Глава четвёртая

Дина вошла в палату и села у кровати Стёпы. Палата была платная, но обычная, уже не реанимация, к счастью. Как объяснил лечащий врач, Стёпу перевели из реанимации сегодня утром. Ему стало легче, но температура ещё держалась.

Ещё доктор рассказал, что у Степана не вирус. Помимо всех прочих болезней, у парня был саркоидоз. Бывает, что эта болезнь вообще не даёт о себе знать и проходит сама собой, но в ослабленном организме Степана произошёл сбой, и началось осложнение. Возможно, причиной сбоя стал стресс. В левом лёгком скопилась жидкость, потому провели что-то вроде операции, и теперь Стёпа был весь в каких-то трубках.

Сиделка дремала в кресле, расположенном в углу палаты. На коленях пожилой женщины лежали вязальные спицы с начатым вязанием, очки сползли на нос.

Дину впустили в палату, потому что официально она считалась родственницей Стёпы. Сан Саныч был на работе и он даже не знал, что Дина прилетела сегодня утром. Она предупредила помощников по дому и охранное агентство, а Сан Санычу решила ничего не говорить, не дёргать его лишний раз. Знала, что он и так разрывается между работой и больницей. Знала также, что он за несколько дней оформил развод с Татьяной и начал процесс по лишению её родительских прав в отношении Стёпы.

Стёпа зашевелился во сне, и Дина испугалась, что он дёрнет какую-нибудь трубку, сделает себе больно.

— Тссс, Стёпа, тихо, тихо, — Дина мягко придержала парня.

Он открыл глаза, прислушался. Стёпа видел совсем плохо, но контуры и основные цвета различал, как уверяли офтальмологи.

— Мама, — невнятно сказал он вдруг.

— Мама, мама, — успокоила его Дина, погладив по голове.

Он поймал ладошками её руку, ощупал. Понял, что не Татьяна, как определила Дина, но всё равно успокоился и улыбнулся.

Дина отпустила сиделку домой поспать. Еда и термос были приготовлены заранее, потому Дина сама осталась дежурить возле Стёпы. Пока он не спал, она рассказывала ему о поездке в Питер, о дожде и ветре, а потом начала говорить о том, что скоро у Стёпы появится маленький брат или сестра.

Он внимательно слушал и, казалось, многое понимал. Иногда снова брал руку Дины в свои ладони и повторял:

— Мама.

Сан Саныч приехал через несколько часов. Когда Дина увидела его, сначала даже испугалась: постарел лет на десять, почернел, осунулся, под глазами тени, небритый.

Сидел рядом с Диной, молча смотрел на неё. Эмоций в его взгляде было очень много, и Дина решила не пытаться определить, чего больше, потому что эмоции были неоднозначные, даже контрастные.

— Доктор сказал, что Стёпка выбрал тебя матерью, — всё же заговорил он негромко, чтобы не разбудить сына. — И у него сразу температура нормализовалась наконец-то. Зачем ты прилетела? И почему не предупредила? Я бы встретил.

— Вообще-то я прожила в этом городе двадцать лет, и у меня здесь дом, если ты забыл, — возмущённо зашептала Дина. — Захотела и прилетела, имею полное право. А не предупредила, потому что я не королева, чтобы меня встречать. У тебя и без этого дел хватает.

— Захотела и прилетела, потом так же захочешь и улетишь. Или уедешь. Машина-то твоя там осталась, в твоём городе. Ты уедешь, а мы со Стёпой останемся.

— Ошибаешься, машина здесь, её пригнали. И тот город давно не мой. Я живу здесь, понятно? — Дина сузила глаза. — То есть, ты меня осуждаешь за то, что я уехала тогда, два месяца назад?

— Я не осуждаю. Но и не хочу, чтобы Стёпка к тебе привыкал. Ты умная, чуткая женщина, Дина, и должна всё понимать. Так что покинь, пожалуйста, палату. Мы позже с тобой увидимся и как следует поговорим.

