Глава 19

Соня – Стася, она там, – потянула я мужа за руку, дергая так, чтобы он обратил на меня внимание, а сама всматривалась в мелькающий силуэт. Женская фигурка то пряталась за деревом, то выглядывала из-за него. – Где? – не понял Антон. – Да вот же, смотри! Она там прячется. Муж присмотрелся, сощурив глаза. – Да нет же, это не она. Посмотри внимательно. Просто какая-то прохожая, соседка, я не знаю. Сонь, давай тут разберемся, – встряхнул он плечами и пошел к полицейским. Вместе с отцом и всеми остальными они собрались идти в дом для оформления нужных документов. Дениса продолжали держать под руки, как самого настоящего преступника. Меня же не отпускало беспокойство. Девушка за деревом и правда не была похожа на Стасю ни цветом волос, ни комплекцией, но мелкая тварюшка могла и парик надеть. Да и, в конце концов, эта девушка следит за домом. А может, у меня паранойя? Может, это просто случайная прохожая, заметившая подъехавшие машины полиции? Может, ей просто стало любопытно. Решила взять телефон в руку и посмотреть, не звонила ли мне Стася, не писала ли новые гадкие сообщения. Пусто. Не проявлялась она. Ладно, надо понять, что будет с Денисом. Один поверженный враг – уже хорошо. Это победа, да еще какая! Он сам себя скомпрометировал, пытаясь сбежать. Значит, доказательства против него существенные и он об этом знает. Я, конечно, злилась на Дениса, на его завистливую натуру, на то, что он хотел уничтожить моего мужа. Его карьеру сломать. Забрать свободу. Но в то же время мне было горько, ведь я понимала, что семья в том виде, в каком она существует на данный момент, больше таковой не будет. Людмила покрывала своего сына, а значит, могла спокойно пожертвовать моим мужем. Оно и ясно. Родная кровь ближе. Но как это понять и принять отцу Антона, который мог потерять сына, а на данный момент терпел репутационные потери? Сколько потребуется времени, чтобы уладить все дела? Рабочий погиб, стройка заморожена, в СМИ шумиха. Но главное, что всё заканчивается благополучно. Антон останется на свободе, а что будет с Денисом, меня волновать не должно. Он сам вырыл себе яму. Захныкал ребенок. Подал голос, требуя внимания. И я с радостью отвлеклась на него и поднялась в комнату, оставляя все заботы за порогом спальни. Спустя несколько часов, после того как я укачала ребенка и сама от усталости задремала, меня разбудили ласковые поцелуи и касания мужа. – Что… – пробормотала я, сбрасывая с себя паутину сна. Муж присел на край кровати и гладил меня по лицу. – Просыпайся, соня, – улыбнулся он, и хоть выглядел усталым, но я заметила, что каменная маска, сковывавшая его черты последнее время, спала. Он стал расслабленным. И очевидно, планировал сообщить мне хорошие новости. Наконец-то хорошие! Мы это заслужили. – Что с Денисом? Он сознался? – спросила я сразу же то, что меня волновало. – Да, – муж кивнул, ухмыльнулся, – своим побегом он только усугубил положение. – Я так и думала. Антош, – упала я ему на грудь, вдыхая родной аромат и черпая в муже успокоение, – теперь тебя не тронут? – Конечно, – подтвердил он, гладя меня по спине, – а вот Дениса забрали. – Что теперь будет? Как там тетя Люда? А отец твой? – Что будет, решит суд. Тетя Люда рыдает, конечно. Отец, – Антон нахмурился, – с ней не разговаривает. Думаю, к вечеру ее в доме уже не будет. – Ясно, – пробормотала я, думая о том, что Антон должен быть рад расставанию отца и тетки, которая заняла место его матери, но радостным по этому поводу он не выглядел. – Знаешь, – ответил он на мои мысли, будто прочитав их, – думал, буду злорадствовать, что тетка с отцом расстаются, а на самом деле просто чертовски злюсь на Дениса! Да, я не принимал теть Люду, но отец-то был с ней счастлив. А теперь не простит, что знала обо всем и молчала. – Грустно всё это, – прошептала я, вздыхая, – хоть она и не виновата, но я не могу встать на ее сторону. Хотя, как мать, могу ее понять. Мы на всё готовы ради своих детей. Мы оба бросили взгляд на посапывающего в люльке сына. Как же хорошо он спал в последние дни! Бедненький, намучился, когда Стася не давала ему успокоиться. Меня