Глава 22

Поначалу все было нормально. Раздеваясь в темном закутке, отгороженном ширмой, прокручивала в голове наш с Эриком диалог и жалела, что не ответила, так или иначе. Сейчас-то на ум приходили куда более язвительные и логичные ответы, чем тогда!

За ширмой звучали тихие голоса женщин. От раскаленных камней, которые начинающие банщицы поливали холодной водой, валил горячий пар со вкусом каких-то пряных трав: нечто среднее между мятой и чабрецом. Я собиралась как следует расслабиться и даже согласиться на массаж с маслами, который настойчиво предлагала одна из женщин.

Хотя часть меня уже кипела не меньше, чем те камни. Настолько, что казалось, у самой из ушей вот-вот повалит пар. Мир на грани катастрофы, а у них здесь спа. Кому будет нужна твоя шелковая кожа, если жить осталось недолго?

Беспечность драконов Гийлира вкупе с упрямством Эрика убивали. Раздевшись, я еще раз сложила одежду, набросила на талию кусок простыни и уже собиралась присоединиться к остальным, как вдруг горло сдавило словно удавкой.

Инстинктивно я схватилась руками за горло, раздирая ногтями кожу, словно пытаясь хоть так вернуть себе способность дышать. Но ком в горле только рос.

Это исчезла стихия воздуха? Но, судя по приглушенным голосам за ширмой и даже смеху, больше никто не страдал от внезапного удушья.

Только я.

Может быть, это аллергия на неизвестные травы? А какая разница, здраво решил мозг. Противоядия здесь нет, и если так, то для тебя в этом мире все кончено. Пришла спасать мир, а умерла по итогу от какого-то подорожника.

Жаль только, что с Эриком все так закончилось. Даже настоящего секса так и не было. Проклятье, наверное, нормальные люди не думают на пороге смерти о сексе?…

Я рухнула на колени, по-прежнему сжимая шею ладонями. Наверное, со стороны, после трупного окоченения, будет казаться, что я задушила саму себя. Даже крикнуть и позвать на помощь не могу. Пикнуть. Прохрипеть! Хоть что-то.

Ничего. Только молча корчиться с открытым ртом, как выброшенная на берег рыба.

Перед глазами потемнело. «Ну, вот и все», – успела подумать я.

И тогда же в сознании прошелестел голос:

«Помоги».

Кто бы мне помог.

«Ты обещала помочь!»

И тут способность дышать вернулась. Словно кто-то сдернул удавку с шеи.

Схватившись рукой за скамью, я тяжело и часто дышала.

«Мы предупреждали, что дали тебе силу, чтобы ты помогла нам! Забвение уже идет за нами. Но, как и драконы, ты бесполезна для стихий!»

Ладно, стихия воздуха. Ты умеешь быть убедительной.

Дрожащими руками, кое-как натянула обратно одежду. Глупо было пускаться объяснения, что я пыталась уговорить буревестника помочь мне и что вообще-то у нас первая семейная ссора. Уж кто не забывал о том, насколько серьезно наше положение, так это стихии. Они-то мне и напомнили об обещании, данном им еще в Гранатовом лесу.

А если я буду бесполезна, они просто убьют меня, делов-то.

Очень густой пар и полумрак теперь были мне только на руку. Беззвучно выскользнув из-за ширмы, передвигаясь вдоль каменной стены, я юркнула в завешанный простыней проем. Подземелье, по сути, было огромной кладовой для хранения продовольствия и прочих необходимых Чертогу товаров, так что двери тут были не везде, а те комнатки, где они были, отдали высокопоставленным драконам: Эрику, королеве, семьям Старейшин. А для импровизированной бани женщины просто выбрали закуток потише.

Так что выбраться оттуда удалось без проблем. Я даже прихватила один из кристаллов, чтобы освещать себе путь, но очень скоро поняла, что могла бы обойтись и без него.

Меня вела сама стихия.