Дина вдруг разозлилась на Сан Саныча. Ах, вот как! Он уже всё решил за неё, приравнял её к своей бывшей жене!

— То есть, чтобы провести со мной время в определённом смысле я гожусь, а в палате Стёпы находиться недостойна? Да, Саша?

— Дина, — прикрыв глаза, устало заговорил Сан Саныч. — Прошу, давай не будем. Просто поезжай домой. Если Стёпу ещё раз предадут, он не выдержит. Не приучай его к себе!

— Хватит решать за меня, на что я способна, а на что нет! — зашипела Дина. — И делать из меня предательницу! Я всё понимаю, но всех под одну гребёнку, Саша?!

— Не под одну гребёнку! Просто для тебя это несерьёзно! Ты не понимаешь, что это за жизнь, Дина! Ты не готова к такому!

— Где уж мне понять! — Дина злилась всё сильнее. Гормоны опять начали шалить. — Я же предатель.

— Не передёргивай, Дина, я такого не говорил. Всё, поезжай, пока Стёпа не проснулся. Я потом приеду к тебе. Уходи, пожалуйста!

— Значит, жениться на мне ты не намерен?! Для этого я не подхожу? Кастинг не прошла?!

— Дина! Хорош издеваться. Иди. Иначе я приглашу сотрудников охраны.

Метнув на Сан Саныча огненный взгляд, Дина встала и быстро вышла из палаты, не хлопая дверью, а очень аккуратно закрыв её. Едва Дина оказалась в коридоре, из её глаз хлынули слёзы обиды. Она быстро пошла к выходу из крыла, почти побежала. Однако на полпути резко остановилась и повернула назад.

Ну уж нет! Ему не удастся ввести её в заблуждение и выгнать. Сан Саныч просто очень устал. А ещё он панически боится за Стёпу, и это понятно. Но Дина с этим разберётся. Она научит строптивого Сан Саныча принимать её всерьёз! Он ещё не знает самого главного. Развоевался тут! Раскомандовался. Всё за всех решил наперёд.

Дина устроилась на одном из стульев, стоявших у стены. Сидела так, что если двери в палату откроются, её, Дину, не будет видно из-за этих дверей.

Через пару минут двери из палаты распахнулись, и в коридор буквально вылетел Сан Саныч. Закрыл двери, не заметив Дину, и бросился бегом в сторону выхода из крыла.

Дина поняла, что кинулся ей вдогонку.

— Беги, беги! Опомнился, да? Ну ничего, тебе полезно пробежаться, встряхнуться немного, — тихо сказала Дина, чтобы никто не услышал случайно, как она говорит сама с собой.

Едва Сан Саныч скрылся в коридоре, Дина вернулась в палату и села у кровати Стёпы. К счастью, он по-прежнему мирно спал. Дина осторожно коснулась губами его лба: температура была в норме. Через полтора часа должна вернуться сиделка. Хотя Дина никуда не спешила.

Сан Саныч вернулся быстро, как Дина и ожидала, ведь Стёпу нельзя надолго оставлять одного, даже спящего. Дина видела, как лицо Саши просветлело и преобразилось, едва он понял, что она никуда не ушла.

— Думал, от меня так просто отделаться? — улыбнувшись, прошептала Дина. — Не на ту напал. Знаешь, как у Высоцкого? «Там шпионки с крепким телом, ты их в дверь, — они в окно!».

Сан Саныч сел на стул рядом с Диной, потянул её за руку, заставил встать и усадил к себе на колени. Прижал Дину к себе, гладил её волосы. Руки его слегка дрожали, и Дина вновь испытала острый приступ сочувствия. Почему на его долю выпало столько испытаний? Он добрый, честный, благородный, порядочный, сильный, волевой. Он никому не причинил зла, никого не предал.

