Глава 5

Соня Ребенок жалобно пискнул в руках, и только тогда я поняла, что прижала его к себе слишком крепко. Стиснула в руках бессознательно. От шока не заметила, что делаю. – Прости, прости, маленький, – тут же опомнилась и поцеловала малыша в лобик, глядя, как Димочка недовольно скуксился, захныкал и замотал ручками. Бедный мой, бедный, твой папа тебя предал. Предал мамочку. Хорошо, что ты этого не знаешь, ты просто еще не понимаешь, какой кошмар разворачивается рядом с тобой. Слава небесам, что ты настолько мал, что даже не вспомнишь этого страшного момента в жизни твоих родителей. Но пока я находилась в самом эпицентре бури. Меня колошматила дрожь и уничтожало понимание, что я оказалась права! Муж мне изменяет! – Что ты должен мне сказать? – задала я громко вопрос, входя в кухню, чтобы застать двух голубков. Гладила сыночка по спине и глядела в глаза двум предателям. Если я хотела увидеть растерянные лица, сплетенные в одно тела или хотя бы удивление… Ничего такого не было. Муж спокойно стоял возле кухонного островка, держа в руке белую чашку кофе, а Стася хоть и продолжала ходить в неприглядном виде, действительно делала мне угощение. На столе царил бардак, она везде разбросала овощи и столовые приборы. Это я заметила мельком, глядя прицельно в лица тех, кого, как я думала, уличила в предательстве. – Ох, черт, сюрприз сорвался! – воскликнула Стася, с досадой ударяя себя по бедру. – Я кое-что придумала, а твой муж поддержал. Мамочкам нужны положительные эмоции, вот я и подумала, что тебе они не помешают. Антон стоически молчал, по его виду невозможно было сказать, что он так уж поддерживает Стасю, но она продолжала воодушевленно размахивать руками. – Устроим тебе фотосессию! Я нашла классную девочку. Она придет со своим светом, аппаратурой и реквизитом. Смотри, какая прелесть! – подскочила она ко мне, хватая в руки смартфон. – Она делает вот такие фотосессии. Я бросила растерянный взгляд на галерею картинок. Спящие малыши были запечатлены среди цветов, в гнездах, завернутые в ткань. Выглядело симпатично. Но я как-то не думала о фотосессии. Это что-то из разряда праздника, суеты, а я только и хотела, что спать и отдыхать, и вообще быть спокойной среди кутерьмы, связанной с ребенком. Но Стасе этого не объяснишь же… Но я попробовала. – Стась, это круто, правда, выглядит красиво, но Димочке надо подрасти для фотосессий, он еще маленький, плюс микробы. Не хочу подвергать его опасности. – Ты что? Это безопасно. Она всё время работает с маленькими детьми. Ты думаешь, я бы стала делать что-то опасное для Димули? – уставилась она на меня. – Сонь, давай, ты пропустишь такой классный период! Потом ты такую фотосессию не сделаешь. Это, смотри, для самых-самых маленьких ангелочков! Посмотри, какие они мулипусечные, – засюсюкала она, – причем они спят. Тебе не придется много стараться, чтобы это устроить, мы поможем, да ведь, Антон? Мы обе взглянули на моего мужа, который прежде не вмешивался в разговор. Отставив чашку в сторону, он подошел к нам и обнял меня за плечи. От моего внимания не укрылось, что Стася стрельнула взглядом по его руке, но это странное выражение тут же исчезло. Она снова улыбалась как ни в чем не бывало. Как самая добрая и участливая сестра. – Сонь, Стася сказала, что все мамы делают такие фотосессии и очень любят такое. А ты не хочешь? Я видела, что Антон уж точно искренен в желании доставить мне радость. Если откажусь, покажу себя как настоящая стерва. Неблагодарная ворчливая тетка, которая не ценит помощи родных и близких. – Да… Хорошо, – согласилась я. – Тогда пиши этой девочке, когда там у нее есть