Глава 13

Приезжаю.в Лепесток. Здесь еще нет клиентов, только мягкий утренний свет льется в витрину. Здешний запах и порядок — лучшее успокоительное. Сбрасываю пиджак на стул в мастерской, первым делом иду к кофемашине.

Пока кофе шипит, осматриваю стол. Вчерашние эскизы весенней коллекции лежат вразброс. Аккуратно собираю их в стопку. Нужно навести порядок не только в мыслях, но и здесь.

— Доброе утро, — в дверях появляется Маргарита. Она оценивающе смотрит на меня, ее взгляд на секунду задерживается на моих глазах, хочет понять, в каком я настроении. Оно плохое, но сегодня я хочу сконцентрироваться на работе, а не поддаваться эмоциям. — Хотела тебе кофе приготовить, но вижу, ты меня опередила.

— Спасибо, Рит. Сегодня я сама. Сестра приедет?

— Уже выехала. Через полчаса, думаю, будет.

Отлично. Ровно столько, чтобы прийти в себя. Беру чашку и сажусь к ноутбуку. Просматриваю вчерашнюю почту, отвечаю на срочные письма от поставщиков. Не устану повторять, что работа в последнее время для меня как спасательный круг, за который я цепляюсь обеими руками.

Ровно через час звучит звонок колокольчика над дверью. В экране компьютера, откуда я наблюдаю за залом, вижу девушку, которая здоровается с Ритой. Я выхожу из мастерской. Да, это Соня. Я видела ее пару раз. Высокая, как и сестра, но с более мягкими чертами лица и внимательными глазами. Хоть и одета просто — темные джинсы, свитер, но выглядит собранно.

— Регина, здравствуйте, — девушка слегка нервничает. Видно по тому, как она сжимает ремешок сумки.

— Привет, Соня. Проходи, не стесняйся, — я делаю жест, приглашая ее в мастерскую. — Рит, ты с нами?

— Конечно, — кивает Маргарита, и мы проходим за мой рабочий стол.

Я предлагаю Соне сесть, сама отодвигаю чашку с недопитым кофе. Нужно сразу расставить все точки.

— Сонь, Рита наверняка в общих чертах рассказала ситуацию. У меня непростой период. Личные обстоятельства требуют много времени и сил. Я не могу, как раньше, проводить здесь по двенадцать часов. Но «Лепесток» — это мое дело, моя ответственность. Мне нужен человек, который станет здесь моими вторыми руками и глазами. Мне нужен не просто продавец, а помощник, которому я могу доверять безгранично.

Делаю паузу, смотрю ей в глаза. Она не отводит взгляд, слушает внимательно.

— Обязанностей будет много. Работа с клиентами, в том числе со сложным. Ведение соцсетей, прием заказов, контроль отгрузок у поставщиков, помощь Маргарите в организации фотосъемок. И, возможно, какие-то простые технические задачи тут, в мастерской — подготовка материалов, упаковка. График будет плавающий, потому что мне может понадобиться твоя помощь и в выходной, если горят сроки. Но я не эксплуататор, — добавляю. — Мы все обсудим, оплата будет достойной, с премией за сложные проекты.

Соня кивает, обдумывая.

— Я понимаю. Мне нужна была именно такая работа. Не рутина в офисе, а живое дело, где от тебя что-то зависит. И где тебе доверяют. Я очень благодарна, Регина. Знаю, как вы с Ритой вкладываетесь в «Лепесток». Я не подведу. Вы мне не чужие, я много лет за вами наблюдаю со стороны. И я ответственна. Если берусь — значит, на все сто.

Слова Сони звучат вполне искренне. В них есть твердость, которую я надеялась услышать.

— Самое главное для меня сейчас — это надежность, — говорю я тише. — Мне нужно знать, что здесь, в мастерской, все под контролем. Что я могу уехать по срочному делу и не думать, что что-то развалится. Что клиент получит то, что ему обещали. Что Рита не останется одна на две смены подряд. Это важнее любых профессиональных навыков, которым можно научить.

— Я именно такой человек, — уверенно говорит Соня. — Если даю слово — держу. И Рита знает.

