Эпилог

Соня Спустя пять лет – Димусь, ты чего кашу не ешь? – поторопила я сына, забегая на кухню из комнаты, где собиралась на работу. В суботту я занималась с отстающими студентами, чтобы подтянуть их к экзамену. – Остыла же уже, – покачала головой, глядя на покрывшуюся тонкой пленкой овсянку. – Давай погрею. Сынок оторвался от созерцания мультфильма, который показывала плазма на стене, и скривился. – Не хочу кашу, – надулся мой серьезный сын. – А что хочешь? – вздохнула я. – Конфеты, что ли? Конфеты только после каши. – Ну, ма-а-м, – заканючил проказник, состроив милую рожицу. – Нет, Димуль, надо кушать кашу, чтобы расти здоровым и сильным. И большим, как папа. Глаза сына тут же загорелись, едва я упоминала любимого отца, по которому он ужасно скучал, когда тот уезжал в командировку. Что уж говорить, и я скучала, когда он отсутствовал. – А папа скоро приедет? – Через два дня, – улыбнулась я, погрозив ему пальцем. – Тему не переводи, кашу есть придется. Ты же в садике ее кушаешь? – Фу, нет, – скривился сын, поерзал на стуле и отодвинул кашу в сторону ручками. – Она там холодная. Вздохнув, я уселась с ним рядом, поправляя узкую юбку-карандаш. Я уже давно похудела и влезала в дородовые вещи. Правда, вскоре это изменится. – В саду каша холодная, а дома я могу подогреть. Поешь, сынок. Бабушка приедет, и вы будете играть с собаками. – Она всех привезет? – оживился он. – И Молли? – Нет, – улыбнулась я, гладя его по голове и обнимая за плечи. – У Молли скоро будут детки. Она дома осталась. Ей уже тяжело бегать и прыгать. Поиграла с Вилли и Дилли. Мама в последнее время увлеклась собаками. Они ее здорово отвлекали после всех случившихся событий. Сперва взяла одного мопса, потом еще двух… В итоге это грозит тем, что мама станет разводчицей собак. По крайней мере, Молли вскоре родит четырех щенков, и мама уже вовсю планировала распродать потомство. У всех собак были родословные, трехсоставные имена, голубая кровь, в общем. Впрочем, мамино увлечение мы все считали безопасным, да и она погрузилась в него с головой настолько, что времени грустить не было. Ну и пусть. Пусть занимается тем, что ей нравится. Ей и всем нам это во благо. – Хочу посмотреть щенков! – заявил сын, теребя за руку. – Вот бабушка приедет, вы с ней и договоритесь, когда ты их увидишь. Правда, им еще родиться надо. – А как они родятся? – недоумевал любознательный ребенок. Ему, конечно, узнавать о том, откуда берутся дети, рано, поэтому я лишь улыбнулась таинственно и подмигнула. – Из животика их достанут. – Достанут?! А меня тоже достали? – Да, тебя достали, и всех млекопитающих тоже достают. Сын увлекался животными, поэтому разбирался в их видах. Димуля помолчал, подумал, потом опять спросил: – А если никого не будет рядом? Кто достанет малышей? – Малыши подождут, пока придет доктор. – А откуда они знают, что он придет? Им мама скажет? – Да, малыш, мама скажет, – улыбнулась я. Он недоверчиво посмотрел на мой живот. – И ты со мной говорила, когда я у тебя в животе сидел? – Конечно говорила, и песенки пела, – рассмеялась я непосредственности и любознательности своего сына. Права была мама, когда говорила, что стоит ребенку заговорить, как мы все заноем, что было лучше, когда молчал. Но это она, конечно, шутила. Нет ничего лучше в жизни, чем улыбка ребенка. Его доверчивость, искренность. Его неподкупная любовь. И даже его болтливость. – Жаль только, что не внушила, что кашу нужно кушать, – всплеснула я руками. – Придется звонить папе. – Папа! Папа! – запрыгал сын на стуле, хлопая в ладоши. Я взяла планшет и набрала в мессенджере видеозвонок. Вообще, мы с Антоном договаривались, что созвонимся именно во время завтрака, так как предполагали, что сын откажется есть кашу. Поэтому Градов подготовился. Он появился на экране сидящим за столом в номере отеля. Перед ним на столе стояла тарелка каши, а в руке он держал ложку. – Папа, привет! – Привет, Дмитрий Антонович, кашу есть отказываемся? – А ты откуда знаешь, пап… – не понял сын, оглядываясь по сторонам. – Догадался, – довольно заявил муж, подмигивая мне, – а я вот ем. Очень вкусная каша. Мама мне тарелку прислала. – Как прислала? – удивился Дима, суетясь вокруг планшета и заглядывая в тарелку, откуда муж зачерпывал кашу и с удовольствием отправлял в рот. Облизывался и чуть ли не мурлыкал. – А вот так, – ответил он сыну, – мама у нас такая. Она многое умеет. – А у тебя каша вкуснее, чем моя? Теплая? – продолжал допытываться сын, недоверчиво поглядывая на меня. Я меж тем подогрела кашу и поставила перед ребенком. Дала ему в руку ложку в надежде, что он