«Налево», «Спрячься», «Пригнись» – и прочие сухие, четкие, безликие команды, которые помогли проделать путь в путаном лабиринте подземных ходов до самой поверхности незамеченной.

Вряд ли я бы нашла дорогу сама. Слишком масштабным был этот город под Чертогом.

До свободы было рукой подать, когда я заметила караульных у главного входа. Разумеется, куда ж без них.

Стихия и здесь пришла мне на выручку. Асфиксия – лучший способ нейтрализовать стражу. Серьезно, пока я строила планы, как криком заставить стражу отлепиться от двери, стихия воздуха просто их придушила. Не на смерть, а как меня в парилке.

Еще мгновение назад стражники стояли, вытянувшись по струнке, а секунду спустя, уже корчились на полу, раздирая пальцами горло.

«Можешь идти», – сухо прошелестела стихия.

Да уж. Такая и вправду убьет, не задумываясь. Я выскользнула незамеченной из подземелья, вбежала по каменной лестнице наверх и через еще одну тяжелую, оббитую железом дверь, вышла на поверхность.

Мир окрасился в черные и серые краски. Каменные строения во внутреннем дворе Чертоге через одно стояли полуразрушенные, не выдержав подземных толчков. У кого не было крыши, у кого одной стены. Черные камни были повсюду.

Кривые зубцы крепостной стены тянулись к низкому свинцовому небу, словно умоляя о помощи. Но с сурового молчаливого неба только валил снег, и не тот, который укрыл бы мир чистым белым одеялом. Хлопья были грязно-серым и больше похожи на пепел.

Единственными звукам, которые правили в новом мире Гийлира, лишенном красок и цвета, были завывания ветра в обрушившихся зданиях и неутихающие раскаты грома. Неправильное и сумасшедшее сочетание снегопада и грозы в лишний раз убеждали, какое чудовищное потрясение переживали стихии этого мира.

Меня ждала последняя битва против Пустоты. И это был действительно последний шанс не только для меня, на которую Гийлир возложил все свои надежды. Для всего мира.

Ох, Эрик. Жаль, я так и не смогла сказать тебе о своих чувствах, просто надеюсь, что ты поймешь. Несмотря на нашу ссору, недоразумения и то, что временами ты бываешь невероятно несносным властным мудаком, я все равно тебя люблю, упрямый ты буревестник.

Иначе я бы давным-давно сдалась.

Убрав за уши волосы, которые путал и ерошил ветер, я медленно двинулась к скособоченной махине Чертога, темневшей вдали.

Пеплообразный снег лип к лицу и телу, застилая зрение, а холод пробирал до костей. Моя одежда не была предназначена для прогулок в мороз, ведь раньше в Гийлире держалась примерно одинаковая плюсовая температура, сейчас же, без солнечного света, теоретический ртутный столбик был куда ниже нуля.

Ноги вязли в холодном грязном снеге, а тонкие сапоги, которые когда-то достал для меня Эрик, совершенно не грели. Пальцы на ногах окоченели практически моментально, стоило выйти из подземелья. Горячий пар с пряным привкусом трав на поверхности, где завывала метель, теперь казался сущим раем.

Мир продолжало ощутимо трясти, так что приходилось избегать любых строений: красивые беседки и крытые переходы во внутреннем дворе теперь были крайне опасны. На моих глазах одна из угловых башен изобразила Пизанскую, но не продержалась и минуту – со скрежетом и грохотом, поднимая в воздух тучи пыли и снежные хлопья, обрушилась на землю.

Крыша Чертога местами тоже обвалилась, как и башни и некоторые террасы, явно предназначенные для всяких драконьих взлетно-посадочных штук.

Я наделась, что все-таки смогу пробраться в главную залу Чертога. И что магия воздуха, прикрывая как верный рыцарь, все еще защищала Сердце от камнепада. Из-за того, что каждую секунду я содрогалась от скрежета перекрытий и внутренне ждала, что любой обвал будет стоить мне жизни, вперед я продвигалась с черепашьей скоростью. Сочетание холода, страха и тьмы выматывали подчистую.