снова передернуло от воспоминаний, и я встала, поймав себя на мысли, что должна посмотреть на то самое дерево, где пряталась девушка. Вряд ли она там стоит сейчас, но вдруг… – Антон! – громко зашептала я, ведь девушка стояла недалко от нашего дома, в нерешительности глядя на ворота. – Слушай, она правда к нам пришла. Кто это? Я ее не знаю. Хотя… Подожди, это же студентка из нашего университета, и даже со Стасей в одной группе учится. Она точно от нее. Она ее подослала! – Пойду разберусь, – встал он и направился к двери. – Я с тобой! Вдруг она ко мне пришла, ты ее только напугаешь. – К тебе? Тогда тем более нельзя с ней разговаривать, если она от этой психопатки. Мало ли что они вместе задумали. – Не думаю, – рассуждала я, – она не выглядит опасной. Почему-то чувствую, что должна с ней по крайней мере поговорить. – Ладно, иди тогда позови мать, пусть она останется с Димой, а мы вместе сходим к воротам. Так мы и сделали и торопливо покинули дом, открыли ворота. Девушка, стоящая за ними, явно этого не ожидала. Она так и мялась на дороге, то ли не решаясь позвонить, то ли стоя там с какой-то известной только ей и Стасе целью. Извести нас? Что-то передать? Может, она делала фото или видео? – Я сама, ты ее пугаешь, – положила я руку Антону на грудь, предотвращая его грубый выпад в сторону незнакомки, которая боялась шелохнуться под пристальным взглядом моего мужа. – Добрый день, – подошла я к ней, – вы тут уже несколько часов. Что вы хотите? – Ой, вы заметили? – испугалась миниатюрная блондинка и стушевалась. – Я… Я с вами хотела поговорить, Софья Викторовна, можно? Это очень важно. – Ну давай поговорим, – позвала я ее за ворота и, впустив в калитку, повела в беседку. Антон остался снаружи. Его присутствие ее явно смущало. Блондинка села, сложила руки на коленях. Она производила впечатление очень скромной и милой девушки. Не представляла я, что такая может общаться со Стасей. Не того пошиба. – Меня зовут Ира, я подруга Стаси, – начала она робко. Я так и знала. Сразу напряженно застыла и строго посмотрела на девушку в ожидании какой-то гадости. Ведь она могла действовать строго по инструкциям Стаси и сейчас разыгрывать невинность. – Это она тебя подослала? – Нет-нет! Я сама пришла. Понимаете, – тихо говорила она, – я давно дружу со Стасей и стала замечать в ней что-то странное. Плохое. Мне кажется, она что-то замышляет. Она меня просила порой делать что-то для нее, ничего такого криминального, и вроде по отдельности кажется ерундой… Но… Я прямо чувствую, что она становится опасной. Я долго думала, что мне делать, но просто уже не могла… Совесть не позволяет молчать… – Так, давай по порядку, – нахмурилась я, – что ты для нее делала? И как ты оказалась здесь? – Да, извините, – суетливо поправила она волосы и поерзала, – я не знаю, поверите ли вы мне, может, подумаете, что я с ней заодно, но нет. Я сначала не понимала, чего она хочет, но потом всё зашло слишком далеко. Я больше не хочу ее покрывать. Стася привезла меня сюда – якобы отдохнуть. А до этого попросила отвлечь двух мужчин в больнице, куда ее якобы положили против ее желания. Она так жалобно просила, что я сдалась. Какую-то чушь мне наплела, я раньше ей верила, пока ее истории не стали слишком фантастическими. А потом… А потом я решила открыть тайник у меня в комнате в общаге. Она гостила у меня порой, – пояснила она, – и я как-то заметила, что она прячет какие-то вещи. Девушка потянулась к сумке, и это мгновенно сработало как триггер на Антона. Он оказался в беседке и грозно поглядел на Ирину, которая тут же опешила и опустила руки, не смея лезть в свою сумку. – Она хочет мне что-то передать, – немедленно встала я, отчего-то понимая, что сейчас получу нечто важное. Это же Стасин тайник! Там могут быть изобличающие ее вещи. То, что поможет нам ее урезонить. – Простите, Ирина, у нас правда нет оснований доверять друзьям Стаси. Не знаю, что она вам говорила, но она и правда переступила черту, – проговорила я, поглядывая на интересующую меня сумку. – Вы подумали, что я сделаю что-то нехорошее?.. – поняла девушка, подскакивая с