Глава 24

Я поправила лиф платья, в последний раз глядя на себя в отражении зеркала.

Ну, здравствуй, черный шелк. Теперь мой гардероб состоял только из королевских тканей. Впервые с момента, как я вступила на землю Гийлира, пришло время навсегда избавиться от неподобающей одежды. То небесно-голубое платье, что мне преподнес Вайс, я носила действительно недолго. Наверное, случившееся было определенным знаком. Тогда было слишком рано обряжаться в королевские ткани, но и теперь я не чувствовала, что ношу их по праву.

Словно подтверждая мои мысли, в окно ударил сильный порыв ветра, и я вздрогнула.

После уничтожения Сердца, стихии действительно вернулись в мир Гийлира, вот только… Теперь они не подчинялись драконам беспрекословно, как раньше. Драконам, как и шаманам, были доступны только самые простые, безобидные заклинания, как, например, развести огонь в очаге. Похоже, стихии считали, что отныне смертным будет достаточно и этого.

Теперь вся власть над стихийной магией была у Лордов Стихий, как звала их Маим, с которой я все-таки сходила после битвы за Чертог в настоящую парилку. Именно их Гийлир и заточил в Сердце, поскольку они не пожелали подчиняться ни смертным, ни драконам. Ни самому Создателю миров. И не собирались делать этого теперь.

Яростные, сильные и могущественные с непредсказуемой и непонятной логикой, порождения стихийной магии размерами превосходили любого дракона. А длительное заточение в хрустальной тюрьме настроения им не улучшило. Наиболее красноречиво этот факт доказывал сошедший с ума климат Гийлира.

В парилке, когда мы разделись, заметив татуировки на моем плече, Маим сначала уставилась на них во все глаза, а после опомнилась и отвела взгляд. Когда она тоже разделась, я увидела похожие полосы на ее плечах, вот только это оказалась обычная краска.

– Все шаманы наносят на свое тело ритуальные татуировки Создателя, – объяснила Маим и добавила с грустью: – Считалось, что они дают нам силу.

Я понимала чувства шаманки. Она, как и другие, хотела бы спасти мир своими силами, ведь в служении стихиям и заключались смысл ее жизни и предназначение, но из всех верных служителей Создатель почему-то выбрал меня.

В парилке черная краска с ее плеча потекла, и татуировки исчезли, мои же время от времени даже двигались, меняя форму. Даже самое незаметное движение не ускользало от внимания Маим.

– Что будет после? – спросила меня Маим, когда мы закончили. – Кто создаст новое Сердце? Ты? Люди хотят знать. Они волнуются, что мир обречен без нового союза со стихиями.

– Я не знаю, что будет дальше, – честно ответила я.

Маим выглядела разочарованной. Хотя, кажется, она решила, что я просто утаиваю от нее правду.

После бани она снова нанесла на кожу черные полосы, пользуясь краской на основе сажи и животного жира. А после ею же мазнула по губам. Я вспомнила темные губы Вайса, и, похоже, темные губы также были частью ритуальной внешности шаманов Гийлира. Как и косы, и вплетенные в них перья и раковины.

Я не стала отказывать Маим, когда она спросила, буду ли я против, если она поможет мне с волосами.

Вымыть и расчесать их в этих условиях и так оказалось задачей непростой, еще и поэтому я с радостью согласилась на ее предложение. Маим расчесала локоны гребнем и заплела их на манер, принятый среди шаманов Гийлира. Я спросила, не задену ли я чьи-то чувства, учитывая, что шаманом не являлась, но Маим только усмехнулась.

– После всего, что было в Чертоге? Пусть ты не шаман, Марина, но ты значишь нечто большее для этого мира.

После я вернулась в королевское крыло. Эта часть внутреннего двора Чертога меньше всего пострадала после землетрясений, тогда как главную залу и многие строения вокруг крепости ждала тотальная реконструкция.

В мутной амальгаме я еще раз оглядела черное дымчатое платье с высокими разрезами на бедрах и глубоким декольте. Провела пальцами по серо-черным перьям, вплетенным Маим в светлые волосы. Покрой платья оставлял плечи обнаженными, выставляя татуировки Гийлира на всеобщее обозрение.

Собравшись, я распахнула дверь и кивнула ожидающему меня Макону. Из обычной чужестранки, чье мнение раньше никого не волновало, я стала в этом мире той, кто больше не могла передвигаться без сопровождения и даже идти пешком.

– Забавно, что ты до сих пор жив, Макон, – не удержалась я, – учитывая, что именно ты заставил меня идти за повозкой.

– Вряд ли это надолго, – без тени улыбки ответил кремниевый.

Он отошел от меня и сменил облик. Кремниевый дракон опустил крыло, позволяя взобраться ему на шею. Настоящие драконы не терпели никаких седел и поводьев, приходилось держаться за шипы на шее на собственный страх и риск.

Макон, впрочем, летел бережно. Он оторвался от земли в два быстрых шага и мягко поднялся в облака. Здесь ветер был холоднее, а тучи темнее. Интересно, какая погода ждала нас сегодня? Град, метель или тропический ливень? Победившие Пустоту стихии не забывали о том, что терпеть не могут друг друга, и отголоски их противостояний довели бы метеорологов Гийлира до белого каления, если бы, конечно, они были в этом мире.

