Глава 18

Соня “Бойся”. Всего лишь одно короткое слово, которое Стася нагло скинула прямо со своего номера. Не думала даже сделать это с неопределенного номера. Она дурочка совсем? Отчего такая бесстрашная? Почему чувствует свою безнаказанность? От злости меня прямо подбросило, ярость сорвалась с цепи. Бездумно нажала на кнопку вызова, вовсе не ожидая, что тварь возьмет трубку, я на это не надеялась, просто сделала отчаянную попытку до нее добраться. Спустя два гудка она ответила. – Хочешь знать, чего тебе бояться? – пропела сладким голоском с оттенком издевки. – А я не скажу. – Слушай, ты, дрянь! – сорвалась я, от гнева размашисто шагая по траве. – Оставь нас в покое! Ты ненормальная! – Кто тут еще ненормальный? – усмехнулась она. – Это не я побывала в психушке. – Можешь не стараться меня задеть, дрянь, – прошипела я, – у тебя ничего не получится. Лучше по-хорошему сдайся полиции. Или ты собралась всю жизнь бегать? – Я тебя, вообще-то, не называла плохими словами, Соня, – с намеренной обидой сказала она, – могла бы и повежливее со мной. Лучше тебе меня не злить. И какая полиция? – фыркнула она. – Я ничего не сделала. – Не сделала? – усмехнулась уже я, начиная себя контролировать. Мне надо было во что бы то ни стало уесть эту дрянь. – Проще сказать, чего ты не сделала. Поверь, хватит материала, чтобы упечь тебя за решетку. – Пугать меня не надо, Соня, и бросаться пустыми угрозами можешь сколько угодно. Твоим словам грош цена после того, как ты оказалась в психушке. Если попробуете с семьей замять эту историю, ничего не выйдет. Я позабочусь о том, чтобы все узнали. И тогда вашей кристально-чистой репутации придет конец. – Хватит этих глупых угроз, Стася, – сумела я произнести спокойно, хоть и понимала, что ее угрозы не беспочвенны. С нее станется опубликовать информацию в СМИ. – Ты только и способна, что творить зло. Но ты ничего не добьешься. Наша семья будет держаться вместе, а ты останешься одна и никому не нужная. – Семья? – рассмеялась она. – Это ты про себя и Антона? Какая у вас там семья? – Не твоего ума дело, – грубо отрезала я, – у тебя не получилось ничего разрушить. Зря старалась. – Фу, какая ты жалкая, – гадким голосом прогундосила она, – приняла мужа после другой женщины. И не противно тебе? – Кто бы говорил? Таскалась за чужим мужем, который тебе давал от ворот поворот. Это ты у нас жалкая. Да и какая ты женщина? – сказала я со смешком. – Глупая девчонка, которая мнит себя всесильной. Ты ничего не можешь. И я тебя не боюсь, – ответила наконец на то ее дурацкое сообщение, которое должно было, видимо, напугать меня. Пока она сопела на другом конце связи, я продолжила атаковать: – Чего ты хочешь, Стася? Чего ты хотела добиться этим своим детским поведением? Кино насмотрелась? Что за “бойся”? Я тебя не боюсь. За мной семья, охрана, ты ничего не сделаешь! А если попытаешься, тебя тут же поймают и отправят в тюрьму. – Узнаешь! Узнаешь, когда я нападу, но будет поздно! – шипела она как змея. – Я много чего могу! Ты будешь постоянно оборачиваться и ждать от меня удара, но не угадаешь, откуда я его нанесу! А Антон всё равно будет моим! – Ты буйно помешанная, Стася, – устало вздохнула я, – еще раз повторяю: оставь нас в покое, ради бога. Мы тебе ничего плохого не сделали. Подумай об этом. Остановись. Ни мама, ни я, ни Антон, ни Кирилл. Никто тебе не желал зла. Так бывает, девочка, во взрослом мире. Не получаешь всё, что ты хочешь. Советую тебе повзрослеть и принять правду. – Я взрослая! – заартачилась она. – Не надо со мной таким тоном снисходительным разговаривать! Ты мне не мама! Ты никто и не имеешь права меня учить! – А кто я тебе, Стася, что ты так хочешь мне навредить? Соперница, которая отняла твоего мужчину? Так ведь не так всё было, верно? – О чем ты? – взвизгнула она. – Я у