места. – Нет-нет. Я, наоборот, хочу покончить с этой историей. И мне всё равно, если Стася узнает. Я не буду больше помогать ей. Вы сами можете открыть сумку. Я не буду ничего доставать, – протянула она нам ее и села, когда Антон выхватил большой коричневый баул из рук, перевернул и вывалил содержимое на стол. На стол упали разноцветные флешки, фотографии в пакете, деньги и пластиковые карточки. Все на имя Стаси. Антон рассмотрел каждую и пересчитал деньги. Всё это молча. Меня же больше заинтересовали фотографии. Боялась их смотреть, честно. Мельком увидела силуэт мужской фигуры. Скорее всего, Стася коллекционировала фото моего мужа. Сталкерша чертова. То еще удовольствие видеть это всё. Но, наверное, пришло время покончить со страхами и тайнами. Правда, не успела я открыть пакет, как Ирина заговорила. – Знаете, я пойду, – засуетилась она, – я не хочу знать, что там. Не хочу иметь ничего общего со Стасей и быть причастной к ее темным делишкам. Я не смотрела флешки, только фото. – Она смелела прямо на глазах. Видимо, отдав нам содержимое тайника Стаси, она сбросила с себя ярмо псевдодружбы с ней. – Вы можете распоряжаться всем этим добром, как посчитаете нужным. – Ира, подожди, – обратилась я к ней, переходя на “ты” и ощущая волнение за нее, – куда ты поедешь? Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за Стаси. – Пострадала? Она удивленно смотрела на меня, а мы с Антоном переглянулись. Эта несчастная девушка просто жертва обстоятельств, которая в целом не понимает серьезность того, что происходит. Недооценивает свою подругу. – Ты сказала, что считаешь Стасю опасной, но ты, судя по всему, не отдаешь себе отчет, что она и правда может тебе навредить. Антон, надо как-то обезопасить Ирину… – повернулась я к нему. – Пока мы не решим, что предпринять. Где ты остановилась? – В гостинице, – неуверенно пробормотала девушка, – вы думаете, мне надо бояться? – Я думаю, что тебе надо поехать домой, подальше от твоей подруги. Надеюсь, того, что ты нам принесла, хватит, чтобы… Запнувшись, я посмотрела на Антона, который хмурился, в то время как Ирина абсолютно побелела. Кажется, она вовсе не рассчитывала, что дело примет настолько серьезный оборот. Уж не знаю, о чем она вообще думала, но точно не о криминале. Напоминая ошарашенную рыбу, она просто открывала и закрывала рот, наверняка уже сожалея о том, что пришла сюда. – Ничего не бойся, – утихомирил ее Антон, – я отправлю с тобой сопровождающего, который заберет твои вещи из гостиницы и отвезет тебя домой, чтобы ты сама не заходила в номер. Тебе лучше не встречаться с подругой. Но ты должна сказать, где она находится. И быть на связи, чтобы в случае чего дать показания в полиции. – Пока… Показания? – Да. Но ты правильно сделала, что пришла. Не волнуйся. – Спасибо, – неуверенно лепетала она, по виду совсем не понимая, во что она ввязалась. Но дороги назад у этой смелой девочки не было. Я с благодарностью улыбнулась ей и, уговорив, усадила на место напротив себя. Она заслужила знать, что за человеком была ее подруга. Антон же отправился договариваться насчет сопровождения Ирины. Когда мы отправили ее вместе с водителем в гостиницу, он повернулся ко мне. – Как думаешь, что на этих флешках? – спросила я. – Не знаю, давай посмотрим. – Боюсь смотреть, – призналась я мужу, содрогаясь от волнения. Было не по себе, и от чувства гадливости неприятно горчило на языке. Мы уселись на скамейке в беседке, Антон поставил на стол ноутбук и принялся по одной вставлять флешки в порт. – Если хочешь, не будем смотреть, – предложил он, руки замерли над тачпадом, – отвезем всё это добро в полицейский участок, пусть они сами занимаются всем этим дерьмом. – Нет, – качнула я головой, глядя в экран, – мне кажется, там наша семья. Какие-то записи, сделанные тайком. Не хочу, чтобы чужие их видели. – Тогда давай смотреть, – выдохнул Антон и нажал кнопку… – Это же… Вика? – прошептала я, глядя, как моя подруга ходит во время лекции по аудитории, активно жестикулируя. – Зачем Стася записывала лекцию? – Может, чтобы не записывать ее в тетрадь? – рассуждал Антон, тоже