свободное время… – Какое свободное время? – не поняла Стася. – Это же сюрприз, забыла? Она придет сегодня, через час, – заулыбалась она, ожидая от меня точно такой же радости, как у нее. Она ею просто фонтанировала, была настоящим сгустком энергии и счастья. Во мне же бурлила неконтролируемая злость. Может, кто-то и умел мгновенно переключаться и играть роли, но я лично не умела! Я только что подозревала их обоих в связи за моей спиной, попрощалась со своей семейной жизнью и уже собиралась устроить скандал и измараться в грязи, а оказалось, что я всё не так поняла. И это, конечно, хорошо, да только успокоиться не получалось. Я медленно сглотнула и изо всех сил растянула губы в улыбке. – Чудесно, тогда что? – в растерянности поглядела на мужа. – Мне тогда надо душ принять, как-то готовиться. – Ты иди подбери место для фотосессии, – сориентировался Антон, – а я займусь Димасом. – Да, давай, ему как раз надо выпить смесь, – отдала я сына мужу, который бережно взял его и прижал к себе, глядя на сморщенное личико. – Чем ты недоволен, сын? – Он недоволен количеством пищи, – улыбнулась я, проходя к шкафчику и открывая его, чтобы достать бутылочку и кастрюлю для кипячения, – наш мальчик любит покушать. – Еле нашла смесь, куда ты ее запихала? – проворчала мама, входя в кухню. – Не проще было поставить ее здесь? Что ты, Сонь? Еще бутылочку не прокипятила? Чем ты тут занимаешься? Так и ребенка голодом можно уморить. – Сейчас-сейчас, – ринулась я наливать в кастрюлю фильтрованной воды и ставить ее на газ. – Это мы Соню отвлекли, – призналась Стася, – я ей рассказала про фотосессию, – доверилась она маме. Та радостно закивала. – Хорошая идея, отлично придумали! – Сейчас есть приборы для кипячения, я видела их в интернете, Сонь, купи, я тебе ссылку кину, сразу сегодня и привезет доставка, – снова засуетилась Стася, хватая свой телефон и бродя по вездесущей Сети. – Спасибо, – повернулась я к ней, досадуя на саму себя, что не догадалась купить современный гаджет. – И правда, – заметила мама, – если можно кипятить в приборе, то это очень удобно. Ой, молодежь, всё у вас сейчас так просто, удобно! Машинка стирает, робот-пылесос пылесосит, смеси хорошие в наличии, подгузники. А вот в наше время… – начала она старую песню о главном, улетая мыслями в воспоминания. – И всё равно, – неожиданно прослезилась мама, глядя на Димочку, – младенчество – это самое прекрасное время у малыша. Цени его, Сонь, – поглядела она на меня, молча упрекая глазами за все мои капризы, нытье и жалобы. И мне даже стало стыдно. Все считают, что я должна наслаждаться, а я устала и страдаю. Настроение у меня скачет, всё раздражает. И бесит даже то, что должно радовать. Наверное, я плохая мать. Пока мы с мамой переглядывались, Стася тыкала мне в лицо изображение гаджета для кипячения бутылочек, а поняв, что я занята, подошла к Антону. Я тут же сместила ракурс внимания на них, взяв на прицел. Ища признаки связи и близости. – Я тебе ссылку отправлю, ок? – говорила она ему. – Сонька занята, а ты закажи, пусть сегодня пришлют… У нее что, есть контакт моего мужа? Зачем им связываться? Стася – Он будет моим, – пообещала я сама себе, в который раз проговаривая эти слова громко и вслух. Как торжественную клятву. Почувствовала, как в груди сжалось сердце, а низ живота скрутило сладким, судорожным спазмом. В предвкушении. Так всегда бывало, когда я думала о нем. О моем Антоне. Никто больше не мог во мне вызвать таких эмоций. Перевернулась на живот и удобно улеглась на шезлонге, любуясь тем, как плещется море, накатывая волнами на песчаный берег. Все уверены, что я в Дубае с любовником, но