Глава 23

Созданные благодаря драконьей магии лоза, ветер, снегопады и каменная стена добились главного – отбросили Пустоту назад. Так что круглая, утопленная в полу, арена под Сердцем Стихий снова оказалась очищена от серых лоскутов тумана.

Эрик крепче сжал мою руку, и я кивнула.

– Пора.

Он неотрывно, как зачарованный, смотрел на Пустоту, которая прожигала дыры в стене, созданной Маконом.

– Это и есть наш враг, – пробормотал он. – Кто бы мог подумать, что нас может уничтожить порождение наших же ошибок?

– Для мира важен баланс, Эрик. Ни одно серьезное вмешательство никогда не проходит бесследно, я знаю это. Люди в моем мире совершали ошибки куда страшнее ваших и продолжают их совершать, к сожалению. А у драконов Гийлира есть шанс все исправить. Сегодня.

Когда на этот раз я двинулась вперед, Эрик шел рядом.

– Ты знаешь, что нужно сделать? – спросил он, глядя на парящее в воздухе хрустальное сосредоточие.

Артефакт парил над землей. Чтобы дотянуться и разбить его, как в том анекдоте с пьяной вороной, его пришлось бы сбивать палками, совсем как перезревшие яблоки с высоких веток.

Я не успела ответить Эрику.

«Пустота победила…», – выдохнула стихия воздуха.

– Берегись! – крикнула я.

Оттолкнула Эрика в сторону ступеней, а он не выпустил моей руки, так что я полетела следом, рухнув на него. В его глазах замер вопрос: «Что такое?», но произносить не пришлось.

Эрик попытался вздохнуть… И у него ничего не вышло.

Глаза буревестника расширились от ужаса. Мир оглох. Все звуки исчезли разом. Я смотрела в глаза Эрика, и в их отражении увидела, как хрустальный артефакт беззвучно рухнул наземь, когда стихия, поддерживающая его в безопасности столько веков, перестала существовать.

Пустота оказалась умнее и обвела нас вокруг пальца. Она бы и не смогла добраться до артефакта, который держал в защитном коконе воздух. Мы бросили наши силы, чтобы сдержать ее на подступах к Сердцу и казалось, что удача на нашей стороне, но все это время на ином поле бое Пустота сражалась не с нами. Ее главным соперником были не драконы Гийлира.

Это была стихия воздуха.

Я мазнула взглядом по рухнувшим на землю драконам, испуганные и умирающие, они бесшумно били огромными крыльями, а пасти раскрывались в немых криках.

Эрик не отпустил моей руки и поднялся вместе со мной, одним лишь взглядом обещая то, что обещал чуть раньше: «Вместе. Несмотря ни на что».

Я крепче сжала его руку и шагнула к лежащему на боку артефакту, похожему на выброшенного на берег кита. Свечение почти полностью утратило свою яркость. Тусклые вспышки под хрустальной поверхностью пульсировали в рваном ритме.

Я коснулась холодного стекла и тут же с размаху ударила кулаком, еще и еще, царапая кожу о трещины на поверхности, но ничего. Никаких последствий.

Удары вышибли из моих легких остатки воздуха, которого и без того оставалось мало после крика. Я почувствовала, как ослабла хватка Эрика. Мы оба задыхались. Как и мир за нами.

Я не понимала, что должна сделать, чтобы освободить стихии, которые единственные во всем мире могли дать отпор Пустоте. Как уничтожить могущественнейший артефакт в последние секунды жизни.

Чувствуя, что слабею, я почти легла на хрустальное сосредоточие. Ощутила пульсацию, напоминающую сердечный ритм. Мое сердце билось в такт.

Удар.

Еще удар.

В последний раз распахнув глаза, я не увидела ни лозы, ни стены. Только бесцветная масса торжествующей Пустоты надвигалась неспешным шагом палача.

Я вжалась в Сердце, чувствуя, как мое тело сотрясает стихающая пульсация. Кажется, Эрик пытался разбить хрусталь вместо меня, все еще думая, что это может быть его предназначением. Но вместо этого только лишился остатков воздуха. Его ладонь выскользнула из моей, и мои пальцы сжали пустоту.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к своему сердцу.

Удар.

Удар…

И тишина.

Пустота уже здесь.

Серые костлявые руки уже тянутся к треснувшим граням, сквозь которые внезапно пробивается золотистый, как солнце, луч.

Почему я чувствую дрожь? Ведь я только что умерла?..

Мир вокруг дрожит – и на этот раз весь. От глубин океанов до снежных вершин непокоренных гор, этот мир сотрясают подземные толчки, для сравнения которых на ум приходит только одно: «Конец света». Но разве он не наступил, когда мы проиграли?

Сердце Стихий пронизано золотыми лучами, а от толчков хрусталь дребезжит, совсем как повозка молочника на сельских ухабах.