Маргарита, стоявшая все это время молча, кладет руку на плечо сестре.

— Она права. Если Соня что-то делает, она вникает до мелочей. И паники ноль. Как раз то, что нужно.

Я выдыхаю. Чувство одиночества, которое преследовало меня с самого утра, немного отступает. Появляется крошечная точка опоры.

— Тогда добро пожаловать в команду, — я протягиваю руку, которую Соня тут же пожимает. — Давай начнем с самого простого. Рита сегодня покажет тебе все процессы, познакомишься с программами, с базой клиентов. А я пока засяду за эти эскизы. Есть срочный заказ.

Я снова поворачиваюсь к столу, разложенным листам с набросками. Слышу, как Рита начинает что-то объяснять Соне деловым голосом. В мастерской воцаряется рабочий гул — щелчок мыши, шелест бумаг.

Беру карандаш. Постепенно линии начинают складываться в новый узор. На час, может, на два, боль отступает. Остается только работа.

Есть у меня привычка — смотреть в мониторе, что делают в основном зале. Ведь камеры наблюдения все снимают.

И сейчас я по привычке задерживаю взгляд. Сердце замирает, а потом начинает колотиться в висках. Я откладываю карандаш, который с глухим стуком катится по столу. Все мое внимание приковано к фигуре в дорогом пальто цвета бордо. Эта фигура медленно, с преувеличенной важностью рассматривает витрину.

Конечно, я узнаю ее сразу. Мадина Абрамовна.

Рита застыла за прилавком, ее улыбка к клиенту застыла, стала неподвижной маской. А быстрый взгляд метнулся в сторону камеры. Она думает, стоит ли мне сообщить, хоть и догадывается, что я могу наблюдать. Включаю наушники и вставляю их в ухо, чтобы услышать, что она будет спрашивать. Соня, ничего не подозревая, с дежурной вежливостью подходит к свекрови:

— Добрый день, чем могу помочь?

Я не двигаюсь. Сижу, как парализованная, и наблюдаю. Вижу, как губы Мадины Абрамовны шевелятся, она что-то спрашивает, указывая на одно из сложных колец в витрине. Соня, следуя протоколу, открывает витрину, чтобы достать изделие для осмотра.

— Ну же… Включись! — начинаю паниковать, не слыша голосов.

Начинается спектакль. Свекровь берет кольцо, подносит к глазам с таким видом, будто изучает подделку на блошином рынке. Ее голос, вначале приглушенный, вдруг набирает силу:

— Что это?! Это же брак! Смотрите — здесь крепление шатается! И здесь, на краю, скол! Да вы издеваетесь над людьми!

Свекровь поворачивается к другим клиентам, размахивая кольцом, как вещественным доказательством. В магазине воцаряется мертвая тишина. Все взгляды прикованы к ней. Рита бледнеет, открывает рот, но не может вымолвить ни слова. Соня в ступоре.

— Я у вас в прошлый раз покупала серьги! Та же история! Один раз надела — и все, рассыпались! Деньги на ветер! А цены-то какие запрашиваете! Это развод на деньги, а не магазин!

Волна ярости поднимается от самого подреберья, смывая всю усталость и весь страх. Она пришла сюда не просто так. Выбрала час, когда людей больше всего. Пришла, чтобы уничтожить. Покалечить мою репутацию, которую я ни разу не позволяла очернить.

Поднимаюсь со стула. В глазах стоит красный туман, открываю дверь в зал.

Все взгляды мгновенно переключаются на меня. Рита смотрит с облегчением и ужасом одновременно. Соня широко раскрывает глаза. Мадина Абрамовна обрывает свою тираду на полуслове. Ее узкие, злые глаза встречаются с моими. В них я читаю не просто злорадство, но и расчетливое торжество.

Ну что, дорогая невестка, выйдешь на бой? — именно об этом она сейчас думает.

Подхожу к ней, останавливаясь на почтительном расстоянии.

— Мадина Абрамовна. Добрый день. Я слышала, вы обнаружили брак в изделии «Лепестка». Это чрезвычайная ситуация, и мы, безусловно, ее решим.