это лишь прикрытие. Я не за границей, а на российском юге. Нет никакого любовника. В моей жизни существует только один мужчина. И скоро я поеду к нему в Ростов, куда он приехал разбираться с ЧП на стройке. – Не понимаю я тебя, Стась, – в который раз попыталась переубедить меня Ира, которая составила компанию в этом мини-путешествии. – Он же женат. Зачем тебе такой? Да и старый он. Кир тебя так любит, сохнет по тебе, весь универ в курсе, а ты… – Кир, – фыркнула я, как делала всегда, когда упоминали моего бывшего парня. Да что они все ко мне пристали? Они не понимают, что я его просто использовала, чтобы подобраться к его старшему брату. – Он не может мне дать того, что дает Антон. – Но он женат, у него ребенок, – возразила Ира, – я бы так не смогла… С женатым… – пробормотала осуждающе и с сомнением в голосе. Никак она не могла меня понять. Но разве любовь можно объять разумом? Разве можно объяснить ее появление? Она просто есть. Она появляется внутри, и ты больше себе не хозяйка, она тобой руководит. Ты готова на всё, чтобы заполучить любимого! – Я его люблю, – сказала просто, как есть, и пожала плечами. Что еще нужно? Это достаточное объяснение. Я не виновата, что другим этого мало. Что они видят препятствия там, где их нет. Семья? Пф. Я – семья Антона. Настоящая, а не то подобие, что у них с Сонькой. – Но он вроде как не спешит разводиться, Стась, – волновалась за меня подруга. – Разведется, я об этом позабочусь, – улыбнулась самой себе и своим планам. Соньке недолго осталось радоваться семейной жизни. – Что ты задумала, Стась? – спросила она испуганно. Надо быть более скрытной, я не хочу себя выдать. – Ничего такого, – не стала я рассказывать правду подруге. Осторожность превыше всего. Я сделаю так, что Антон не просто разведется, но и возненавидит свою жену, а я заберу его себе. Не хочу, чтобы он тосковал по Соньке и страдал ложным чувством вины. Я сделаю всё по-умному. И ребенка заберу, так уж и быть. Понимаю, что мой мужчина любит своего сына, нуждается в нем. Я стану ему мамой сама, и буду куда более лучшей мамой, чем Сонька. Он не будет знать другую маму, только меня. А от Соньки избавлюсь так, чтобы о ней никто и не вспоминал. На самом деле от людей избавиться не так сложно, как все думают. Сегодня они были – а завтра их уже нет. – Нет, я же вижу по глазам, что ты что-то задумала. – Что я могу задумать? Она сама удержать его не сможет, вот увидишь. Он ее не любит, живет с ней только ради ребенка. Жалеет. – А-а-а, ну ладно, – протянула Ира, бегая глазами от неловкости, – а как же тетя Лена? Она тебя не осудит? Или тебе всё равно? Она же к тебе как мама относится. Столько всего для тебя сделала. Не скажет, что ты у ее дочки мужа увела? – А что тетя Лена? Она поймет, смирится. Так бывает, Ир, я не виновата, что мы друг друга полюбили. Ты просто не представляешь, что со мной происходит, когда мы вместе… – Я замлела от воспоминаний, подгибая пальчики на ногах и жмурясь. – Он такой… Такой… Зверюга. Никакой парень не сравнится. Ты тоже должна попробовать взрослого мужчину, Ир. – Я не такая, как ты, Стась, – подняла на меня взгляд подруга, – я бы скорее страдала в сторонке, чем добивалась своего. – А какая я? – наклонила голову набок. – Пробивная, никогда не сдаешься, ты столько пережила… – закусила губу, не решаясь затронуть тему, которую считала для меня болезненной. Чтобы ее подбодрить, я улыбнулась. Всем нравится, когда о них говорят приятное. – Ты сама себя сделала и в университет поступила сама, – похвалила она. Как же, сама… Эту байку я всем скормила, чтобы и не думали, что меня в университет взяли по блату. Нечего