Глава 21.

Утром просыпаюсь первой.

Тихонько крадусь на кухню и немного удивляюсь, когда никого там не нахожу.

Почему-то мне казалось, что здесь обязательно столкнусь с добродушной теткой, которая готовит для Казбекова.

Ну или с надменной экономкой, которая начнет задавать неудобные вопросы.

Видимо, мамины любимые сериалы прочно засели в моем сознании.

Там же именно так всё и происходит. А я их насмотрелась, скучая вечерами, и теперь по-другому представить жизнь миллионеров не получается. Хотя откуда бы мне знать, как на самом деле они живут?..

Вот и приходится моему воображению опираться на кадры из телевизора.

Но я рада, что никого чужого в квартире нет.

Спотыкаюсь об эту мысль. Это что получается, Казбекова я к чужим не причисляю?

Смущаюсь, хотя никто не мог слышать эти неправильные ощущения.

«А вообще этому есть разумное объяснение. Он как-никак отец моего ребенка», - нахожу эту логичную причину своего подсознательного отношения к Булату и выдыхаю.

Ставлю чайник и радуюсь, как ребенок, когда обнаруживаю, что для блинов на кухне есть в принципе всё, что нужно.

Алька очень избирательна в еде. Но блинчики на завтрак вполне подойдут.

Так успокаиваюсь, что аж пританцовываю, напевая себе под нос, пока готовлю дочке любимое угощение. И настолько увлекаюсь, что почти забываю на пару минут, где нахожусь.

Поэтому, повернувшись и встретив взглядом огромную мужскую фигуру, обнаженную по пояс, издаю громкий писк.

Всплескиваю руками, задеваю сковородку, сдавленно мычу, ощутив ожог, и мне остается только радоваться, что не опрокидываю посуду.

Шлепаюсь попой на стул и обиженно зыркаю в сторону Булата.

Он вздыхает и, оттолкнувшись от косяка двери, медленно приближается.

Смотрю на это во все глаза. Головой качаю.

Эта гора мышц, поигрывающих под загорелой кожей, ко мне не подойдет!

- Стой там! – выставляю руку.

- Ты обожглась, - хмурится Булат.

Сосредотачивает взгляд на моих пальчиках и сводит на нет расстояние между мной и собой. Еще и смотрит на меня с упрекающим выражением глаз. Головой качает.

- Ну? И что это было? – спрашивает так, словно я от нечего делать сальто затеяла на его кухне исполнять!

- Это была готовка завтрака, пока ты не пришел и всё не испортил, - фыркаю, механически помещая ноющий палец в рот.

- Вообще-то я здесь живу, - Булат провожает мои действия потемневшим взглядом. Мрачнеет на глазах. И я замечаю, как дергается его кадык.

Это как кнопка пуска на мне отражается! Подрываюсь с места, чтобы охладиться. В смысле, чтобы сунуть руку под холодную воду.

Но вместо этого меня как будто утюгом прикладывает! То есть я задеваю Булата, который и не подумал отойти. Скольжу по его горячей коже плечом, которое и через тонкую ткань собственной одежды чувствует исходящий от мужчины жар. И снова едва не взвизгиваю.

Сдерживаюсь, конечно. Так что снова непонятный звук вместо крика издаю.

- Что за странное пищание из тебя вырывается? – разумеется, Казбеков не мог оставить этот факт без внимания!

Чиркаю по нему осуждающе глазами. И всё-таки отхожу к крану. С наслаждением подставляю пальцы под прохладную струйку воды. Даже глаза прикрываю на секунду.

- Это во мне инстинкт не шуметь срабатывает. Аля еще не проснулась. А я привыкла приглушать все звуки в такое время, - объясняю Казбекову, который слишком близко стоит от меня.

Я его всей поверхностью спины чувствую.

И по ощущениям он сейчас сильнее огнем пышет, чем его навороченная электроплита.

- Хороший рефлекс, - хвалит Булат своим слегка подхрипловатым голосом. Он у него с спросонья, наверное, такой. – Полезный, - вибрирует его дыхание позади меня.

Кожа спины гореть начинает. Если ее сейчас под кран вместо руки поместить, шипение характерное слышно будет. Как от раскаленной поверхности.

Столбенею мгновенно. Понимаю, что, если повернусь, то лицом к лицу с Булатом столкнусь.

- Пройди, - требую тихо, но твердо.