Хватит. Пора брать ситуацию в свои руки. Стёпе нужна мать, а Сан Санычу — бескорыстно и преданно любящая его женщина. Родной матерью Стёпе она стать не сможет, но способна окружить его заботой и лаской. А душу Сан Саныча придётся долго отогревать и врачевать. Дина знала, что он любит её, но не может довериться до конца. Он привык жить в состоянии стресса, форс-мажора и недоверия. Она заслужит это доверие, Сан Саныч поймёт, что Дина — такая же, как он. Она тоже умеет любить и никогда не предаёт близких и любимых. Да, запуталась, поехала куда-то, возомнила, что может вершить чужие судьбы. Слава Богу, спесь слетела быстро. Как-то резко стало понятно, где главное, а где второстепенное.

— Я думал, ты убежала. Выскочил на улицу, а тебя нет нигде. Расстроился.

— Расстроился? Куда больше?

— Оказывается, можно больше. Когда понял, что своими руками тебя оттолкнул.

— Вот что. С сегодняшнего дня больницу я беру полностью на себя. Ты приходишь, чтобы навестить, ненадолго. А потом домой и спать. Всё остальное время здесь буду дежурить я. А по ночам сиделка. Сейчас ты поедешь домой и ляжешь спать. Ясно? Прости, но ты похож на развалину! Тебе необходимо больше отдыхать.

— Ничего подобного. Внесённые тобой поправки вступят в силу с завтрашнего дня. А сегодня мы дождёмся сиделку и уедем вдвоём ко мне домой. Там и проверим, насколько я похож на развалину. Ведь именно сегодня я жутко боюсь спать один.

— И часто с тобой такое бывает, Сан Саныч?

— Дина, мы же договорились! Не называй меня так!

— Прости, Саша, — Дина коснулась губами небритой щеки. — Так ты не ответил на мой вопрос.

— Часто ли? Всегда, когда вижу тебя. Как тебя увижу, так сразу боюсь спать один.

— Думаешь, я смогу всех бабаек разогнать?

— Конечно! Ты вон какая боевая, как на меня сегодня шипела, как возмущалась.

— То ли ещё будет, Саша! Лучше мне не перечь!

— А что ты говорила о женитьбе? Я не мог ослышаться.

— Ты и не ослышался.

— Ты сделала мне предложение?

— Вот именно. И теперь жду встречного предложения.

— Оно не заставит себя долго ждать, Дина! Вот только побреюсь и сразу сделаю предложение. Так, как положено. По уму.

— Договорились, — Дина погладила Сан Саныча по щекам, легко коснулась его губ своими, и он тут же перехватил инициативу.

Они целовались, пока у Дины не порозовели обычно бледные щёки и чуть припухли губы.

— Прости меня, Дина! Я наговорил тебе сначала ужасных вещей.

— Я всё понимаю, Саша! И хоть говорят, то осуждать других нельзя, иногда удержаться очень трудно.

— Таня так и не смогла выйти нормально из послеродовой депрессии, а неприятие ею Стёпы усугубило всё. Она ведь не была такой раньше! Я много раз пытался уговорить её обратиться к специалистам, но она и слушать меня не хотела. Сама же выжидала удобного случая, чтобы уехать от нас, оставить семью. Но теперь пути назад нет, даже не думай переживать об этом, Дина! Я на пушечный выстрел не подпущу её ни к Стёпе, ни к нашему дому.

— Я нисколько не сомневаюсь в твоей честности, Саша!

Увлечённые разговором, они не заметили, как Стёпа начал просыпаться.

— Мама? — тревожно и довольно громко позвал он.

— Мама здесь, — успокаивающе сказал Сан Саныч и пожал руку сына. — Здоро́во, Степан!

Стёпа улыбнулся.

— Мы здесь, рядом, Стёпа! — Дина тоже погладила мальчика по руке.

— Братик?

Дина вспыхнула. Она почему-то не думала, что Стёпа так ухватится за новость о пополнении в семье. Сан Саныч с интересом наблюдал за лицом Дины.

— То есть, ты голосуешь за брата, Стёпа? Знаешь, а я согласна с тобой.

— Вижу, вы уже неплохо спелись, и у вас даже появились секреты от меня?

Глаза Сан Саныча светились так, что Дина не могла отвести от них взгляда.