вообще кому-то в моей жизни копаться. – Так ты же тоже сама поступила, – решила я ответить любезностью на любезность. Ведь все-таки Ирка неплохая девчонка. Она настоящая подруга, не из таких, кто тебя использует для выгоды или просто для того, чтобы провести время, пока не вернется другая подружка. Почему-то в этой жизни мне всё приходилось для себя выгрызать. Вырывать с силой. Внимание родителей. Обычные блага, которые были доступны всем детям, мне не доставались. Всё детство я стыдилась плохой одежды, пьющих родителей, своих голодных глаз, которые все почему-то замечали, как ни старайся скрывать. После пожара и гибели родителей у меня началась новая жизнь. Но вот только и в ней приходится выгрызать себе чужую любовь. – У тебя снова это ужасное выражение лица, Стась, – потянулась ко мне Ира, хлопая красивыми большими глазами. Как небо. Наивными. Расскажу ей правду – и она убежит от меня сверкая пятками. Стремглав. Она не знает, какая я на самом деле. Никто не знает и не узнает. Я об этом позабочусь. – Какое такое выражение? – рассмеялась я. – Как будто о чем-то нехорошем думаешь. Расскажи мне, я вижу, что ты что-то скрываешь. – Ничего я не скрываю, – пожала я плечами и откинулась на спину, улыбаясь яркому солнышку и подставляя кожу под его лучи. Чтобы радовать Антона, мне нужен красивый, ровный загар. Не в пример пополневшей Соньке, я держу свое тело в порядке. – Ты сказала, что позаботишься о том, чтобы Антон жену разлюбил. А как? Вот ведь внимательная. Я от досады аж зубами скрипнула. Разве я так сказала? Опасное это слово, оказывается. “Позабочусь”. – Ты что-то придумала, Ир, – отмахнулась от нее, – просто для любящих сердец нет преград. Кстати, как там Ванька из параллели? Не писал тебе больше? – завела я безопасную тему, зная, что сейчас Иришка точно переключится и будет жужжать про своего Ваньку сто лет. Проверено. И все-таки надо быть поосторожнее в разговорах. Надо, чтобы никто не догадался о том, что я задумала, чтобы избавиться от Соньки, и никак не связал меня с этими событиями… *** – Сделай лицо проще, Сонь, что ты такая кислая снова? Стася так старалась ради тебя, – шепотом сказала мама, чтобы никто нас не слышал. – Смотри, уже привезли стерилизатор для бутылочек и радионяню, – подошла она к столику, куда Стася сгрузила привезенные курьером новомодные гаджеты. – Удобно, да? Можно будет спокойно заниматься своими делами, пока ребенок спит в своей кроватке. Хорошая штука! – Хорошая, – согласилась я, силой заставляя себя улыбнуться. И правда, нельзя всегда быть букой. Пусть не я придумала устроить фотосессию и купить нужные приборы, но это всё ради ребенка. – Стась, спасибо, – нашла я взглядом мамину воспитанницу и дала ей понять, что довольна ее помощью. Благодарна. Она просияла от удовольствия и пошла открывать дверь приехавшей девочке-фотографу. Симпатичная девушка в джинсовом платье, в кроссовках и с рыжим хвостиком прошла в гостиную вместе со своим скарбом и жизнерадостно провозгласила: – А где наша будущая модель? – Модель тут, – подняла я крепыша на руках, показывая гостье. – Жаждет сниматься. Как это будет? – Не волнуйтесь, я всё объясню, кстати, я – Аля. – А я – Соня, – посмотрела я на нее с улыбкой и любопытством. Ее энтузиазм заражал. – Хорошо, Соня, давайте решим, в каком антураже снимать малыша. Сейчас я покажу вам альбомы, подберем что-то вместе, – подошла она ко мне и села рядом, показывая различные варианты фотосессий. – Обычно родители выбирают вот этот вариант… Слушала я ее вполголоса, потому что на этот момент в гостиную вернулся Антон, и Стася немедленно потащила его в сторону столика с