тебя никого не отнимала. Это мой муж. У нас ребенок и будущее. А ты всё лезешь и лезешь в чужую семью. Наглая дрянь ты и есть! – Какое будущее? С мужем в тюрьме? – фыркнула она, но я прямо на расстоянии чувствовала, что дает слабину. Я разбивала ее аргументы. Я не сдавалась и была сильной и спокойной, чего она никак не ожидала. Наверняка Стася на другое надеялась, когда принялась меня так по-глупому запугивать. – Вот уж тебя не касается, что будет с моим мужем! – Очень даже касается! Я могу спасти Антона! – выплюнула она. – Ты о чем? – А тебе скажи, – по-детски поддразнила она. Какой же она ребенок. Ребенок весьма опасный, с садистскими наклонностями и поехавшей крышей. – Можешь не говорить. Мы сами разберемся, – не поддавалась я и не давала ей того, чего она явно хочет. Чтобы я ее умоляла. – Ну давай-давай, я тут поузнавала у нужных людей, сколько длятся такие расследования. Удачного тебе ожидания приговора! Потом будешь жалеть, что не спасла мужа, а я вот могу! – хорохорилась она, невольно подкармливая мое любопытство. Хоть и больная на голову, но вдруг она и правда владеет каким-то способом спасти Антона. – Ты заинтересовалась? – Я сказала, мы сами разберемся. – Я тебе кое-что отправлю. Может, так ты заинтересуешься больше, – усмехнулась она и затихла. Я отняла телефон от уха и увидела, что мне на мессенджер упало какое-то сообщение. Не сбрасывая звонок со Стасей, зашла в приложение и добралась до нашей переписки. Открыла сообщение, в нем обнаружился видеофайл. Включила. Какое-то помещение, вроде бы кафе. В отдельной нише разговаривают двое мужчин. Господи, это же Денис. Денис и какой-то незнакомый мужчина. Их голоса звучат очень глухо, практически ничего невозможно расслышать. И что? Что Стася этим пыталась сказать? Закрыла сообщение и снова вернулась к звонку. – И? – А ты не поняла, что это? – Стася, мне некогда играть в твои игры, мне пора ехать в суд. – Можешь, конечно, поехать. Сидеть там, слушать нудное заседание, которое в итоге приведет к аресту Антона. А можешь спасти его! – Ты то есть знаешь, как его спасти? – усмехнулась я. – Да! С помощью записи, на которой явно слышно, как его сводный брат замышляет подстроить несчастный случай, чтобы устранить соперника на наследство. Я тебя заинтересовала, Сонечка? Если хочешь получить полное видео с качественным звуком, приезжай одна, куда я скажу. Не успела я ответить, не успела даже и рта раскрыть, да и толком мысль в голове не сформировалась, как у меня из рук выхватили трубку. В растерянности обернулась. На меня с побелевшим лицом смотрел отец. Хлопнула глазами и что-то прошептала, сама не поняла что. А он уже, скупо отмеряя слова, грубо разговаривал со Стасей: – Шантажом промышляешь, девочка? Я слышал всё, что ты говорила Соне, нахалка. Что ты задумала? Сделай хоть что-то хорошее, если ты еще на это способна. Хоть раз в жизни подумай о других. Предоставь следствию запись, Станислава. Ты должна нашей семье! Он слушал какое-то время, и я с нетерпением ждала, что он скажет. Папа рядом. Он сейчас всё разрешит. Но на этот раз папа меня разочаровал. Отнял трубку от уха, передал мне телефон, мотнув головой. – Трубку бросила. Не стала разговаривать. Как ты с ней связалась? Соня, ты в порядке? – шагнул он ко мне, обнимая за предплечья и сжимая их в жесте поддержки. – Она мне сама написала сообщение, я взяла и позвонила. Растерянно обернулась, кинула взгляд на окно, где раньше маячила мама, но теперь она, конечно, уже спускалась во двор. Родители поняли, что происходит нечто странное, и поспешили ко мне на помощь. Когда мама с Димочкой вылетела к нам с папой, они потребовали у меня отчета. Странно, но я продолжала оставаться спокойной и собранной. Передала им ее слова. Папа мрачнел, мама по обыкновению охала. Сыночек радовался солнышку и