наблюдая за действом на экране. – Хотя вряд ли она стала бы таким заниматься, скорее, списала бы у подруги лекцию или вообще забила. – Я думаю, это какой-то компромат на Вику, – предположила я, отчаянно надеясь, что подруга не совершила ничего предосудительного прилюдно. Вдруг вспылила из-за какого-то студента и ругалась на него неприличными словами? Тогда Стася могла бы выложить такую запись в интернет и опозорить преподавателя, общественный резонанс привел бы к порицанию. Вику могли бы даже уволить. Подобных жутких историй было немало в последнее время. Школьники и студенты постоянно записывают инциденты на камеру телефона. Но Вика же не стала бы себя компрометировать, я не хотела в это верить. – Не вижу ничего криминального, – сделал вывод Антон, когда мы досмотрели короткую запись до конца. – Не очень понимаю, зачем она эту запись сделала и хранила. – А что, если она как-то монтировала эту запись с другой? – гадала я, уже сама нажимая на кнопки. Дальше следовали различные короткие видео студенческих будней, спортивных мероприятий, вечеринок. Много неизвестных нам студентов проживали жизни на записях Стаси. И опять ничего крамольного. Записи были непонятного назначения. Тогда зачем же она их прятала? – Ничего, на этой флешке ничего особенного, – уже хотел было заключить Антон, и вдруг я увидела кое-что, отчего вздрогнула и положила руку на его ладонь. – Это же папа. С какой-то студенткой разговаривает. Запись была сделала в коридоре. Тот, кто снимал, явно стоял вдалеке и настраивал резкость, пытаясь приблизить объектив и поймать нужный ракурс. Ничего не было слышно. Но студентка вдруг положила руку папе на карман, попыталась туда что-то засунуть. Тот возмутился и оттолкнул ее. Что-то долго говорил девушке, которая от стыда опустила голову и завесила волосами лицо, чтобы не смотреть декану в глаза. – Господи, она же ему взятку сунуть пыталась? – поняла я, а Антон напряженно смотрел за разворачивающимися событиями. Правда, запись оборвалась. Антон побаранабил пальцами по столу. – Всё ясно. Она снимала всё подряд в попытке обнаружить материал для шантажа. Любой мог стать ее целью. – Вот дрянь, подготовилась, – в сердцах воскликнула я, прикрывая лицо руками. – Папа будет в бешенстве. Мы же ему скажем? – посмотрела на Антона. – Сонь, – поднял он брови, как бы говоря, что скрывать подобное не получится. – А вдруг она уже опубликовала какую-то дрянь? Нам придется сидеть как на иголках и ждать от нее подставы?! – Мы ничего не будем ждать! – процедил он. – Материалы здесь. У нас. Сама подумай. Она прятала их на флешках в чужой комнате. Значит, не доверяла своему смартфону или облаку. Или тому другу-наркоману. Будем надеяться, что эти записи в единственном экземпляре. С этими словами он вытащил одну флешку, заменяя ее другой. Удалить бы это всё к чертям, но нет! Надо оставить как доказательство грязных делишек Стаси. Я твердо решила, что мы передадим всё в полицию. – Ну конечно, – пробормотала я угрюмо, поняв, что на флешке, – и подругу свою записала. Бабушку тоже, – покачала я головой, не понимая, зачем на единственного человека воздействовать. Этот божий одуванчик она чем хотела шантажировать и как? – Ну до чего же дрянь! – Ясно, тут ничего тоже интересного, – вынес Антон вердикт, принимаясь за другую флешку. И я прямо почувствовала, как он напрягся всем телом, услышав голос сводного брата. Та самая запись, которой Стася меня дразнила, была на следующей флешке. – А вот это нам точно пригодится, – кивнул довольно Антон, смотря запись. Сговор Дениса против моего мужа подтвердился, хотя в нем и так не было сомнений, но запись станет дополнительным способом прижать его. – Хоть какая-то польза от этой полоумной, – проговорила я, пытаясь уцепиться за мало-мальски хорошее в этой грязной истории. – Это точно надо отнести в полицию. – Да, – коротко сказал Антон, орудуя тачпадом и открывая новые видео. Каждый раз я вздрагивала, ожидая увидеть что-то ужасное. Антон собрался открыть еще одно видео. Все предыдущие были никак не названы, им просто были присвоены номера, но следующая партия была в папке с