Обнимая себя руками, чтобы хоть как-то согреться, я все-таки дошла до главной арки, ведущей в замок. Размеры проходов поражали, ведь изначально были рассчитаны на драконов.

На стене дрожал на ветру почти оборвавшийся штандарт огненной семьи. Единственное яркое пятно в этом монохромном мире.

Я вошла под темные своды Чертога. Камни над моей головой стонали и гудели, из трещин осыпалась каменная пыль и песок. Кристалл практически не помогал, слишком скудным было его сияние, чтобы использовать в качестве фонарика, а тьма – слишком непроглядной. Крепко сжав на прощание фосфоресцирующий кристалл, я заставила себя разжать пальцы и выбросить его. Он покатился по каменному полу, а после затих, затерявшись где-то среди обломков. Теперь вокруг меня была кромешная темнота.

Призвав себя дышать медленнее и глубже, я закрыла глаза. Ведь даже с открытыми я ничего не видела, так какая разница?

«Веди меня», – прошептала я, надеясь, что стихия отзовется. Она вывела меня из подземелья, она же должна помочь мне дойти до главной залы.

Без нее я – никто, а им – не выжить без меня.

«Ты моя единственная надежда», – призналась я.

И тогда же по левой щеке скользнуло легкое движение воздуха, как если бы кто-то провел подушечками пальцев. Именно закрытые глаза позволили сконцентрироваться на этих ощущениях, не отвлекаясь на страх и бесплотные попытки разглядеть хоть что-то в темноте.

Если бы кто-то сказал мне, что однажды я буду пробираться по руинам с закрытыми глазами, полагаясь только на сквозняк, я бы только рассмеялась.

Но теперь мне было не смешно.

Я почувствовала, когда стало светлее, но все равно не раскрыла глаз, опасаясь, что разрушения и нависшие над головой конструкции будут пугать до чертиков, и я просто не сдвинусь с места из страха оказаться раздавленной, как надоедливый таракан.

Влево.

Вправо, еще раз влево.

Вниз по лестнице.

Когда я должна была идти прямо, ветер легонько ударял в спину.

Я все еще слышала шорох осыпающихся камней или грохот, приглушенный расстоянием, ведь драконий Чертог был огромным, а с закрытыми глазами слух обострился так же сильно, как и остальные чувства, но, несмотря на звуки, от которых в жилах стыла кровь, я продолжала идти вперед.

А потом ветер впервые подул мне в лицо, развевая за спиной волосы. Словно призывая остановиться.

Я медленно распахнула глаза.

Первое, что увидела, были клубящиеся волны Пустоты, которые медленно и с упоением, как шакалы, поглощали внешнюю стену главной залы. Линии каменной кладки то и дело размывало. Камни на глазах теряли цвет, словно кто-то выкручивал контрастность на минимум, как при обработке фотоснимка в фоторедакторе.

А в шаге от Пустоты блекло сияло Сердце – десерт, ради которого Пустота прошла целый мир и теперь ни за что не отступит.

Я двинулась вперед, пересекая заметенную снегом залу. Снегопад свободно проникал внутрь – крыши больше не было. Сначала в ней проделал пробоину Макон, а после ее окончательно уничтожили подземные толчки.

Пустота не была однородной. Стоя рядом с ней, я снова видела, что она состояла из переплетения призраков, всполохов и волн, которые расходились по бесцветной поверхности. Казалось, на землю просто обрушились облака или очень густой туман, вот только любой, кто вошел в него, сгинул бы насовсем.

Стена напротив полностью поблекла, и огромная массивная кладка просто растворилась в Пустоте. Серые всполохи, похожие на костлявые руки с голодной жадностью потянулись дальше. Ни на миг не останавливаясь, ведь не знали ни насыщения, ни того, что могло встать у них на пути.

Сердце Стихий оставалось посередине между нами. И мне, и Пустоте требовалось всего лишь протянуть руку, чтобы коснуться покрытой трещинами хрустальной поверхности.

Пустота сделала рывок. Как и я.