Гранатовый Лес был рядом, так что долго лететь не пришлось. Сделав круг над собравшимися, Макон пошел на снижение. Выставив лапы вместо шасси, чешуйчатый боинг мягко приземлился. Захотелось даже похлопать, но меня остановил саркастический взгляд ящера, которым меня наградил Макон, когда я всего лишь одобрительно похлопала его по шее.

Под сенью устоявших после бури белоствольных кленов уже собрались Старейшины других драконьих семей. Поодаль от них стояли шаманы Времени, и вот они-то мне нужны были куда больше, чем зеваки. Но со многими вещами теперь приходилось смириться, и надзор любопытных дворян был одним из них.

Я спустилась на землю, и Макон тут же перекинулся в человека. Не отставая от меня ни на шаг, он двинулся следом. Начался долгий процесс знакомства с каждым драконом. Любопытные взгляды жгли кожу, а когда мои черные змейки шевельнулись, люди не сдержали удивленного возгласа.

От знакомства с дворянством Гийлира мы перешли к шаманам. Они были облачены в золотые наряды, а позади них, отдельной группой, стояли драконы Времени. Я была уверена, что они справятся и без меня с простой задачей, ради которой все мы собрались, но в моем положении отказывать им было нельзя.

Наконец, мы двинулись вглубь леса, где на поляне в палаточном городке по-прежнему жили попаданки.

Белые палатки в лагере возвели уже после Долгой ночи, а самой ночью шквалистый ветер лишил девушек всякого укрытия. Не представляю, какие ужасные часы им пришлось пережить под открытым небом.

Дорогу до лагеря успели расчистить, но обрушенные белые стволы так и остались лежать поодаль. Вокруг зияли ямы от вырванных с корнем деревьев, которые в ту ночь падали от ветра и мокрого снега, липшего к ветвям свинцовыми гирями.

Ровным голосом Макон произносил сухие цифры статистики той ночи, поскольку именно он был назначен главным в лагере чужестранок. Его голос мог показаться отстраненным, но я знала, что, на самом деле, Макон не был тем каменным чурбаном, каким пытался казаться.

Я шла по расчищенной тропе мимо пожухлых красных листьев, содрогаясь от цифр: сколько погибших, сколько раненных, сколько сбежавших. Не все остались в лагере, когда началась буря. Бросились со страху кто куда, думая, что удастся найти безопасное место. Не удалось.

Сложно было винить их в этом. Люди двадцать первого века отвыкли оставаться один на один со стихией. Я испытала это на себе и хорошо знала, каково пришлось девушкам. Одно дело драконам, которые знали, к чему приведет уничтожение Сердца, и совсем другое перепуганные слабые смертные.

Я мысленно себя отдернула от случайного высокомерия. После Долгой ночи больше ничто не указывало на то, что я как-то отличаюсь от них, других попаданок. Я не стала драконом, не обрела сверхспособности и не знала, как договориться с Лордами Стихий о том, чтобы они перестали разносить Гийлир в щепки, пока соперничали друг с другом.

Хотя даже во взгляде Эрика, направленном на меня, появилось что-то новенькое: уважение, опасение, напряжение. Драконы не знали, чего ждать от меня и на что еще я способна. А еще они почему-то решила, что я просто лукавлю, когда говорю, что понятия не имею, что нас ждет дальше.

Далеко идущие планы мне действительно были неизвестны, но и сидеть сложа руки я была не намерена, поэтому решала насущные проблемы. Одну за другой, день за днем, пока не пришло время раз и навсегда решить судьбу попаданок. Алтарь Стихий, воздвигнутый для убийств истинных, был разрушен во время Долгой ночи подземными толчками. Так что этот мир не мог бы выразиться яснее на счет кровавых Ритуалов.

В ритуалах, впрочем, и так отпала всякая надобность – драконы вернули себе небо, утратив при этом власть над стихиями.

Неоднозначная победа, потому что далеко не все жители Гийлира знали, насколько близко мир был к тотальному уничтожению. Уплаченная цена и так была меньшей в сравнении с тем, чем могла закончиться Долгая ночь. Однако кое в чем драконы все-таки не сильно отличались от смертных и, даже потерявши голову, как в поговорке, они таки умудрялись оплакивать шапку.

В лагере уже ждали нашу огромную процессию, в которой прямо-таки не хватало журналистов, призванных запечатлеть встречу монаршей особы с простым народом.

Девушки сбились в стайку. Вид у них был воинственный и измученный. Слишком много потрясений выпало на их долю. Проглядев толпу, я не нашла Лизу и с немым вопросом в глазах посмотрела на Макона.

– В лазарете, – ответил кремниевый.

Раньше медицина Гийлира, несмотря на то, что была лишена антибиотиков, рентгена и прочего, была довольно высокого уровня. Ведь шаманы Жизни обращались напрямую к стихии, которая брала заботу о пациенте в свои руки. Теперь же власть лекарей значительно уменьшилась. Я видела их растерянные лица еще в Чертоге, когда к ним стали поступать пациенты после битвы, а стихия после уничтожения Сердца оставалась безучастной к молитвам.