Я протягиваю руку. Она, опешив от моего слишком спокойного тона, машинально отдает мне кольцо. Я поднимаю его так, чтобы увидели все присутствующие клиенты.

— Коллеги, клиенты, прошу прощения за этот инцидент. Каждое изделие перед попаданием в витрину проходит личный контроль. Я лично проверяю каждую деталь. Это кольцо, — я поворачиваю его в лучах света, — не имеет ни сколов, ни дефектов крепления. Вы можете в этом убедиться.

Я кладу кольцо на бархатную подушку на прилавке и делаю шаг навстречу свекрови. Мое лицо — бесстрастная маска вежливости, но глаза, прямо чувствую, горят ледяным огнем.

— Что касается вашего предыдущего приобретения, Мадина Абрамовна, у нас ведется база всех покупок. Если вы предоставите чек или назовете примерную дату, мы мгновенно найдем ваш заказ в системе и проверим, была ли от вас жалоба. За все время работы «Лепестка» ни один клиент жалоб не оставлял. И претензий к качеству не имел.

По шее Мадины Абрамовны расползается красный румянец. Она не ожидала холодного, публичного отпора. Неужели после последних моих слов она не взялась за ум? Зачем это делает? Хочет, чтобы мы с Арсланом разошлись поскорее? Так и это будет. Всему своё время.

— Это… Это было давно! Я чек не сохранила! Но факт остается фактом! — пытается она парировать, но ее голос уже потерял уверенность. В нем слышна злоба, переходящая в истерику.

— Факты — вещь упрямая, — говорю, не повышая тона. — И они зафиксированы. Без чека и без записи в базе жалоб ваше заявление, к сожалению, не может быть рассмотрено как официальная претензия. Однако как владелец этого места, — развожу руками, — я ценю ваше беспокойство о качестве. В качестве жеста доброй воли я готова лично осмотреть кольцо в вашем присутствии и, если гипотетический дефект будет найден, — вернуть вам деньги. Прямо сейчас.

Я делаю паузу и окидываю взглядом других клиентов. Некоторые уже смотрят на мою свекровь с нескрываемым подозрением и неодобрением.

— Если же дефекта нет, — продолжаю, глядя прямо в ее глаза, — то, к сожалению, ваши слова попадают под статью о клевете, порочащей деловую репутацию. И мне, как хозяйке этого заведения, придется защищать его законными способами. Вы все еще хотите провести экспертизу кольца, Мадина Абрамовна?

Женщина смотрит на меня с такой ненавистью, что, кажется, воздух трещит. Но она проиграла. Публично и с треском. Сдаваться — значит признать ложь. Настаивать — значит нарваться на еще больший скандал с вызовом полиции, где ее ложь раскроется мгновенно.

— Нет, — хрипло выдыхает она, хватаясь за сумку. — Мне… у меня нет времени на это. Но вы… вы еще пожалеете!

Она резко разворачивается и, не глядя по сторонам, почти выбегает из магазина, громко хлопнув дверью.

В зале на секунду все затихают. Потом кто-то из клиенток вздыхает:

— Боже, какая неадекватная женщина.

Другой добавляет:

— Хозяйка молодец, четко все разложила.

Знали бы они степень ее неадекватности. Тем более в последнее время. Она же должна была знать, что я не позволю испортить мне репутацию. Знала, что я отвечу прилюдно так, что мало не покажется.

Оборачиваюсь к людям, не скрывая извиняющейся улыбка.

— Приношу извинения за доставленные неудобства. Пожалуйста, продолжайте выбирать. Сегодня для всех присутствующих — пятнадцать процентов скидки в качестве компенсации за испорченное настроение.

Рита, придя в себя, кивает мне с безмерным облегчением и начинает общаться с клиентами. Соня смотрит на меня… с восхищением, что ли…

Оказавшись в мастерской, обхватываю себя руками, всхлипываю. Злоба и адреналин бушуют внутри. Она снова перешла черту.

Не теряя ни минуты, набираю адвоката. Встреча, которую я постоянно откладывала, сегодня точно состоится. Развод неизбежен. И да, фотографии с побоями сохранены в нужной папке. Пора с этим покончить. Даже если это повлияет на будущее дочери…