гаджетами, начала что-то увлеченно рассказывать, размахивая руками. Голос Али монотонно лился в уши, а я настроилась вся на то, чтобы уловить, что втирает моему мужу Стася. Он слушал и кивал. Смотрел на нее и потом на приборы, в итоге начал открывать коробку с камерой. Кажется, она хочет попросить его установить камеру немедленно. Рвение, конечно, похвальное, но я всё равно не могла спокойно к этому относиться. К тому, что они разговаривают. Черт, да что же со мной такое? И что с этим всем делать? Не подозревай я их, даже внимания бы не обратила, как они общаются. Раньше же не обращала. Они не впервые разговаривают. А теперь смотрела, наблюдала, фиксировала взглядом каждый жест. Антон держался заметно отстраненно, холодно. Он не походил на влюбленного в Стасю. Даже руки убрал в карманы и нахмурился, крепко сжав зубы. Она же заискивающе заглядывала ему в глаза, ловя крупицы внимания с его стороны. Выглядела как бездомный, просящий милости у богача с золотым кошельком. Или мне всё это привиделось и ничего между ними нет? Может, зря я себя накручиваю? Надо прийти в себя. Стася будет порой здесь жить, она – часть нашей семьи. Не получится избавиться от нее и убрать из нашего дома. У меня не выйдет отвадить ее. Да и предъявить мне им с Антоном нечего. Ничего, кроме собственных подозрений и слов Вики, у меня на них нет. Остается только наблюдать и ждать, как бы тяжело ни было. Держать в себе свои мысли и страхи. Отвлекаться… – Решено? – уточнила Аля, а я даже не представляла, о чем она говорит. Но выглядела девушка довольной. Надеюсь, я выбрала что-то приличное и достойное. Красивое и не очень сложное в исполнении. Как оказалось, надо будет положить ребенка в большое расколовшееся яйцо и одеть его в белоснежный костюмчик с перышками, словно он только что вылупился и спит. Симпатично. Мне понравился этот вариант. – Давайте попробуем его укачать, – попросила Аля, когда подготовила весь реквизит для съемки, а я переодела малыша. – Иначе ничего не получится. – Хорошо, – согласилась я, нервничая из-за того, что муж и Стася ушли якобы устанавливать камеру. Вот никак бы он один не справился, в самом деле! – Давай я его покачаю, – подошла ко мне мама. – Не надо, я сама. – Тогда не тряси ребенка, – заметила она, что я дергано хожу туда-сюда, и отошла в кухню. – Ну что, готовы? – шепнула Аля, увидев, что Димочка закрыл глазки. – Да вроде спит, – прошептала я в ответ, подходя к тому месту, где лежал макет половинки яйца. – Сонь! – прокричала Стася, бодро скатываясь с лестницы. Позади шел спокойным шагом Антон. – Мы установили камеру! Пойдем проверять! – Тсс! – зашипела я на нее, указывая глазами на то, что ребенок уснул. Антон тоже недовольно глянул на нее и подошел к нам, оценивая взглядом подготовленный реквизит. – Я подожду, – одними губами сказала Аля, настраивая фотоаппарат. – Тебе помочь? – Антон протянул руки вперед. – Нет, я его сейчас заново укачаю, – проскрипела я. Надо успокоиться, ничего страшного не случилось. Не специально же Стася это сделала… Она просто всегда такая эмоциональная. Стрекоза. – Ладно, – шепнул Антон и взял фотоальбом с дивана, начал листать. – Тихо-тихо, малыш, – поцеловала я Димочку в лобик, перехватывая получше и укачивая. – Сонь, извини-и-и-и, – заканючила Стася, оказавшись рядом. Сложила руки в мольбе. – Я не подумала. Я такая балбеска. Прости. – Ничего, – со вздохом отвернулась я от нее, кружась по комнате в попытках закачать ребенка. Стася ходила за мной следом. Димочка причмокнул губами и вроде как стал засыпать, но вдруг заерзал, ротик открылся, он недовольно задергался. Да что с ним такое? – Что у вас