Глава 15

– Выпустить? – повторил Макон, багровея от моих требований. – Не перегибаешь ли ты палку, Марина?

– Нет, – ответила я. – Оглянись вокруг, Макон. Вы больше не будете убивать чужестранок. Поэтому выпусти их из клеток, в которых вы держите их словно животных. Они люди, Макон. Пусть без магии и без второго облика, но такие же живые, как и вы. И они достойны другой участи!

Макон скрипнул зубами.

– Я должен доставить их в Чертог.

Он продолжал держаться за устои прошлого, оно и понятно. Особенно, если учесть, что будущее не было таким уж благоприятным по отношению к Этель.

– Нарушив сегодня правила, ты не предашь королеву, Макон, – тихо сказала я. – Твоя верность заключается не в том, чтобы мучить других женщин ради нее. Ты ведь это знаешь.

Кремниевый на миг прикрыл глаза.

– Годами именно в этом и заключалась наша преданность Трону, – проговорил он, едва слышно. – Думаешь, мало было тех, кто не желал подчиняться законам? Кто не хотел убивать истинных? Таких сразу обвиняли в предательстве и казнили. У Этель не было другого выхода… Теперь же ты предлагаешь мне примкнуть на сторону буревестника и считаешь, что королева простит мне этот шаг?

– У нее не будет иного выхода, Макон. Только так мы сможем исправить то, что по ошибке Создателя Эрик до сих пор считается ее истинным, тогда как это не может быть так. Ведь он – моя пара.

Макон дернулся всем телом. Уставился на мое плечо, где под тканью рубахи скрывались татуировки. Проговорилась. Теперь он знает, какие силы ведут эту игру и что речь идет не только о желаниях буревестника захватить Трон.

– Отец Стихий… – пробормотал Макон, указывая рукой на мое плечо. – Это его руны, не так ли?

Я кивнула.

Макон даже отшатнулся в сторону. Его шок был понятным. Для них Гийлир был Богом, Создателем, Основой этого мира. Легендой. Скажи я Макону об этом раньше, он бы рассмеялся мне в лицо или решил, что я сумасшедшая. Но не теперь.

В этот миг, в темном лесу, он мне поверил целиком и бесповоротно.

– Какой он, Марина? Расскажи мне, – прошептал он. – Как вообще можно было встретиться с тем, кто является воплощением всех шести стихий?

– Ты тоже видел его, Макон, – улыбнулась я. – Собственно, именно его ты и превратил в каменную статую на той дороге.

С его лица сбежала вся краска. Он тряхнул головой, пытаясь вспомнить того невзрачного коротышку, которого он ни во что не ставил на той дороге. Но он не помнил. Тогда это была лишь случайная встреча, а теперь оказалось роковым стечением последовавших для этого мира обстоятельств.

– Это был лишь один из его обликов, – сказала я. – Но он не случайно появился в Райнхолле и не случайно стал тем, кто привел Эрика в Культ. Для меня Гийлир предстал в другом облике – обычного мужчины, потому что сказал, что мне так будет проще. Он сказал, что мы, люди, вообще любим все упрощать, поэтому не усложняй и ты, Макон. Ты знаешь, что Ритуалы обречены. И я не позволю Этель провести последний этой ночью. Чужестранки должны выжить на этот раз, иначе Пустота придет за вашим миром. Надеюсь, ты поможешь объяснить мне это королеве. И надеюсь, она не совершит ошибку.

Макон долго смотрел в темноту. А после кивнул.

– Они там. Ты ведь хочешь увидеть подругу?

– Очень хочу.

Макон снова кивнул, но с места не двинулся.

– На счет того, что я сказал на той тропе… Про твою подругу, – он поднял глаза и добавил: – Я ее и пальцем не тронул, Марина. Если не веришь, спроси ее сама. Да, она кричала, разумеется, но я не насиловал ее.

– Ты хотел разозлить меня и надеялся, что я перестану цепляться за Эрика, – отозвалась я. – Я понимаю. Спасибо, что сказал. Идем быстрее, надеюсь, мне удастся успокоить стихии. А еще, не забывай, нам нужно торопиться в Чертог.

Мы миновали притихший темный лес, обошли стороной поваленные стихией ветра белые стволы, которые напоминали переломанные кости какого-то великана. Красные листья шуршали под ногами.

Клетки я увидела издали. Большие деревянные клетки были заполнены до отказа. Девушки, что стояли у прутьев, тоже заметили нас и стали кричать о помощи. На одну из клеток рухнула ветка, слава богу, никто не пострадал, но теперь все чужестранки жались друг другу в другом углу в страшной давке.

Я ускорила шаг и закричала:

– Лиза! Лиза, это я, Марина! Где ты?

