Глава 18

В ушах свистел ветер, а глаза слезились от скорости, но я так и не отвернулась и не закрыла глаз. И за мгновение до приземления увидела, как Эрик увернулся.

В последний момент.

Но места для маневра между Алтарем и Этель было немного, и сталь клинка все равно прошлась по косой, царапая его плечо. В ту же секунду Макон перекинулся в человека, а я упала на пол.

Неудача разозлила Этель. Она замахнулась во второй раз, но на ее запястье легла крепкая ладонь Макона.

– Отпусти! – заверещала она совсем не по-королевски. – Дай мне убить его! Дай мне освободиться!

Не слушая ее и не ослабевая хватки, Макон наклонился к сброшенному плащу и накинул на плечи обнаженной Этель. Потом выкрутил ее запястье. Клинок выпал из рук.

– Нет… – всхлипнула она. – Зачем ты это делаешь, Макон? Ведь я никогда не полюблю тебя также сильно, как его.

– Мне хватит даже меньшего, – ответил кремниевый.

Этель смотрела на него, проливая слезы.

– Дай мне убить его и тогда я стану целиком твоя. Просто дай мне сделать это. Сейчас. Я слишком долго ждала.

Удерживая оба ее запястье одной рукой, Макон вытащил свободными пальцами ключ из кармана ее плаща.

– Нет, Этель. С нас хватит бессмысленных убийств.

С этими словами он вложил ключ в пальцы Эрика, а после повернулся ко мне и сказал:

– Теперь он твой.

К этому времени я уже поднялась на ноги, потирая ушибленные падением места. Боль тут же ушла на второй план, стоило взглянуть в глаза Эрика. На лице был написан шок.

Я приблизилась к нему, взяв его лицо в ладони.

– Ты не умерла… – выдохнул буревестник.

– Нет. Вайс соврал тебе.

– Но я видел…

– Я обязательно расскажу. Это долгая история…

Я взяла в руки ключ и провернула замок на одном запястье, потом на другом, которыми он был прикован к Алтарю. Надо мной болезненно пульсировало Сердце, требуя уделить и ему внимание, словно было еще одним пленником, желающим свободы.

Через высокие двустворчатые двери в залу ворвались гвардейцы. А вот шаманов уже и след простыл. С потолка еще обрушивались куски потолка и балок, разлетаясь шрапнелью по зале, поэтому гвардейцы двигались с опаской и не напали на нас сразу, стоило им увидеть, что кремниевый дракон выкрутил руки их королеве, чья боль прорвалась наружу. Королева рыдала, наплевав на всех. Рыдания эхом разносились по огромному пустому пространству, а в дыре в потолке свистел ветер.

– Ритуал отменен, – тихим властным голосом произнес Макон, глядя на гвардейцев. Он снова был тем непререкаемым властным мудаком. Хотя при этом прижимал к себе Этель, все еще удерживая ее запястье, а второй рукой легко водил по ее волосам, утешая. – Можете идти.

Этель дернулась.

Эрик встал за моей спиной, и всей кожей я ощутила исходящий от него жар. Как раскаленная печка в разгар зимы. Это была его земля, вспомнила я. Он наконец-то пришел сюда. Каждая клетка моего тела желала коснуться его и доказать нам обоим, что мы живы и все будет хорошо, но, к сожалению, было слишком рано для этого.

И рота гвардейцев, и все еще обладающая властью королева были тому подтверждением.

А еще… Сердце.

Радужные вспышки дрожью рассыпались по поверхности. Каждый удар давался ему с трудом. Я знала, что время на исходе. И что у нас нет возможности для долгих переговоров, во время которых я могла объяснить Эрику, кем я стала и ради чего очутилась здесь.

– Уходите Макон, – произнесла я.

Лицо Эрика вытянулось, когда кремниевый послушал меня, кивнул и повел Этель к дверям, обратившись к гвардейцам со словами, что сейчас королеве понадобится вся их защита.

Мы с Эриком остались вдвоем.