тут? – в комнату с подносом пришла мама. Поставила на стол. – Кто хочет, берите сок. Сонь, чего? Не успокоить? Давай я… А ты иди выпей чай с молоком. Тебе надо больше пить. – Я сама! – дернула я к себе ребенка. Он же засыпал. Что его разбудило? – Нервы твои ребенку передаются, – осадила меня мама. – Вот и молоко потеряла от нервов. Спокойнее надо быть, дочь. – Может, я попробую? – захлопала глазами Стася. – Давай его мне. – Я покачаю, – рядом оказался Антон, брови у него были сведены в одну линию, и вообще выглядел он странно недовольным. – Не хочешь спать по расписанию, парень? – поддел он сына и попытался взять ребенка. Тот начал изворачиваться в руках отца. Мы с мамой одновременно потянули к нему руки. В итоге я забрала малыша. Что с ним такое? Может, заболел? Он продолжал хныкать, личико покраснело. Меня снова стала одолевать нервозность. Ничего у меня не получается. Другие мамочки как-то могут успокоить ребенка, чтобы он улегся в это дурацкое яйцо, и только я ничего не могу! Проклятие какое-то! – Тихо вы! – прикрикнула я на всех, кто тянул ко мне руки. Смяла нижнюю губу зубами и едва держалась, чтобы не разрыдаться. – Я пойду попробую его укачать, – сказала фотографу. – Ничего-ничего, – она меня успокоила с понимающей улыбкой, – это нормальный форс-мажор. Я подожду. Сока попью. Ноги понесли меня на балкон. Ветерок, дунувший в лицо, немного остудил гнев. – Что ты, малыш? Что не так? – всмотрелась я в заплаканное лицо Димочки. – Сонь, – занавеска отдернулась, и на балкон ко мне шагнул муж, – как он тут? – Не могу успокоить, – пожаловалась я, – извини… – За что ты извиняешься? – свел он брови вместе. – За что, что не могу воспользоваться вашим со Стасей подарком, – проговорила я, и меня передернуло просто оттого, что я соединила в одной фразе мужа и мамину любимицу. – Да и перед фотографом неудобно. – Ерунда, – поморщился он, – не думаю, что наш сын первый капризный младенец в ее практике. – Может, и так, – с грустью протянула я, – но у меня и так… И так не очень получается. – Ты о чем? – муж подошел ко мне ближе и проницательно посмотрел в глаза. – Дело не в фотосессии, да? Что происходит, Сонь? На меня напала немота. Вязкий комок забил горло. Муж готов меня выслушать, а я не готова ему ничего сказать. Если только начну говорить, вывалю на него весь поток негатива, что скопился внутри. Он не поймет. Мужчинам такое не понять. Меня никто не поймет. У меня нет причин грустить, жаловаться, страдать, кроме тех, которые я себе придумала. – А у тебя что происходит? – пошла я ва-банк, на что муж ответил сцепленными зубами. – Не лезь в это для твоего блага. Сам разберусь. Занимайся ребенком. – Ты это уже говорил, Антон. Я только им и занимаюсь! Ребенок, ребенок и только ребенок! – вспылила я. – Больше в моей жизни ничего нет! Свои же слова повергли в шок. Прозвучало это всё ужасно. Муж расширил глаза, в них мелькнули мрачные тени. Сам он отшатнулся и отдалился. Я своими словами увеличивала между нами пропасть. Зачем, ну зачем я снова психую? Почему не могу сдержаться? – Я просто устала, – заныла я, отчаянно желая взять свои слова назад. – Я вовсе не то хотела сказать, Тош… – Ты мало отдыхаешь? Мама плохо помогает? Тебе нанять няню? – спросил он по-деловому, не сводя с меня хмурого взгляда. А вот теперь я выглядела ленивой и капризной. Слабачкой. – Нет, нет, Антон, мне просто трудно… Пока трудно… Он смотрел на меня немигающим взглядом. В нем не было понимания. И я даже не могла его обвинить. У меня было всё, чтобы быть счастливой, а я делала всех вокруг несчастными и втягивала в свой мутный омут с головой. – Сонь, – Антон подошел