активно махал ручками. Я взяла его на руки и поцеловала в сладко пахнущую макушку. Хотелось прижать к себе и никуда не отпускать. Но надо было думать, что предпринять. Как разобраться со Стасей. – Надо рассказать Антону, его отцу и адвокату, – принял решение папа. – Япона мать! – выругался, глядя на наручные часы. – Заседание уже началось. – Тогда поезжайте, – поторопила нас мама. – Но… – закусила я губу. – Я не могу вас оставить. Вдруг она появится здесь. Или ее дружок-наркоман. Не поеду я уже никуда. Папа, я останусь дома, всё равно же опоздала уже на заседание. Антон поймет, – уверила я его и заодно себя. Он и правда должен понять. Не будет обижаться. Поддержка супруги, конечно, важна, особенно на первом заседании, но у нас маленький ребенок. Никто не должен нас осудить. Бывают разные ситуации, когда мама не может оставить грудничка одного или даже с кем-то. Папа продолжал размышлять, почесывая подбородок и поглядывая на меня. – Что, пап? – Ты не удумаешь встречаться с этой психопаткой? – с подозрением нахмурил он брови. – Соня, не смей. – Зачем мне это надо? – сразу же воспротивилась я. – Я такими глупостями заниматься не собираюсь. – Правильно. Нельзя поддаваться шантажу. С шантажистами не вступают в переговоры. Хотя эта запись существенно помогла бы. Знаю, что ты хочешь спасти мужа, но, если этот недоносок и правда намеренно вредил Антону, есть и другие доказательства. – Он глянул в сторону дома, где в этот момент находились Денис и его мать, потом глазами показал нам, что не надо поднимать шум. Мы с мамой кивнули. – Стася косвенно подтвердила, что есть заговор, о чем мы и так подозревали. Возможно, мать Дениса и вовлечена. Может, она и знала о ситуации, может и нет. Неважно. Главное в том, что подстроить ЧП в одиночку Денис не мог. С кем-то же он это обсуждал, организовывал. Нам не нужна эта запись Стаси, понимаете? Теперь мы знаем, в какую сторону копать. Я поеду и сообщу… Договорить он не успел. Кто-то подбежал ко мне сзади и резко повернул к себе. Я даже не услышала шагов, захваченная разговором с родителями. Антон! Вгляделась в ошарашенное, бледное лицо мужа. Его глаза обеспокоенно шарили по мне, руки беспрестанно ощупывали меня и Димочку. – Антон?! Что ты? Как ты здесь? – только и вымолвила я, когда он крепко обнял нас и стал покачивать в своих надежных объятиях. И я, хоть и радовалась его присутствию, волновалась. Он что, уехал с суда или суд отменили? – Сонька… – выдохнул в шею, обдавая его горячим дыханием. – Антон, что происходит? – к нам с хмурым лицом подошел отец. Антон разжал руки, но не отпустил меня. – Я должен был убедиться, что с вами всё в порядке. Отец сообщил, что Стася сбежала из больницы, а потом она скинула мне это. Он протянул нам телефон, который достал из кармана пиджака. К суду Антон оделся подобающе случаю. В строгий деловой костюм с галстуком. Сейчас галстука как не бывало, а рубашка была расстегнута, волосы Антона растрепались. Наверняка сюда он ехал в огромной спешке. Мы все уставились на фото. Дом его отца был сфотографирован с близлежащего холма. И он был весь как на ладони. Пусть нас и окружал забор, но с высоты мы все были на виду. Маленькие фигурки застыли на кадре. – Господи, – прижала я руку ко рту, откровенно испугавшись и теснее прижимая к себе сыночка. Даже дома мы уже не в безопасности? Что, если нас подстрелят с расстояния? Мы все сгрудились в одну тесную группу, как маленькая стайка цыплят, которая боится разгуливающую рядом хищную лисицу. Стали глядеть на вершину холма. Там сейчас никого не было. Перед глазами уходили вдаль зеленые просторы на фоне голубого неба с вкраплениями перистых облаков. Идиллия. Но где-то затаился враг. Паника мешала думать здраво, рисуя из Стаси могущественную преступницу со связями, которая может проникнуть куда