Я улыбнулась его потемневшему взгляду. Мой буревестник никогда не славился выдержкой, так что теперь он побил все свои рекорды: не задал ни одного вопроса, которых, несомненно, было у него более, чем достаточно.

Я положила руку на его грудь, чувствуя, как быстро бьется его сердце.

– Ты ведь тоже это чувствуешь? – прошептала я. – Не можешь не чувствовать, ведь ты часть этого Сердца.

– Рин… Я не понимаю.

– Вспомни свое предназначение, Эрик.

Он стрельнул глазами в стихийное сосредоточие, парящее над полом. Сжал челюсти, а черты его лица заострились.

– Я видел Вайса на Троне, – сказал он. – И видел, как умирал сам, прошитый этими осколками насквозь, пытаясь сделать так, чтобы вернуть тебя к жизни. Если мне суждено его уничтожить, чтобы вернуть крылья и положить конец проклятию, я сделаю это…

– Если ты уничтожишь его, то умрешь, – сказала я. – Нет ни одного варианта в потоках Времени, где бы события развивались иначе. Ты не зря столько столетий держался как можно дальше от Чертога. Ты ждал меня, Эрик. И сейчас я твой единственный шанс выжить.

Судя по его взгляду, кажется, он был всерьез озадачен моим психическим здоровьем.

Эрик не смотрел на меня так даже, когда я сказала, что не буду убивать кроликов ради мяса.

– Ты поможешь мне выжить, – повторил он. – Но как, ради всего святого, ты сделаешь это?

Я улыбнулась.

– Уничтожу Сердце вместо тебя.

Стоило мне произнести это, как пол под ногами качнулся. Над головой заскрежетали камни – и в стороне от нас с грохотом и свистом обрушилась еще часть потолка.

– Здесь опасно оставаться, – сказал Эрик. – Уходим!

Я резко обернулась к пульсирующему жизнью хрустальному артефакту. Всего шаг. Мне нужно сделать всего шаг, отпустить руку Эрика и подойти к Сердцу. Сделать это сейчас. Другого шанса не будет.

Я доверилась инстинктам, которые тянули к Сердцу сильнее, чем к мужчине, который был так дорог. Если я хотела, чтобы мы действительно выжили, то именно сейчас должна была отпустить Эрика. И сделать это. Стихии подскажут, ведь они на моей стороне.

– Я не могу, – прошептала я. – Я должна…

– Нет, Рин! – тряхнул меня Эрик, схватив за предплечья. – Очнись! Что за морок тобой владеет? Крыша Чертога вот-вот обрушится, нам нельзя здесь оставаться!

– Но ты ведь сможешь защитить меня, как тогда, в крепости?

Эрик медленно покачал головой.

– Боюсь, что нет.

– Почему?

Эрик на миг прикрыл глаза и ответил:

– Стихия воздуха. Она держится из последних сил… Рин, послушай, осколки чуть не убили меня, а я куда сильнее тебя, обычной смертной. Я не знаю, кто тебе внушил, что ты сможешь сделать нечто подобное… Но это ошибка.

– Это наш единственный шанс спастись, Эрик! – я указала рукой на Сердце. – Там заперты самые сильные стихии этого мира. Они оказались в тюрьме, по воле Создателя этого мира, и он сделал это, чтобы вы, драконы, были сильнейшими, а стихии вам подчинялись! Но это привело к гибели самих стихий. И если мы не освободим их…

– Берегись!

Страшный громоподобный скрежет прокатился по каменному потолку. Судя по ужасающим звукам, каменная махина Чертога буквально разваливалась на части. Пол под ногами снова затрясся, когда Эрик, лишившись терпения, потащил меня к дверям, оставленным нараспашку гвардейцами и Маконом.

– Нет! Выслушай же меня!

Эрик резко остановился и вжал меня в стену. Ударившись затылком, не сразу поняла, что так он просто пытался спасти нас обоих от куска гранита, рухнувшего неподалеку.