и мягко обхватил мои плечи, – я надеюсь, это временно. Ты просто перенервничала из-за операции и пока малой был в реанимации. Это понятно. Но всё уже прошло, отпускай. – Да, – смиренно кивнула я, опуская глаза, – главное, что сейчас Димочка здоров. – Вот именно. Что-то еще? – спросил, заставляя меня поднять голову и утонуть в его взгляде. Когда он был рядом, обнимал меня, смотрел, как сейчас, с любовью, мне казалось, что я готова свернуть ради нашей семьи горы, но потом опять возвращались тяжелые будни. Мои страхи. Моя неуверенность. Я не знала, как это всё преодолеть. Но муж… Нет, Антон был со мной откровенен. Честен. В отличие от меня, скрывающей свое бесплодие. Правда, был один факт… Спрошу о нем, и покончим с этим. – Я… – потянулась я к мужу, готовая расспросить его о том, почему они со Стасей утаили от меня их встречу в аэропорту, но меня прервала вибрация, раздавшаяся из кармана брюк Антона. Черт, телефон. Как не вовремя. Или, наоборот, в самый раз, чтобы помешать мне испортить всё своим вопросом? – Извини, это по работе, – бросил мне муж, отошел и отвернулся, – да! Какого черта? Я ничего такого не подписывал. Делайте что надо. Ясно? – рявкнул он, кладя трубку и сжимая в кулаке смартфон. – Проблемы? – спросила я без надежды на то, что он ответит и даст мне понять, что у него там происходит с последствиями того ЧП. – Ничего такого, о чем тебе нужно знать, – ожидаемо коротко ответил муж и кивнул на сына. – Успокоился? – Нет, – помотала я головой, смирившись с тем, что ребенок не заснет. – Ладно, – пожал он плечами, как бы не придавая особого значения этой проблеме. Мысленно он был вообще словно не здесь. Тревога за его будущее и карьеру сжала сердце. Но я молчала. Просто ждала, когда он будет готов рассказать мне. – Не спит? – покачала головой мама, когда мы с балкона вошли в гостиную. – Вот ведь маленький негодник! Иди к бабушке, родной… – Мам, да он не уснет, – закатила я глаза, не давая ей ребенка, и повернулась к Але. – Извините, не получилось его усыпить. – Ну-у-у… Можно сделать фотосессию вместе с вами. С папой, с мамой, семейное фото, – предложила она. – Посадите его в яйцо и встанете по бокам. Так тоже можно. – Отлично же, да, Сонь? – обрадовалась Стася, которая тут же нарисовалась рядом с нами. – Вам обязательно нужно сделать семейное фото! – Я не готова, – рыкнула я на нее грубовато, она даже отшатнулась. – Я не планировала фотографироваться! – Сонь, – мама поджала губы и нахмурилась, – Стася права. Не зря же человек приехал. Какие-то фотографии сделать нужно. Фотограф тактично отошла. Антон продолжал с кем-то переписываться онлайн. Мама и Стася смотрели на меня с обидой и осуждением. – Мы договаривались на детскую фотосессию, – упорствовала я, не желая, чтобы для истории запечатлелся мой измученный вид. – Я не хочу фотографироваться. – Ну что за глупость! – возмутилась мама. – Капризничаешь как ребенок! – Дефекты кожи можно поправить в фотошопе, – наседала Стася, – если ты из-за этого волнуешься. Будто она не понимает, из-за чего я на самом деле волнуюсь. И какие это у меня дефекты?! О чем она? Я даже рукой дернула, чтобы потрогать лицо, но не доставила Стасе такого удовольствия. Она у меня там морщины увидела или что? Мне всего двадцать семь, и со мной всё будет в порядке, когда немного похудею. – Я не из-за этого волнуюсь, – процедила я сквозь зубы, хотя по моему голосу было очевидно обратное. И тут взорвалась бомба. Именно такой эффект произвели слова Стаси, сказанные нарочито невинным тоном: – Но тогда надо успокоиться и сделать фотосессию, ведь другого такого шанса не будет. И другого младенца – тоже.