Те несколько секунд, пока она не ответила, показались вечностью.

– Марина?

Я обернулась на голос и подбежала к той самой поврежденной клетке. Лиза смотрела на меня круглыми ошалевшими глазами.

– Марина, это правда ты? Или это очередное видение? Может быть, я все-таки сошла с ума?

– Ты не сошла с ума, Лиза. Все так, мы перенеслись с тобой в другой мир. И это я. Я нашла тебя.

Я коснулась ее руки, которой она вцепилась в деревянные прутья клетки. Волосы висели вдоль бледного лица. Одеты они все были в какие-то лохмотья, ничем не лучше тех, что я напялила на себя в том сарае.

– Помогите! – стали раздаваться крики. – Помогите нам!

– Мы не хотим умирать!

– Это он! Они убьют нас! Пощадите! – крики усилились, стоило Макону появиться возле одной из клеток.

– Марина, – прошептала Лиза, – тебя тоже поймали? Одна бежала, но так и не вернулась. Что с нами будет?

– Вы вернетесь домой, Лиза. Верь мне.

Я отошла в сторону и встала в центре между клеток. Бледные испуганные лица прильнули к прутьям.

– Послушайте! Пожалуйста, тихо! Сейчас всех выпустят! Вам дадут еду, воду и одежду. Вас не убьют и не станут отводить на Ритуал, слышите? Но вам придется подождать здесь, в лесу, пока эта ночь не закончится. Только после этого вы сможете вернуться домой! Обещаю вам! Эти люди, – я показала на гвардейцев, которые стояли сами на себя не похожие, – невиноваты. Они только выполняли приказы! Сейчас они помогут вам, если вы, в свою очередь, обещаете никак не навредить им. Пожалуйста! Этой ночью больше никто не должен умереть! Слышите? Если хоть одна жизнь прервется, мы проиграем. Их мир будет уничтожен, а вы – больше никогда не вернетесь домой. Это ясно?

Я посмотрела на Макона и тот кивнул. Молчаливые гвардейцы побросали оружие в траву.

– Отпирайте клетки, – произнес Макон. – Даю тебе время, чтобы попрощаться с подругой. Потом мы летим в Чертог.

Он отошел в сторону, скрывшись за деревьями, попутно отдавая приказы гвардейцам о размещении женщин этой ночью. Я же поспешила к Лизе, как только дверца ее клетки распахнулась, и крепко обняла. Слезы хлынули сами собой.

Мы говорили сбивчиво и прерывисто, утирая друг другу слезы, улыбаясь и рыдая. Она рассказала, как проснулась в чужом доме и каким презрительно-грубым был Макон, и что он действительно ее и пальцем не тронул.

Он слишком любил Этель, чтобы изменять ей вот так. Теперь я это понимала очень хорошо. Он был верным рыцарем королевы. И, увы, этой ночью его верность могла обернуться настоящей проблемой.

Я еще раз объяснила попаданкам, что к ним не будет применено насилие, и тогда это ночь окончится хорошо, и что они окажутся в самом безопасном месте этой ночью – здесь, в Гранатовом лесу. Женщины слушали меня насторожено, хотя немного успокоились, когда узнали, что я такая же, как они. Лиза их убедила, что я не из Гийлира.

Но потом я услышала, как затрещала чешуя, и за деревьями кремниевый дракон расправил крылья. Они поднялись темными парусами над деревьями, и попаданки закричали, как прибой, хлынув в другую от дракона сторону.

Перепуганная Лиза покосилась на крылья.

Как и я.

Темно-серые идеально сложенные крылья мелькали из-за макушек деревьев, словно Макон просто разминал их в нетерпении. Глядя на гигантские крылья, страха я не почувствовала. Только эстетическое наслаждение.

Драконы Гийлира были совершены. Идеальные, ни капли непохожие на творения Вайса.

Я закусила губу от нетерпеливого желания увидеть наконец-то Эрика в его истинном облике – огромного черного дракона, какого я видела только в видениях, но даже это был его отец.

Думаю, сам Эрик в облике дракона – это будет в сто крат более потрясающее зрелище. И скорей всего, он вернет свои крылья уже сегодня ночью.

Эта ночь наш последний рубеж – и она станет решающей.

– Тебе точно нужно уйти, Марин? – прошептала Лиза, косясь на драконьи крылья за деревьями. – Оставайся с нами, ты ведь такая же, как мы. Нам будет спокойнее. А ты останешься с нами в безопасности.

Я обняла подругу, улыбаясь ей сквозь слезы.

– Не могу, Лиз, – ответила я. – Теперь я часть этого мира. И вряд ли когда-нибудь вообще вернусь назад.