сменит гнев на милость в отношении нелюбимой овсянки и поест ее. – Смотри, точно такая же, – проговорил Антон, в доказательство наклоняя тарелку. – Давай, сын, не подведи меня. Мама сказала, что ты ешь кашу, а что я вижу? – Я ем, ем, – закивал Димуля, хватаясь за ложку. – Пап, а ты скоро приедешь? – Скоро, раньше, чем вы думаете. – Да? – обрадовались мы вместе с сыном. – Да, закончил дела быстрее, решил захватить еще один выходной. Сходим куда-нибудь. – На стройку? – обрадовался Дима, который был заворожен папиной работой. Тот лишь усмехнулся с видом: “Весь в меня”. – На стройку мы можем и в обычный день поехать, посмотреть, как все работают, а в выходные строители отдыхают. Мы в парк поедем, или на пароходе кататься, или на карусели. Выбирайте вместе с мамой. Ты кашу-то ешь, ешь, Дмитрий Антонович, а то сил не будет бегать. Тебя собаки загоняют. – Они ленивые и толстые, – расхохотался сын, вспоминая маминых любимцев, которые и правда не отличались особенной активностью. – Я хочу активную собаку, пап! Ты обещал собаку, – протянул, параллельно орудуя ложкой. – Обещал – значит, сделаю, – кивнул Антон, – мужчина всегда держит свое слово. На день рождения будет тебе собака. Доел кашу? Молодец. – Папа, я тебе сейчас покажу, какая мне собака нравится! – воскликнул Дима, отодвигая тарелку и собираясь бежать за телефоном. – Подожди, сынок, – подорвалась я к нему и вытерла полотенцем его губы, заляпанные кашей. Дима убежал за телефоном, видимо желая показать отцу видео или фото с будущей собакой, а я села на стул и встретилась глазами с Антоном. – Спасибо. Никак не могла его заставить. Следующим этапом будем работать над тем, чтобы ел не торопясь. Как ты там? И правда приедешь завтра? – Не завтра. Сегодня вечером, – с намеком улыбнулся он, и румянец бросился мне в лицо. Вот как это работает? Мы давно женаты, а я краснею от одних взглядов мужа, как скромная школьница. Трепещу от его присутствия и всегда наслаждаюсь нашей близостью. Муж так же горяч, как и в нашу первую встречу. – Успеем… – снова намекнул муж, глядя вниз, на мою грудь под тонкой блузкой. – Буду соблазнять свою жену-училку. Не снимай свою юбочку и блузку. – Антон! – захихикала я по-дурацки, представляя наши ролевые игры и поглядывая за угол кухни. – Сын же скоро придет. – Ну пока же не пришел, – пожал он плечами, взгляд горел темным огнем. – Дособлазнялся уже, – заулыбалась я, вспоминая свой секрет. – Ты про что? – муж с интересом на меня посмотрел, и его глаза расширились. – Это то, о чем я думаю? – А о чем ты думаешь? – Сонь, ты… – Ну, пока срок еще маленький, – призналась я, видя, как загорелись радостью глаза мужа, – я еще только тест сделала. Три, вернее. Все показали две полоски. Забеременела я самостоятельно. Смешно сказать, но в тот день, когда врач огласил страшный диагноз, я была настолько шокирована, что не слушала его и не стала ни о чем распрашивать. Как же удивился следующий гинеголог, к которому я пришла на осмотр. Смотрела с интересом, как на динозавра. Видимо, думая: “Вот вроде взрослая женщина, умная, преподаватель, а в таких вещах не разбирается”. Ведь у меня и в карте не стояло диагноза “бесплодие”. Стресс после операции, реанимация ребенка, нервы – всё это сложилось в одно, отключая адекватность и здравомыслие. И я подумала, что врач озвучил мой приговор, не слушая дальше то, что он говорил о возможных беременностях в будущем. Но это было хорошим уроком. Всё, что с нами случилось, стало нам уроком. Мы все по-новому посмотрели друг на друга. На жизнь. Стали ценить семью. Лучше друг к другу прислушиваться. Наша семья однозначно прошла проверку через эти тяжелые испытания. Мама перестала искать в других девочках свою умершую дочь. Согласилась пройти психотерапию. Психолог посоветовала ей найти себе хобби. Мама выбрала собак и теперь счастлива и довольна. Антон примирился с отцом и даже способствовал тому, чтобы он простил жену. Теперь мой муж понимал, что такое ребенок. Понимал ее чувства как матери. Как-никак, тетя Люда не чужой человек. Тетка. И бросать ее на произвол судьбы мы все посчитали кощунственным. Она не должна была отвечать за прегрешения своего сыночка и страдать за него. Они продолжали жить в Ростове, а мы постоянно к ним приезжали, и каждый раз они звали нас переехать. Как и Кирилла, который спустя год встретил хорошую девушку и женился на ней. Они-то как раз и переехали к отцу и стали его соседями, чему старший Градов был крайне рад. Через два года после декрета я вышла на работу. Никаких скандалов не случилось, нам удалось всё замять. И единственное, что омрачало нашу