– Нет, это ты меня послушай, Рин, – процедил он. – Я уже потерял тебя однажды. И не хочу повторения. Ты жива, и если мы выберемся отсюда, я обязательно потребую всю правду о том, что произошло с тобой и почему даже Старейшина кремниевой стаи подчиняется твоим приказам. И почему ты уверена, что вообще можешь уничтожить самых могущественный артефакт Гийлира. Но это будет потом, а сейчас, Рин, мы уходим, потому что ты должна жить. И потому что сейчас я не чувствую, что вообще смогу защитить тебя. И мне это не нравится. Тебе это ясно?

Я терялась в его потемневших от гнева глазах. И все же, кроме злости, больше всего в них было страха. Я вдруг поняла, что не появись я, Эрик не стал бы ничего предпринимать ради собственного спасения и обязательно погиб бы сегодня. На Алтаре или под градом осколков Сердца, все равно. Его жизнь должна была оборваться сегодня, а если мы уйдем… Это и будет его шанс изменить судьбу.

Как же хотелось просто взять и увидеть будущее. Понять, какой поступок будет правильным, а что ошибкой, но Время по-прежнему хранило молчание, скрывая наше будущее за белым полотном неизвестности, и оставалось действовать, руководствуясь только своими чувствами.

Поэтому я в последний раз посмотрела на парящее в воздухе Сердце, безмолвно обещая ему, что обязательно вернусь, но сейчас должна уйти. Перевела глаза, встречаясь с темным взглядом Эрика. И кивнула.

Тогда же стена под моей спиной завибрировала, как во время землетрясения.

Залу осветили холодные молнии, ударившие разом. Над нашими головами теперь действительно громыхнул гром, прокатившись по темному небу, а в зале окончательно потемнело. Единственным светом, кроме вспышек молний, была слабая пульсация Сердца.

Удар.

Еще удар.

И…

Больше ничего.

Ритм сбился. Нарушился.

Мое собственное сердце оборвалось в этот миг. Артефакт просто не продержится. Слишком сильной была Пустота.

Эрик споткнулся.

Впервые рухнул на колени, упираясь дрожащими руками в пол. Он не мог не чувствовать того, что сейчас переживали стихии. Самый сильный дракон Гийлира на моих глазах слабел, но при этом продолжал отрицать очевидное, и слишком держался за меня, готовый пренебречь даже остальным миром, лишь бы снова не потерять меня.

Я посмотрела в сторону почти погасшего Сердца.

Высвободила руку из ладони Эрика, и сейчас он был слишком слаб, чтобы на этот раз противостоять мне.

Несколько обратных шагов дались мне тяжелее всего. Пол дрожал, и обрушившиеся до этого камни теперь подпрыгивали и дрожали, как перепуганные лягушки.

– Нет, Рин… – прохрипел Эрик. – Вернись.

– Вспомни слова Этель. В облике дракона ты будешь сильнее, Эрик! – ответила я. – Ты должен жить! Также как ты не хочешь терять меня, так и я не хочу оставаться в этом мире без тебя.

Огромная трещина, как вьющийся плющ, пробежалась по стене, раскалывая ее на две части. Лишь на краткий миг я замедлила шаг, глядя на то, как на глазах расходятся огромные камни.

– Стой, Рин! Нет!

Но я шла вперед, как зачарованная принцесса из сказки, которую ждало впереди веретено. Незачем столько бегать, от судьбы все равно не убежишь.

Изуродованное трещинами Сердце пульсировало, как маяк в бушующем океане, звало меня. И я шла к нему, как мотылек на свет в кромешной тьме.

Замерла, спустившись по трем ступеням вниз, запрокинула голову, глядя на огромный хрустальный артефакт, парящий в воздухе. Что я буду делать, если вся эта тонна стекла обрушится мне на голову? Неужели того, что дал мне Гийлир хватит, чтобы выжить?

Пол дрожал под ногами уже постоянно, новые толчки шли один за другим, сейчас примерно одной силы, и я знала – долго так не продлится.

Я вытянулась на носочках, запрокинула голову.

И когда коснулась его холодной гладкой поверхности… Ничего не произошло.