Золотой свет пронзил костлявую руку Пустоты. Одну. Вторую. Тонкие лучи крепли, по мере того, как расширялись и росли на поверхности трещины. Меня отбросило в сторону, как и Эрика, и в тот же миг произошло сразу несколько вещей.

Звуки вернулись лавиной, оглушая, дезориентируя, пугая грохотом и гулом. Со звуками вернулся воздух. Задыхающиеся стоны сменились кашлем, криками и плачем. А Сердце стихий, распираемое изнутри золотым свечением, разлетелось на куски.

И в тот же миг я ослепла.

Хотя звуки остались. Они долетали до меня приглушенными, словно я, как в детстве, укрылась с головой одеялом, надеясь найти защиту от монстров в моем воображении.

Я вытянула дрожащие руки, совершенно их не видя при этом, и вздрогнула всем телом, когда коснулась горячей преграды. Осознание того, что только что произошло, выбило из меня остатки мужества. Я всхлипнула, изучая пальцами драконьи крылья, которые укрыли меня, словно щитом от разлетевшихся во все стороны смертельные осколки Сердца Стихий.

Эти черные крылья могли принадлежать только одному дракону.

В тот же миг крылья раскрылись над моей головой, как шатер. Задрав голову, я смотрела на изгиб драконьей шеи, обалдевая от того, каким огромным он был и как чертовски прекрасно переливалась темно-синяя, как грозовое небо, чешуя.

Огромные и самые широкие крылья, какие я только видела, расправились по обе стороны от меня, и, задрав морду, дракон издал протяжный глухой долгий рык.

С трудом оторвав от него свой взгляд, я посмотрела по сторонам. Кругом были драконы. Лишенный стен Чертог теперь с легкостью вместил их всех. Зеленые, красные, прозрачные, серебристые – все они били крыльями, отчего подхваченные ветром снежинки снова взлетали вверх и вниз, стирая границу между небом и землей.

Их рычание сотрясало землю и последние устоявшие стены королевской крепости. И наверняка их слышали далеко за пределами Чертога и даже Гранатового леса. Ведь со всех сторон света им вторили другие голоса.

Сегодня драконы Гийлира наконец-то вернули себе крылья.

***

Торжество продлилось недолго.

Уже через секунду в Чертог ворвался шквалистый ветер такой силы, что даже сильных драконов разбросало в стороны. Буревестник мигом пригнулся, вновь бережно укрывая меня от остального мира.

Если крылья еще могли укрыть от ветра, то уж точно не от холода. Температура окружающего мира разом опустилась ниже нуля, и с небес с новой силой посыпался снег.

Я выглянула из-под крыльев, сложенных шатром, и увидела, что осколки Сердца так и висели в воздухе. Острые грани поблескивали в лучах золотой переливающейся сердцевины, которая тоже по-прежнему парила в воздухе, словно уменьшенная копия солнца на уроке астрономии.

Когда я медленно выбралась из-за крыльев, буревестник утробно зарычал, наглядно демонстрируя, что он думает о моей самодеятельности. Но я мягко коснулась его крыла, призывая успокоиться. И шагнула вперед к золотой сфере, переливающейся, как расплавленное золото.

Прошла через застывшие осколки, от которых буревестник хотел защитить меня, и они действительно были острее даже самых острых игл. И невероятно опасными, учитывая, какое скопление стихийной магии находилось в них. Но они так и висели в воздухе.

Пустота оставалась на тех же позициях, но больше не продвигалась вперед. В бесцветном месиве беззвучно исчезали снежинки.

Миновав осколки, я коснулась ладонями золотой сферы. Вспышка ослепила, а шар в моих руках загорелся еще ярче. Раскаленные лучи тут же пронзили клубы Пустоты.

Первый. И в небо, словно фейерверк, из золотой сферы вырвался синий цвет.

Второй. И следом обрела свобода еще одна стихия.

Третья. Четвертая. Пятая.

И, наконец, Шестая.

Мир вздрогнул так сильно, словно раскололся надвое. С небес обрушился ливень, а ветер завертелся в темном конусе торнадо и на всей скорости влетел в Пустоту.

«Наконец-то!» – услышала я торжествующий разноголосый хохот.

Первозданные стихии обрушились на Пустоту всей своей сдерживаемой веками мощью. Драконы за моей спиной зарычали, когда пол под ногами завибрировал. Я продолжала держать золотую сферу, даже несмотря на то, что чувствовала, как она постепенно нагревается в моих руках.

Драконы Гийлира рычали все громче. Только чудом я не закричала сама, лишь сильнее впилась ладонями в раскаляющийся шар, когда мои ноги оторвались от каменных плит Чертога.

Я взлетела вровень с хрустальными осколками, парящими над полом, и при этом ветер разносил золотистую пыль со сферы в моих руках, осыпая ею меня с головы до ног. Волосы развевались за спиной, как крылья, которых у меня не было, ведь сейчас в воздухе меня держала сама стихия.

