе работает, – ответил парень, не отрываясь от процесса.

Девочки тоже следили за ним, не отрываясь. Наконец, обе выбрали себе подходящие кисточки и… через полчаса у нас было четыре правдоподобные ёлки, потому что Тихомир успел нарисовать еще одно дерево. Вскоре появилась и березка. Мы с директором просто сидели и наблюдали за всем этим… безобразием. Это кощунство в их возрасте так здорово рисовать.

Еще через час я просто устала сидеть и решила сходить на кухню и попить чаю. А что? Надо же восстанавливать душевное равновесие, а алкоголь в Березкино запрещен.

– Дамира Алмазовна, – Карапетов догнал меня у лестницы. – Спасибо вам огромное.

– За что? – Не поняла я.

Фома Измаилович предложил мне свою руку, чтобы помочь спуститься вниз.

– Понимаете, наши дети очень хорошо копируют, если перед ними есть соответствующее изображение, но я еще ни разу не видел, чтобы ребенок-оборотень рисовал на стене то, что ему нравится сам… Это как… – он повертел в воздухе рукой. – Спасибо, что научили Тихомира… безалаберности.

Я резко остановилась.

– Я его не учила этому, – нахмурилась. – Я просто предложила побыть ему… ребенком, а не чересчур серьезным подростком, который вдруг решит связать свою жизнь с какой-нибудь квантовой физикой.

Карапетов вдруг спал с лица. Чуть прокашлялся.

– Вообще-то, я изучал квантовую физику…

– Ой, простите, – тут же переполошилась я. – Я ничего такого не имела ввиду. Просто у Тихомира душа такая… летящая, легкая. Ну какая ему физика?

– Аэродинамика, например? – Приподнял бровь директор.

Я вздохнула и спорить больше не стала. Все равно не переспорю человека, который эту страшную физику изучал. Я сюда вообще не за этим приехала. Вот будет полнолуние, и я замуж выйду. Вот. А не физика всякая…