Глава 29.

Я отказалась переезжать в квартиру Булата.

И была потрясена тем, что он не стал давить на меня. Не угрожал забрать с собой исключительно Алю и нанять ей няню взамен матери. А просто предложил купить нам отдельное жилье.

- Ты и вправду считаешь меня таким чудовищем? – охрипшим голосом спросил Булат, когда я не сумела сдержать удивления. – Думала, я разлучу Алю с мамой? Наверное, я это заслужил.

И я бы хотела разубедить его. Вот только этот мой порыв был продиктован скорее природной эмпатией.

А разумом я понимала, что не готова так скоро таять.

Казбеков, просящий прощение – это что-то противоестественное.

Но фактически и такое нереальное явление мне вскоре встретилось на жизненном пути.

Так что я услышала эти заветные слова еще до того, как пришли ответы анализов. Разумеется, с теми самыми девяносто девятью и сколькими-то сотыми процентов, которые подтверждают отцовство.

Конверт с результатами Булат открывал при мне. И я видела, с какой благодарностью он возвел глаза вверх.

Ему хотелось этого. Альбина что-то отперла, нечто закрытое глубоко в душе этого стального человека.

Однако была и горечь. Ведь получалось, что невзирая на все красивые слова в мой адрес, он всё еще сомневается.

И умом я понимала, что человек, привыкший даже факты перепроверять, не может измениться в одночасье. Но где-то там, обиженная девушка в моей душе хотела, чтобы отец моей дочери разорвал конверт. И, не читая ответов, принял Альку.

Однако, с другой стороны, мне приходилось признаваться себе, что я бы и сама не смогла жить, не прояснив всё на все сто процентов.

Я бы всегда приглядывалась к Казбекову и искала в нем намеки на сомнения в своем отцовстве.

Вдобавок логичная часть меня шептала, что если я требую от Булата такой безоговорочной веры в правоту моих слов, то и сама могла бы пойти на уступку. То есть дать ему шанс.

Прошло уже больше месяца. Казбеков купил нам квартиру. Небольшую, но в хорошем районе. Мне и Але. Точнее, только Альбине. Поскольку я бы ни за что не согласилась на такой подарок.

А дочери – почему бы и нет?

- Просто прикинь приблизительную сумму моего заработка, Лида, - отбил Булат одним резонным замечанием все мои возражения, - и посчитай, сколько алиментов я задолжал дочери. Считай, ты и Евгения Петровна просто гостите у внучки. Это же лучше, чем если бы я нанял дочери целую бригаду нянек и гувернанток, лишив ее родного тепла? – не упустил он, конечно, возможности ущипнуть меня моими былыми страхами.

Я больше не считаю, что Булат мог бы отобрать дочь у матери.

Но едва зарождающегося доверия между мной и папой Альбины недостаточно для того, чтобы я сразу смогла впустить его обратно в сердце.

Однако Казбеков верен себе и тут. Он твердо намерен вернуть себе не только дочь, но и любимую женщину.

Хотя последнее и вызывает во мне сильные приступы скепсиса.

- Это потому, что для тебя всё изменилось за очень короткое время. Нас внезапно вновь столкнула судьба. И вот я уже не только дочь на руках носить готов, но и ее необыкновенную мамочку, - вкрадчиво поясняет мне Булат, не обращая внимания на то, как убежденно я качаю головой. – Но ты просто не видишь всей картины, Снегурка. А в ней я никогда и не переставал тебя любить. И хотеть себе. Меня жестоко обманули. И я подвел тебя. Но стоило снова увидеть… Лида, мне крышу от тебя рвет. Ты не видишь, что творишь со мной? – его хриплый шепот отдается в ушах, забираясь под кожу.

Мама и Аля давно уже спят, а он всё никак не уедет в свои люксовые апартаменты.

Мы стоим в коридоре. И меня зажали между стеной и высоченным гардеробным шифоньером. Ну а прямо передо мной возвышается другой «шкаф». И опаляет мне лицо и шею своим жарким дыханием.

- Да, Булат. Вот именно что слишком быстро. Я так не могу, - задыхаюсь от его неистового напора. И запаха, что всегда кружил мне голову.

Он смотрит, как одержимый. Будто я последний глоток воды на планете. Но уступить ему, значило бы перечеркнуть себя.

Булата обманули. Но и меня тоже. Он не готов прощать тех, кто подсунул ему ложные данные обо мне. Даже с матерью они сейчас практически не общаются.

А я? Как я могу сразу принять с раскрытыми объятиями того, кто солгал мне? Предал. Пусть даже он самый желанный на свете мужчина.

- Тебе завтра принесут еще какой-то поклеп на меня, что будет тогда? – задыхаясь от нашего общего вожделения, пропитавшего воздух, спрашиваю я.

- Никогда, Лида! Дай мне шанс доказать тебе это! Ты же и сама знаешь, что я больше никогда не совершу такой дичи, - рычит утробно, смыкая раскрытые губы на моем подбородке. Это не поцелуй. Скорее, какой-то одичалый полу-укус возбужденного до исступления мужчины.

- Так не совершай, Булат. Услышь меня тогда! Если ты продолжишь давить, я сама себе никогда не прощу. Это будет не моё решение, понимаешь?

- Время, значит? Тебе нужно время? – почти задыхаясь от бурлящих в нем эмоций, спрашивает Булат.

- Да, дай мне время подумать, - пусть так.

«Пусть назовет это «временем», - думаю про себя. Главное, чтобы ушел. Иначе я сама себе не принадлежу в его присутствии.

И Казбеков уходит. Уже в который раз…