названием: “МАСИК”. “Масик – это точно Антон”, – подумала я и на голых инстинктах отшатнулась. Антон тоже не торопился включать записи, вообще не открывал папку, повернувшись ко мне. – Будем смотреть или как? – А что делать? Конечно, надо посмотреть, – неуверенно ответила я. – Ничего не надо, если ты не хочешь. – Не знаю, хочу или нет. Не смотреть глупо, человек рисковал, принося нам содержимое тайника. Включай, – решилась я. И увидела своего мужа во всевозможных ракурсах. Стася снимала Антона везде. Следила за ним. Запечатлевала практически всю его жизнь, когда могла незаметно подобраться и сделать записи. Было очевидно, что Антон о съемке не подозревал. – Что ж, – хмыкнула я, выдыхая с облегчением, – она нам оказала услугу. Будем пересматривать, когда станем стариками. – М-да, – вторил моему сарказму муж. Нам в этой ситуации только и оставалось, что юморить по-черному. – Чувствуешь себя знаменитостью, Градов? – поддела мужа без задней мысли. Просто хотела разрядить обстановку. – Не у каждого есть свой личный папарацци. Ох, она и дома снимала? – поразилась я, сразу же растеряв всю свою напускную веселость. – Это же… – Да, это кабинет, – признал Антон, останавливая запись и глядя мне в глаза. Побледнел. Изменился в лице. Меня же бросило в жар, кровь прилила к щекам. Если Стася установила камеру в кабинете и снимала происходящее там, то здесь сейчас может быть запись того, что случилось в ту роковую ночь. Не в силах усидеть на месте, я вскочила и зашагала прочь. Антон быстро меня догнал. – Сонь… – позвал меня тихо и развернул к себе. – Зачем она записывала? – просипела я. – Я не хочу смотреть! Нет, наоборот, хочу… – сама себя не понимая, металась я. Вроде как пережила тот страшный момент и поверила мужу, дала ему второй шанс, но что будет, если я увижу то, что видеть не должна? Не хочу возвращаться в ту ночь, снова переживать те страшные эмоции, когда боль уничтожает каждую клеточку и рвет сердце в клочья. Не вынесу! Но как не смотреть? Это же шанс узнать, как всё было на самом деле. А может, взять и стереть не глядя? Это слабость или сила? Попытка спрятаться от реальности или доказательство веры в своего мужа? И тут я поняла. Неважно. Неважно, что там. Я уже поверила Антону и не переменю своего решения. Он доказал, что любит меня, выбирает меня, не ее. Я не позволю Стасе разрушить нашу семью! Это твердое решение я не собиралась менять и должна железобетонно верить мужу и не сомневаться в нем. – Ты уверена? Антон, судя по всему, понял по моему лицу, что я готова к этому испытанию. И он бы принял любое мое решение, не стал бы спорить, реши я просто удалить запись. Но я решила поставить в этой истории точку. И снова ночь. Кабинет. За столом напивается Антон. Стася заходит к нему и смотрит в камеру в углу помещения. На губах удовлетворенная улыбка… Которая исчезает, стоит ей понять, что вместо страстного любовника она получила пьяного невменяемого мужика, уснувшего на диване в то время, пока она ему что-то яро доказывала. Стася теребит Антона, пытается его разбудить. Но тщетно. Мы смотрели дальше. Я всё боялась, что Антон очнется от активного тормошения. Соблазнится на приставания Стаси. Мерзко было смотреть на всё это, но в то же время я понимала, что не ошиблась в своем муже. Права была, поверив ему, дав ему шанс. У Стаси ничего не получилось. Ни в ту ночь, ни вообще. У нее не вышло разрушить нашу семью. – Антош, – потянулась я к нему, чувствуя себя обновленной, ожившей после долгого онемения всех ощущений. Тяжеленный груз окончательно упал с души. Он тоже потянулся ко мне и заключил в объятия. Кончилось. Всё это кончилось. Мы обязательно найдем Стасю, она получит по заслугам, а мы ее забудем, не позволяя событиям прошлых дней влиять на наше будущее. Всё плохое обязательно надо забывать. Мы стали сильнее, увереннее друг в друге, прошли это испытание и выдержали его с достоинством. И пусть не будем напоминать друг другу об этой ситуации, но где-то в тайниках души будет жить четкое понимание о том, насколько мы друг другу преданы. Я поверила мужу несмотря ни на что, и мы сохранили семью.