Шар в моих руках раскалился добела.

Из него вырвался яркий луч и прорезал Пустоту, как свет прожектора на маяке. Пустота разделилась на две части, позволяя увидеть тех, кто скрывался за туманом. Это были призраки убитых чужестранок и уничтоженных Вайсом стихийных прислужников. Они по-прежнему тянули ко мне руки, и теперь я поняла, в чем они действительно нуждались.

Как и стихиям, им нужна была свобода.

Только освободив души можно было уничтожить раз и навсегда Пустоту. Нужно было сделать так, чтобы Жизнь в Гийлире снова перевесила Смерть и Забвение.

Крепче перехватив горячую сферу, я повела ею слева направо, освещая серые клубы тумана. Лучи пронзали тела призраков. На миг их лица искажались, а после они улыбались и исчезали навсегда. Женщины, мужчины, огненные прислужники, водные прислужники и земные стихийники – все принимали свободу с блаженной улыбкой.

Одновременно с этим где-то там, в ином мире, недоступном ни для смертных, ни для драконов, где могли существовать только могущественные стихийные порождения, шесть стихий, освобожденных из плена Сердца, вели свою битву против Пустоты. Мир сотрясали отголоски этой битвы, и иначе и быть не могло. Гийлир не зря запер их в хрустальной тюрьме, слишком огромной силой они обладали.

Мир навсегда менял свои очертания в этот момент. Где-то вдали с невероятным грохотом горы превращались в равнины, а море, поднимаясь к небесам сильнейшими цунами, врывалось в жерла вулканов. Стихии по-прежнему ненавидели друг друга, взаимная непрекращающаяся борьба была частью их самих. Именно эта черта не позволила драконам и стихиям сосуществовать вместе сотни веков назад. Как усмирить их теперь и что делать, когда Сердце Стихий больше не сдерживало их? Может быть, у нас будет ответ позже.

Пока же сокрушительные природные силы давали свободу узникам Пустоты, уничтожая, рассеивая туман, который сковывал призраков.

Издали донесся драконий рев, и над нашими головами пронеслась красная стая. Окрепшие огненные драконы тоже присоединились к битве. Серый туман окрасился оранжевым, когда драконница во главе первой выдохнула пламя.

Следом за ней вся огненная стая, рассредоточившись, опалила Пустоту жарким огнем. И тогда же остальные драконы поднялись в воздух, присоединившись к маршу против ослабевшего врага.

Золотая сфера в моих руках обжигала пальцы, но я, не раздумывая, вела лучом по туману, продолжая разбивать его на клочки, дробя на части, с которыми потом расправлялись драконы. Позади меня, не отступая ни на шаг, бил крыльями буревестник, мой верный и единственный защитник.

Неожиданно среди изящных драконов Гийлира мелькнула уродливая копия, созданная Вайсом. А следом еще и еще.

Стихийные драконы, рожденные в лабораториях Культа, тоже пришли получить свое освобождение.

Золотой луч скользнул по их двухцветным крыльям, по лишенным передних лап телам. Когда первый из них взорвался, будто начиненный тротилом, я вздрогнула. Остальные стихийники одобрительно зарычали, хлопая узкими крыльями. Они хотели умереть, чтобы снова стать частью стихии, какой они всегда были.

Как протертая бесконечными стирками простыня, туман истончался. Теперь Пустота походила на решето, и драконы, стихии и золотая сфера в моих руках продолжали битву, пока не сгинул в небытие последний серый клочок.

Золотистое Сердце Стихий вырвалось из моих рук, взмыло выше в затянутое черными тучами небо, за которыми и исчезло. А я, поддерживаемая стихиями, аккуратно приземлилась в самый центр арены, где когда-то парил могущественный артефакт. Его осколки, застывшие в воздухе, теперь стали медленно таять, превращаясь в мельчайшую золотистую пыль.

Руническая пыль устремилась ко мне, мгновенно облепляя с головы до ног. Я так и стояла, боясь пошевелиться. А на небе в это время, медленно освобождаясь от плена темных туч, все выше поднималось солнце.

Когда первые солнечные лучи скользнули по треснувшим плитам Чертога, долгая ночь была раз и навсегда окончена.

Эрик, так и оставаясь в облике дракона, приземлился первым. Следом за ним к Чертогу устремились остальные драконы. Где-то вдали за всеми, вместе со своей стаей, приземлилась Этель. Рядом с ней в окружении кремниевой стаи бесшумно опустился Макон.

Я же так и стоял в самом центре, пока драконы Гийлира, стая за стаей, приземлялись вокруг меня.

Когда солнце добралось до разрушенной крыши, золотая руническая пыль на моем теле вспыхнула и заискрила. И сотни солнечных зайчиков запрыгали по разноцветной чешуе драконов, склоненных передо мной в молчаливом поклоне.