угодно и сделать что угодно. Мужчины опомнились первыми и разбили круг. Сразу же принялись переговариваться о полиции, охране и прочем. Говорили быстро и по-деловому, вселяя уверенность. Страх немного отпустил. Я захотела быть полезной и действовать. Это лучше, чем молча трястись от страха. Рассказала Антону про звонок Стаси. Он слушал и кивал. Попросил показать то видео. Быстро посмотрел и передал мне телефон. Всё пришло в движение. Опять начались быстрые переговоры мужчин, мы с мамой молчали, не перебивали их. Но унять беспокойство у меня не выходило. – Так ты уехал прямо с суда? – не отставала я от мужа, переживая о том, что он покинул важное заседание. – Не отмахивайся от меня, Антон! Ты мог просто позвонить! – Соня! – прикрикнул он на меня. – Вопрос закрыт! К черту заседание! Я должен быть тут, пока мы не разберемся с этой дрянью! – Что случилось? – в этот момент с кухонным полотенцем в руках и в фартуке во двор выскочила мать Дениса. – Я думаю, что за шум во дворе, я готовила и телевизор смотрела, думала, уехали все давно. А вы тут шумите… Я закостенела, не зная, что говорить Людмиле. Нельзя перед ней раскрывать результаты нашего домашнего мини-расследования, если она причастна, но и, как объяснить, почему мы все сейчас топчемся во дворе, я не знала. Мы тут явно не гуляем, у нас с мамой перепуганные лица, Антон и папа злющие, всклокоченные. В панике поглядела на мужа, который исподлобья смотрел на тетку, сжав губы. Ничего он ей объяснять не собирался. Оно и ясно, она потенциально его враг. – Мы в гостиницу собираемся переезжать, – огорошил вдруг и тетку, и всех нас, – так надо, – сказал коротко и грубо, чтобы стало ясно, что разъяснений она не дождется. – Соня, собирайте с матерью вещи. Ребенка – в дом. Спасибо за гостеприимство, теть Люд, – осклабился он, – нагостились. – Уезжаете? – выпучила она глаза на него. – Ничего не понимаю, – со скорбной миной проныла она и ушла в дом. – А ты? – кинулась я к нему. – Пойдем в дом тоже. Вдруг тут опасно. – А я пойду поговорю со своим, – он двинул шеей, словно готовясь к бою, – братцем. – Папа, не пускай его, – засуетилась я, испуганно кидаясь к отцу, – нам всем надо сохранять холодную голову. – А я спокоен, Сонь, ну ты чего? – Антон обнял меня и улыбнулся одобряюще. – Всё скоро закончится. Я тоже не сидел сложа руки. Может, у меня нет конкретной записи переговоров Дениса с подельником, но есть и другие факты. Он слишком торопился и наделал следов. – Закончится? – лепетала я, ничего не понимая. – Что закончится? Что вы нашли? Этого хватит, чтобы с тебя сняли все обвинения? – Всё закончится, Сонь, – обнял меня Антон и ласково провел ладонями по лицу. Поцеловал сыночка в лобик. – Ты, я и Димон будем жить вместе, а те, кто хотел нам навредить, я надеюсь, попадут в места не столь отдаленные. От его слов я покачнулась на месте. Совсем не думала, что приедет Антон и скажет, что всё позади. Что я могу больше не волноваться. Всё внутри меня продолжало дрожать от волнения, голова взрывалась от вопросов, руки тряслись. Успокоиться – да какое тут успокоиться? Родители уже ушли в дом, а мы остановились на веранде. Антон явно рвался разобраться с братом и накостылять ему. – Не ходи к нему, – стала я умолять, – если он способен на убийство человека, вдруг он и тебя… – Ты думаешь, я с ним не справлюсь? – хмыкнул муж, за что получил тычок в грудь. – Да при чем тут это! Ты что, морду ему набить собрался или на разговор вывести? Не надо, Антон, мы не знаем, на что он способен. – Что ты предлагаешь? – насупился он, бешено выпуская из ноздрей воздух. Вот бычара бешеный. Я обязана была его успокоить. Уберечь от самого себя. – Давай вызовем охрану и поедем в гостиницу? – спокойно проговорила я, положив ему руку на грудь и успокаивая, как разъяренного зверя. – Я