* * *

— Всё, к выписке, — в палату заглянула улыбающаяся дежурная акушерка. — Можете звонить родным, предупредите, что вас можно встретить.

— Спасибо, — кивнула Дина. Она уже давно позвонила, почему-то была уверена, что их сегодня отпустят. — А фотограф придёт? Мы записывались на альбом.

— Записывались? Значит, придёт. Она уже где-то здесь, в одной из палат фотографирует. Можете пока принарядиться, — акушерка скрылась за дверью.

— Как она хорошо сказала: позвонить родным. Родным. Правда, Женечка? — спросила Дина у младшего сына, который появился на свет четыре дня назад.

У Жени были светлые, почти белые волосы и голубые глаза. Уже сейчас было понятно, что сын похож на отца. Глаза, скорее всего, со временем станут тёмно-серыми, как у Сан Саныча, брови и ресницы — чёрными, а волосы — жёсткими и приобретут пепельный оттенок.

Был конец мая, погода стояла тёплая, но не жаркая. Дина приготовила для Жени на выписку мягкий тёплый костюмчик и очень тонкое одеяло. Пока меняли подгузник и надевали костюм, пришла фотограф, запечатлела Женечку во всех ракурсах и сказала, что будет ждать внизу, сделает ещё несколько снимков при выписке. Затем альбом привезут прямо домой, а фотографии в электронном виде отправят на почту.

Женечка родился точно в срок, день в день, чем очень обрадовал всю семью. А то Дина уже всерьёз переживала за мужа, ведь он был сам не свой, боясь повторения того, что случилось когда-то со Стёпой.

Прошлой осенью они поженились сразу, как только Стёпу выписали из больницы. Из гостей на церемонии присутствовал только Стёпа: он был сразу и представителем от семьи, и гостем. Дине и Сан Санычу не хотелось никакого шума вокруг их свадьбы, никакого пиара. Единственное, чего им всем хотелось, — это тихое семейное счастье и спокойствие.

Увидев, что дисплей смартфона светится, Дина ответила на вызов.

— Дина, ты куда пропала, почему трубку не берёшь? Чёрт возьми, я тут с ума схожу. Мы внизу по Стёпкой, ждём вас.

— Саша, и я рада тебя слышать! Телефон на беззвучном режиме, прости. Через пять минут будем, Женю я уже нарядила.

…Она сразу увидела по лицу Сан Саныча, как он взволнован. И хотя он приходил к ней в послеродовую, держал сына на руках, рассматривал, говорил с ним, сейчас протянул к Женечке руки так, словно брал его впервые. Прижимая сына к себе, поцеловал Дину.

— Я уже говорил тебе спасибо? И что я люблю тебя? — тихо спросил, глядя в глаза.

— Говорил, но как известно, повторение — мать учения, чёрт возьми!

— Не чертыхайся, любимая, тебе не идёт. Тем более, ты мать троих детей.

— Ага. Анюта звонила утром, чуть не плачет. Очень хотела присутствовать на выписке, но у неё сессия вот-вот начнётся.

— Да, нам она тоже звонила, жаловалась. Со Стёпой поговорила.

Фотограф сделала несколько снимков — запечатлела Сан Саныча с Женей на руках. Дина тем временем подошла к Стёпе, который, сидя в коляске, держал большой букет, предназначавшийся Дине. Тот, что был для персонала, уже вручили. Дина обняла Стёпу и поцеловала в щёку. Он уже давно называл её мамой, а её по-прежнему это трогало до слёз. И когда только гормоны перестанут шалить?

Или дело вовсе не в гормонах?

Дина взяла букет, а Сан Саныч дал Стёпе подержать маленького брата. Сам стоял рядом, подстраховывал. Фотограф сделала ещё несколько снимков, общих.

— Аня, — сказал Стёпа.

— Да, Стёпа, обязательно! — улыбнулась Дина. — Скоро Аня приедет, и мы обязательно сфотографируемся все вместе, всей семьёй.

Конец