Вот только я сделала это на долю секунды позже.

И три ступени, ведущие к круглой арене, над которой парило сердце, моментально стали растворяться в тумане, который полз, как ядовитый плющ, все выше, подбираясь к артефакту.

Я перелетела эти ступени и коснулась ладонями холодного пульсирующего стекла.

И тогда же в спину ударил мощнейший поток ветра. Меня вжало в артефакт, не давая шевельнуться, а до ушей долетели знакомые хлопки драконьих крыльев. Устоявшие доселе стены Чертога принялись рушиться из-за ветра, поднятого драконьими крыльями.

Удары крыльев и драконья магия делали все возможное, чтобы отогнать Пустоту от Сердца. Заставить ее отступить хотя бы на шаг назад, не позволяя приблизиться к артефакту.

Рваные куски Пустоты, как грязная пена на асфальте у автомойки, разлетались в разные стороны. Магия Гийлира рвала Пустоту на куски, как испорченную промокашку, но костлявые руки снова и снова тянулись, переплетаясь воедино, как удушливая лоза. Не желая сдаваться.

Вдруг среди трещин в полу Чертога стали пробиваться зеленые ростки самых настоящих растений. Да, Пустота тут же поглощала их, но теперь ей было чем заняться, кроме как тянуться к артефакту. Сочные зеленые листья темнели и сохли на глазах, ветви съеживались, соприкасаясь с Пустотой, но зеленые драконы Жизни не сдавались. Ветер немного утих, чтобы не сносить живую ограду, и я обернулась.

И не поверила своим глазам.

За моей спиной были все драконьи стаи Гийлира, что смиренно слушали речи Эрика. Многие из них были в драконьей форме, которая усиливала их магию.

Гибкие, как виноградная лоза, темно-зеленые драконы парили выше всех, выдыхая вместо привычного пламени салатовые лучи. Именно с их помощью на пути у Пустоты появлялись все новые преграды, которые должны были остановить ее.

Ниже и слева били крыльями драконы воздуха – полупрозрачные, текучие, как сам воздух, но чешуя на головах и крылья у некоторых отливала сапфировой крошкой. С левой стороны от меня зародился смерч, который сорвался с места и влетел в Пустоту, как шар для боулинга в кегли. А потом еще одни и еще. Это было похоже на прицельную бомбардировку, и густой океан Пустоты стал рваться, расходиться. Смерчи не давали призрачным рукам снова сцепиться, восстановить целостность.

Как и сочные лозы, они мешали Пустоте сфокусироваться на главном… На тусклом Сердце, в котором по-прежнему держались взаперти сильнейшие стихии этого мира.

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда я увидела, как Эрик спрыгнул со спины Макона за миг до того, как серебряные глаза дракона вспыхнули и кремниевый выдохнул поток ослепляющего яркого пламени, воздвигая между Сердцем и Пустотой новую стену.

От яркости и силы вспышки я упала на пол, на миг прикрыв глаза ладонью. А когда снова открыла, то Эрик уже стоял передо мной. Суровый, собранный и властный до жути.

Я убежала от него, решив, что справлюсь в одиночку, но это было не так. Готовая к самым страшным отповедям, я зажмурилась, но вместо яростных проклятий услышала тихое:

– Прости.

Он коснулся моей щеки и притянул к себе.

– Прости, что не поверил, – повторил мой упрямый буревестник голосом, полным раскаяния и сожаления.

Щелкнул пальцем и в тот же миг, за каменной границей, воздвигнутой Маконом, разразился самый настоящий шторм. Если бы Пустота могла издавать звуки, она бы взвыла от тех острых ливневых струй, что прошило ее тело, как десятки выпущенных кинжалов. Чертог оглушили звуки яростной грозы, но даже она пугала меньше, чем то, с чем нам нужно было бороться.

– Ты все-таки тут, – выдохнула я, глядя в его темные, как сама ночь, глаза.

Эрик ответил с улыбкой:

– До конца. И несмотря ни на что. Я буду рядом.