Глава 29

— Я простил тебя, осознав, что моя жизнь начала меняться к лучшему. Возможно, всего этого не случилось бы, если бы ты тогда не ушла. Ты поступила несправедливо, но это сделало меня сильнее и лучше. Этот опыт изменил меня, — Смирнов говорил спокойно, но с оттенком горечи в голосе. Он посмотрел на меня, затем отвернулся, будто не хотел, чтобы я видела его эмоции.

— Разве это значит, что...

— Для тебя мои слова ничего не изменят, — перебил он, не давая мне договорить. — Ты родила мне дочь, и это самое важное, что ты могла для меня сделать. Но я не могу притворяться, что все осталось как прежде. — Его голос был жестким, но в глазах промелькнула тень боли.

— Почему? — спросила я, ощущая, как внутри что-то обрывается.

— Потому что ты сделала свой выбор, — он снова посмотрел на меня, и в его взгляде читалось нечто большее, чем просто обида. — Ты выбрала не меня.

— Ты говоришь так потому, что все еще любишь меня? — неожиданно вырвалось у меня. Я не собиралась задавать этот вопрос, но слова сами слетели с моих губ.

Смирнов растерялся. Его лицо изменилось, в глазах мелькнула боль, словно он сам не ожидал услышать эти слова. Он замолчал, будто обдумывая ответ, затем быстро взял себя в руки и рассмеялся, но этот смех звучал неестественно.

— Нет, конечно, — сказал он, стараясь вернуть контроль над ситуацией. — Мы не виделись пять лет...

— Пять лет? — я не поверила своим ушам. — Ты приезжал в Москву? Когда?

Смирнов оказался в тупике.

— Ну или сколько там времени прошло... — он попытался уклониться от ответа, но я не собиралась отпускать эту тему.

— Дим, — я сделала шаг вперед, пытаясь поймать его взгляд. — Ты приезжал? Почему?

— Да, — он наконец поднял на меня глаза, в которых читалась усталость. — Я хотел забрать дочь.

— Передумал? — спросила я, чувствуя, как во мне нарастает злость.

— Не имеет значения, — он отмахнулся, словно ему было безразлично. — Я устал.

Смирнов встал с дивана и направился к двери. Я остановила его, схватив за запястье. Мое сердце бешено колотилось, но я старалась не показывать своих эмоций.

— Кристин, если хочешь нормальных отношений, прекрати, — сказал он с холодной решимостью в голосе. — Я предупредил.

Он вырвал свою руку и вышел из комнаты, оставив меня в одиночестве. Я стояла, чувствуя, как слезы текут по моим щекам.

Я сидела в полной тишине, рассматривая звездное небо. Слова Смирнова о его приезде в Москву не давали мне покоя. Вдруг всплыло воспоминание, которое я раньше считала чудом. Сорвавшись с места, я пошла на поиски Димона.

Войдя в спальню, я сразу спросила:— Тот пакет с вещами и обувью для меня... Это же твоих рук дело, да?

Димон замер, снимая футболку. На мгновение он остановился, глядя на меня.

— Была зима, — начала я. — Я работала в газете и едва сводила концы с концами. Сэм, как назло, резко выросла из всех вещей. Я купила ей новый комбинезон, теплые сапожки... А сама продолжала ходить в тонком пальто и кедах.

В тот день мне показалось, что я увидела тебя с отцом в вагоне метро. Было раннее утро, и я подумала, что либо еще не проснулась, либо все еще скучаю по тебе...

Я замолчала, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Смирнов внимательно смотрел на меня, а я — на кубики на его животе.

— Вечером под дверью оставили пакет с вещами и конверт с деньгами, — продолжил я.

Воспоминания нахлынули на меня. Я вспомнила, как думала, что пора возвращаться домой, что жить в Москве без собственного жилья нереально. У меня не было денег на оплату счетов, и я отчаянно молилась о чуде.

— Это была инициатива моего отца, — сказал Димон. — Он уже тяжело болел, и мы ездили на лечение. Случайно встретив тебя в метро, он взял с меня слово, что я помогу тебе. Твои родители подсказали адрес.

— А работа в редакции? Они сами позвонили. Я была так счастлива, что не сразу поняла, что никакого резюме им не отправляла.— спросила я, не веря своим ушам.

— Я лишь уговорил гендиректора дать тебе шанс. Если бы ты не справилась, тебя бы уволили. Но ты справилась.

— Господи, Дима, я такая дура!