Глава 36

Я проснулась от сильной головной боли, и мне было страшно открывать глаза. Медленно отвернув голову от яркого солнечного света, я заметила, что цвет стен изменился с бежевого на серый.

Мужская спина. Странно. Очень странно.

Вспышка воспоминания отозвалась болью, и я попыталась собрать мысли в кучу.

Смирнов целует меня, уводит за собой в комнату...

— Черт, — вырвалось у меня.

— Если хочешь незаметно свалить, у тебя есть пять секунд, — раздался голос.

— Я слишком много выпила для этого. Придется испытать стыд не отходя от кассы.

Смирнов обернулся с улыбкой, которая подтверждала, что все, что было между нами, не ошибка. Его глаза светились теплотой, а в них читалось что-то большее, чем просто веселье.

— Вчера ты уверяла, что все под контролем: максимум удовольствия, ноль осуждения. Кажется, так ты говорила, — сказал он, слегка наклонив голову.

— Господи, мне и так плохо, а ты издеваешься, — я попыталась улыбнуться, но получилось натянуто.

— Па-ап! Па-па! — голос дочери звучал все громче, это означало, что она вот-вот ворвется в спальню.

Я стыдливо спряталась под одеяло. Димон, смеясь, был готов сдать меня Серафиме.

— Солнце мое, я не одет, стой где стоишь, — крикнул он, натягивая шорты.

Я с облегчением выдохнула. Надо вспомнить, что вчера было. Почему Димон решил простить меня? Почему он такой довольный с утра?

Катюха. Мы провели отличное мероприятие в кафе. Авторы которые собрались для обмена опытом, умеют веселиться! Потом мы решили отметить это дело, но позвонил Роман, и подруга уехала. Тут-то я и позвонила Димону. Мы, пили шампанское и долго болтали, сидя на пляже. А потом я его поцеловала...

Я!

Блин, как стыдно.

Откинувшись на подушки, я закрыла глаза и медленно, кадр за кадром, вспоминала наш с Димоном вечер.

— ...Как тебе жизнь в столице? — спросил он, закинув камушек в море. Тот, как всегда, плавно коснулся воды, прежде чем исчезнуть.

Я вздохнула.

— Первый год был самым тяжелым. Я по наивности думала, что раз у меня есть приглашение на работу и жилье, которое я удачно забронировала, пока мы ехали в поезде, то все будет отлично. Но никто не готовил меня к деталям. Чтобы добраться до работы, мне приходилось вставать в четыре утра. Регистрация, оформление в детский сад — отдельный квест.

— Почему не вернулась домой? — его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась настойчивость.

— Чтобы признать, что я поступила глупо? Нет, Дим, у меня была мечта — жить в Москве. Помнишь, как я радовалась, узнав, что поступила в МГУ? Тогда я отказалась от престижного вуза, узнав о беременности, но душа ждала момента, когда я смогу уехать.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла понять.

— Кристин, хочешь правду? Только не обижайся, — сказал он, и я горько кивнула, закидывая в рот виноградинку.

— Ты могла сказать мне, как сильно тебя тянет в Москву. Мы могли поехать вместе. Я мог бы остаться с Серафимой дома и отпустить тебя, дать возможность попробовать. Семья так устроена, делать так, чтобы каждому было хорошо. Но ты решила сбежать ночью, словно я психопат неадекватный. Пряталась, не брала трубку, игнорировала сообщения...

— Прости, я была такой дурой. Уже не один раз судьба наказала меня за это, — прошептала я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

— Я любил тебя больше жизни, а ты... — его голос дрогнул, и он отвернулся, глядя на море.

Я больше не могла это слышать. Боль в его голосе разрывала мое сердце.

Теперь все стало на свои места, а его поведение последние два месяца — подарок свыше. Любой другой просто бы послал меня к черту, отсудив опеку над дочерью.

Наклонившись, я поцеловала Димона. Он сначала ответил на поцелуй, а потом замер, словно у него была кнопка выключения эмоций.

— Нам пора возвращаться. Сэм слишком долго одна дома, — сказал он, вставая на ноги и собирая в бумажный пакет остатки нашего вечера.

Слезы, застывшие на моих глазах, размывали картинку происходящего. Схватив плед и босоножки в руки, я практически побежала за ним. Надо ли говорить, что мы ехали в полной тишине. Вытирая мокрые щеки рукавом, я твердила себе, что заслужила все, что сейчас между нами произошло. Он не простит, слишком больно.

Оставшись наедине с собой, я дала волю чувствам. Слез было столько, что казалось, мои глаза будут красными ближайший месяц. Спустя какое-то время я успокоилась и решила, что страдать — это не мое.

Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Серафиму и Димку, вошла на кухню в поисках чего-нибудь успокоительного, я помнила, что в холодильнике оставался торт, который передала нам мама.

Смирнов стоял у открытого холодильника с графином сока в руках. Заметив меня, он ничего не сказал. Я подошла и протянула руку к пластиковому контейнеру, заметив недопитую бутылку вина, демонстративно забрала и ее.

Включив подсветку над кухонным фартуком, налила в бокал немного вина, отрезала кусок торта, убрала лишнее в холодильник. Смирнов, все это время молча наблюдавший за мной, молчал.

Что он мог сказать? Как я прекрасно выгляжу в лифчике и шортах? Вряд ли.

Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала его горячее дыхание. Я боялась пошевельнуться, чтобы не спугнуть. Димон сначала поцеловал мое плечо невесомым, как прохладный летний ветер, поцелуем. Потом разрешил своим рукам коснуться моего тела, я прижалась к нему спиной, чувствуя, как желание близости поднимается по моему телу, оставляя ожоги. Развернув меня лицом к себе, накрыл мои губы горячим поцелуем, от волнения я не могла поверить, что все это не моя фантазия.

Смирнов взял меня за руку и повел за собой в спальню…