не хочу, чтобы ты с ним связывался. Ни с кем в этом доме. Нас обманули те, кому мы верили. Но мы не должны им уподобляться. Тош, – ласково позвала я его, переместив руку на щеку, – ну не ходи, не надо. Не оставляй нас с Димочкой. Я боюсь без тебя. Только ты нас можешь защитить. Вообще, Антон в пылу драки мог своего ушлого братца и покалечить, а тот снял бы побои, заявил бы в суд на моего мужа. Нельзя было допускать их драки, ни в коем случае они не должны были вступать в прямой конфликт. Не теперь, когда мы можем наказать Дениса за его злодеяния. Сейчас самое время включить голову и действовать трезво. В мои мысли ворвался звук сирены. Он раздавался сначала вдали, а потом послышался совсем рядом. Возле закрытых ворот притормозили две полицейские машины. Хлопнули двери, а потом послышались торопливые шаги по траве. Раздался звонок в ворота. Но кто вызвал полицию? Дверь дома распахнулась, и на веранду выскочила тетя Люда с трубкой в руке. – Антоша, прости! – зарыдала тетка мужа, умоляюще глядя в его злые глаза. – Я позвонила твоему отцу и в полицию. – Теть Люд, что происходит? – наступал Антон на нее, а в ворота уже стучали полицейские, которым никто не спешил открывать. – Ты знала, что задумал Денис? Покрывала сыночка своего?! – Не покрывала, – выла женщина, заламывая руки, – не покрывала. Я его уговаривала признаться, когда догадалась! Недавно догадалась. Я не знала с самого начала! Я бы его отговорила-а-а… Но он же мой сы-ы-ын, – продолжала выть, как раненое животное, – что мне надо было делать? – Полицию зачем вызвала, дура? – рявкнул муж, не обращая внимания на ее жалкие завывания. – Чтобы ты не у… Чтобы не убил ты его, – поднесла она кулак ко рту и стала грызть костяшки пальцев, нервно подергиваясь от рыданий. – Глупый он, молодой еще, не трогай его, не трогай… Он сознается, я его уговорю. – Теть Люд, скройся, а? – устало выдохнул Антон, отправляя рыдающую тетку за дверь. Посмотрел на меня. На его лице мертвенная усталость смешивалась с проявляющимся облегчением. Неужели всё и правда закончится? Денис уже не отмажется, и запись от Стаси нам не нужна. У нее не получится нам навредить, и шантажировать тоже не удастся. Осталось только поймать ее. – Вы чего ворота не открываете? Люда там в истерике бьется, – вышла на веранду мама, с беспокойством глядя на дрожащие от стука полицейских железные ворота. – Дурдом какой-то… Пойду открою. Антон кивнул, одобряя ее действия, гладил меня по спине, пока мы ждали, как откроются ворота. Когда коричневые створки раскрылись, перед нами показались две машины, поставленные нос к носу, и двое полицейских, стоявших наизготовку. А двое других вели с левой стороны Дениса, заломив ему руки за спину. Растерянная мама повернулась к нам. Антон со вздохом направился разбираться с полицией. Я пошла за ним. – Пустите, я в этом доме живу, – вырывался из рук бравых стражей правопорядка Денис. – Подтверждаете? – обратился бородатый полицейский к Антону, который встал со скрещенными на груди руками напротив и рассматривал Дениса. – Наш, – кивнул со смешком, – а по какой причине он задержан? – Через забор перелезал с задней стороны дома, – пояснил полицейский, – мы подумали, что стоит задержать. – Что здесь происходит? – чуть ли не на ходу выпрыгивая из подъехавшей машины, во всю вакханалию вмешался отец Антона. Вопрошающе вскинул глаза на сына. Тот вышел вперед, чтобы объяснить ситуацию. Я же невольно успокаивалась, наблюдая за разворачивающимся передо мной действом и всецело доверяя мужу. Перевела глаза за ворота. С одной стороны находились другие дома, чуть поодаль – еще один ряд домов. Повсюду росли раскидистые деревья. За стволом одного из них что-то мелькнуло. Сердце пропустило удар. Это же девушка. За деревом пряталась какая-то девушка и следила за нашим домом.