жизнь, так это существование Стаси, которая отбывала тюремное заключение после того, как ее поймали. Сделать это было просто, когда Ира сдала то место, где она пряталась. Никто из нас не присутствовал при задержании, но на судах, конечно, пришлось присутствовать. Впрочем, мы не удостоили ее разговором. Стасю осудили вместе с ее подельником-наркоманом. Удалось объединить их дела, и они шли вместе как преступная группировка. Но всё равно срок не радовал. Она получила десять лет в колонии. Из которых четыре уже прошло. За хорошее поведение могут и отпустить. Я слышала, что Стася из-за своего недуга часто оказывалась в лазарете. Никаких нареканий на нее не было. При таком раскладе ее и за хорошее поведение могут отпустить раньше срока. Что она сделает? Будет ли мстить? Вспоминает ли нас? Бабушка ее умерла от инсульта. Не выдержала потрясения, когда узнала, что единственную внучку арестовали. Так что пойти Стасе не к кому. Мне не хотелось жить с ощущением тени за спиной. – Сонь, – Антон вернул меня в действительность. – Я очнулась. “Здесь и сейчас”, – напомнила себе. Здесь и сейчас я счастлива, а о завтра подумаем – завтра. – Я тут, тут, – посмотрела я на мужа, – так что, дорогой, на каруселях будете кататься без меня. Содрогнулась от мыслей о токсикозе. Надеюсь, он не будет таким лютым, как в прошлый раз. – Как ты себя чувствуешь? – забеспокоился муж, глядя на меня хмуро. – На работе уже сказала? Надо чадящий режим выбрать. Замену себе ищи, нечего по выходным работать. – Ну всё, началось, – закатила я глаза с улыбкой. – Сонь, я серьезно, тебе надо себя беречь, учитывая, с каким трудом ты забеременела. – Всё будет в порядке. – Так, всё, я вылетаю, – объявил муж, а я только растерянно захлопала глазами. – Папа, папа! – в кухню влетел сын с телефоном в руке и заметил, что экран планшета уже погас. – А где папа? – А папа наш сейчас поехал в аэропорт, – рассмеялась я, чувствуя невероятную эйфорию оттого, что муж настолько обрадовался моей беременности. – Ты ему покажешь собаку, когда он прилетит. Это будет очень скоро. А пока покажи мне. – А ты же на работу едешь. – Я дома останусь, – улыбнулась я, беря в руку телефон, – сейчас дедушке позвоню и отпрошусь. Куда же я теперь поеду, если папа скоро прилетит? Ой, смотри, там бабуля приехала, – показала я ему в окно, глядя, как мама приехала на такси. Сначала из машины выскочили мопсы и потопали по траве, потом показалась и мама, а дальше водитель машины открыл багажник и стал вытаскивать вещи собак. Это напоминало картину того, как многодетная мамама привезла с отпуск своих деток со всем скарбом. Димуля побежал встречать бабушку, а я набрала номер отца. Он ответил через пару гудков. – Пап, привет, извини, у меня тут маленький форс-мажор. Ты не мог бы мне найти замену на сегодня или отменить занятия? Да и вообще, пора мне снова замену полноценную искать, – намекнула ему. – Ты шутишь, дочь! – воскликнул папа. – Три теста не шутят! – Отличная новость, Сонь! Я тогда… Ладно… – Пап, ты чего? – не поняла я, почему он замялся. – Да хотел тебе кое-что сказать, а теперь даже не знаю, можно ли. Волноваться будешь. – Папа, не надо меня жалеть, я сильная. Говори уже. – Да тут звонили мне из колонии… – Стася сбежала? – прошептала я в ужасе, хватаясь за край столешницы. От шока меня пошатнуло на месте. Я так и знала, что что-то подобное случится. – Нет! Ну, если только в лучший мир, хотя в ее случае об этом речи не идет. Нет ее больше, Сонь, сердце не выдержало. – Как не выдержало? Она умерла? – До меня почему-то не доходило сразу. Облегчение не наступало. Я так привыкла к тому, что где-то живет Стася, что сейчас не понимала, как реагировать. Не могла поверить, что она ушла навсегда и думать о ней больше не придется. – Да. Меня спрашивали, кто на похороны пойдет. А некому. Вот так-то. Умерла неприкаянной. За всё отплалила. Да и бог с ней, Соня! Не думай про нее. Забудь У нас радость какая! Внук или внучка! Ну этот точно будет Костюков, а то Димка – весь в Градовскую породу. Копия отца. Ладно, отдыхайте, замену поищу. И к вам сегодня вечером наведаюсь, заберу собачницу свою. Пока. – Пока, пап, – растянула я губы в улыбке, нажимая на “отбой” и глядя в окно. Собаки прыгали вокруг сыночка. Он счастливо смеялся. Бабушка с улыбкой сложила руки вместе, умиляясь этой картине. Я положила ладонь на живот и погладила своего будущего малыша. Все мои мечты сбылись. Любящий муж. Большая счастливая семья. И враги повержены. Теперь можно только радоваться каждому новому дню и сохранять в копилку счастливые воспоминания. А их будет много. Я знаю точно.