- Не могу. Не получается, Снегурка, - просевшим голосом признается он. – Всю ночь о тебе думал…

- Мама, а почему я не в пижаме с единорожками? На мне майка просто, – заставляет нас голос Али отлететь в стороны друг от друга. – Ты забыла взять мою пижаму? Мама, – Звездочка у меня с отцовским характером.

Вот и упреки у нее чуть ли не прокурорским тоном получаются.

От такого волей-неволей начнешь оправдываться:

- Я же не знала, что мы в гостях у дяди останемся, - показываю головой на Булата. – Нам с тобой еще повезло, что я по старой привычке всегда с собой сменную одежду для тебя беру. Как, когда ты маленькой совсем была.

И, кажется, тут и мне удается одолжить интонации обвинителя. Потому что последние фразы я буквально чеканю, буравя глазами Казбекова.

Пусть слышит, каким неудобствам он нас подверг.

Альбина сразу же перенимает мой настрой. И тоже смотрит на хозяина дома недобро.

И я уже раздумываю, не пора ли начинать волноваться, что я дочь заранее против него настраиваю, как выясняется, что причина Алькиного прищура совсем в другом.

- А ты почему так смотрел на маму? – прилипает у меня язык к небу от ее строгого вопроса.

А вообще, да.

Я и сама недоумеваю, что это нашло на моего фактического босса?

Так заработался, что женщин давно к себе не водил? Вот и готов даже на презренную бывшую кинуться?

Или у Булата какой-то гештальт касательно меня незакрытым остался?

Может, его маман так скоропалительно сфабриковала причины для его помолвки с Сабиной, что парню пришлось порвать со мной раньше, чем он сам планировал.

Наиграться не успел.

От всех этих мыслей вскипать начинаю. Уже и на сковородку опасно кошусь, представляя, как бы она удачно могла кое-кому на макушку приземлиться…

Однако Казбеков и сам дар речи, видимо, потерял.

У него брови синхронно подпрыгивают на лоб. И рот раскрывается, чтобы издать нечленораздельные шумы.

- Кхм… э-э…- тушуется эта акула бизнеса перед крошечной девчушкой с молочными зубиками. – А как я смотрел? – проседает его голос на выдохе.

- Время тянешь, Казбеков? – смешок сам по себе вылетает из меня, наблюдающей за этим неординарным допросом.

Альбина насупливается. Присматривается к Булату, смешно подбоченившись и глазки сузив.

И выдает:

- Как будто кушать очень хочешь.

И, кажется, я слышу, как челюсть ее папаши стукается о мраморную столешницу.

Самой мне тоже так неловко еще в жизни не бывало! Прокручиваю в голове происходящее минутами раньше. И пытаюсь быстро оценить, что Аля могла видеть. Как понять…

Но, кажется, в данный момент передо мной другая задача поставлена.

Мне ошарашенного Булата спасать надо.

Потому что Альбина уже в атаку на него пошла.

- Признавайся! – наступает на растерянного Булата моя дочурка. – Ты хотел съесть мои блинчики, да?!

И мы с Казбековым дружно выдыхаем.

А в следующий миг наши облегченные выдохи превращаются в задорный смех.

- Она про блины, - отмирает Булат. – Это, - улыбается, отступая на безопасное расстояние от тарелки с высокой башней, на которую претендует моя маленькая воительница. – Это было жестко, - коротко смеется он.

И я улавливаю в его взгляде четкое одобрение.

- Но так со взрослыми говорить не следует, - запоздало просыпается во мне мама. – Мы в гостях у дяди. И это он нас угощает сегодня.

- Но готовила же ты, - продолжает спорить Альбина, хотя я уже вижу, что она задумалась. – А ты моя мама! Значит, блинчики тоже мои.

- Потому что сам я не умею их готовить, - удрученно сообщает Казбеков и придвигает Альке стул. – Присаживайся, воительница, - вздрагиваю оттого, что он называет ее так же, как и я в своих мыслях. – Если буду хорошо себя вести, поделишься блинами?

Альбина морщит носик. И через пару секунд согласно кивает.

- У тебя рыбки есть, - говорит и сама принимается накладывать в тарелку Булата блинчики.

Видимо, это она весомый аргумент в его пользу вспомнила.

А я смотрю на эту картину, которая еще два дня назад даже в фантазиях бы меня не посетила, и понимаю, что становлюсь очень и очень уязвимой.

Казбеков как-то очень аккуратно отобрал у меня броню, за которой я от него пряталась. И теперь мне совсем непросто придется.

Хотя… а когда мне было легко?..