– Тогда в лазарет. Я хочу видеть Лизу.

Макон двинулся вдоль остроконечных палаток к самой дальней. Свиту я оставила у порога, и шагнула внутрь. В нос ударили запах немытых тел, лихорадки и гноя. Девушки лежали на полу, на циновках. Между ними носился только один шаман – молодой парень. При виде меня он побледнел и замер, как вкопанный.

– Но все… Все ушли вас встречать, – пробормотал он, теребя в руках нечто похожее на бинт.

Я увидела дощечки, видимо, для шин и фиксации сломанных рук. Настойки в стеклянных пузырьках и подвешенные к потолку пучки трав.

Радует, что не у всех шаманов Жизни опустились руки.

– Я пришла навестить свою подругу. Ее зовут Лиза.

Парень замялся, а мое сердце рухнуло в пятки.

– Насколько все плохо? – прошептала я.

– Сильный ушиб, – пробормотал парень. – Ее задело падающим деревом. Она… до сих пор не пришла в сознание.

Я сжала кулаки.

– Я позову кого-нибудь вам на помощь. Всех девушек нужно вывести на улицу.

– На улицу? – ахнул парень. – Но они ведь…

Умирают, хотел сказать он, но смолчал. Хотя это красноречиво читалось на его лице.

– А вы можете их спасти? – спросила я.

Он развел руками.

– Вот именно. Поэтому сделайте, то что в ваших силах. Помогите им покинуть лагерь. Они должны вернуться туда, где им смогут помочь, как можно скорее.

Покинув палатку, я сразу направилась к драконам Времени. Рядом с ними стояли шаманы Времени.

– Начинайте.

Как и с медициной, теперь магия перемещения была значительно ограничена в возможностях. Перенести сотню девушек из двадцать первого века? Легко. Вернуть их домой после того, как стихия отвернулась от шаманов? Уже сложно.

Вот для этого я и была здесь.

– Ты уверена, что справишься? – тихо спросил Макон.

Только он из всех драконов и Старейшин имел полное право находиться рядом со мной настолько близко.

– Я должна.

– Буревестник был против этой затеи. И я полностью с ним согласен.

– Что ж, – улыбнулась я. – Поэтому мы и пришли сюда, когда буревестник отправился инспектировать южные острова, не так ли?

– Я все еще не могу определиться. Ему повезло с тобой или наоборот?

– Истинную пару не выбирают, Макон, – в тон кремниевому ответила я. – Ему, в любом случае, придется смириться.

Шаманы встали в тесный круг, а драконы в золотых робах встали за их спинами. Нам нужна была вся магия времени, на какую они только были способны, чтобы попытаться заново открыть межвременный портал.

Лекари стали выводить бледных девушек. Им помогали те, кто мог передвигаться самостоятельно и не пострадал. Последней прямо на циновке парень с помощью остальных вынес Лизу.

Макон перехватил мой взгляд, но я, отвернувшись, смахнула слезы, когда услышала:

– Разве она может сделать это без сознания?

– Нет.

– На что же ты рассчитываешь?

– На одну идею, которую Эрик окрестил безумным самоубийством, когда я ему рассказала.

– Отлично, – кивнул Макон, скрещивая руки на груди. – Просто отлично, что он сейчас так далеко. Расскажешь, что это за идея? Имею право знать, за что меня казнят.

– У нас не хватит магии на открытие портала. А у попаданок не хватит сил для телепортации. Поэтому я хочу обратиться напрямую к одному из Лорду Стихий – тому, который управляет Временем. Он не только должен открыть нам портал, но и сделать, чтобы девушки вернулись в ту же минуту, из которой драконы похитили ее. Тогда болезни сами собой станут частью прошлого. Несуществующего прошлого… Что?

Глаза Макона превратились в два блюдца, когда он медленно повторил:

– Я правильно понял? Ты хочешь обратиться за помощью к озлобленному эгоистичному порождению Времени, которое ненавидит всех своих сородичей и ни во что не ставит смертных? Теперь ясно, почему у этих парней в желтых ночнушках, такие лица, – он кивнул в сторону драконов Времени. – Марина, последним, кто вообще обращался к Лордам Стихий, был Создатель Миров, а он тоже не пальцем сделан. И, тем не менее, даже он решил, что проще будет запереть этих упрямцев в хрустальную тюрьму, чем договориться.

Я пожала плечами.

– С самого начала я делаю то, во что никто не верит, разве нет?

В центре шаманского круга материализовалось нечто, похожее на мутное зеркало. Стая Времени в тот же миг сменила облик – и дюжина бронзовых драконов выдохнули золотистое пламя, подпитывая портал силой.

– А как ты вообще собираешься вызвать Лорда Стихий? – не унимался Макон.

Взглядом я указала на свое плечо: спокойные до этого змейки теперь извивались все сильнее. Я сделала шаг к порталу, остановившись поодаль от бронзовых драконов.

К этому времени змеи с моего плеча переползли по предплечью к запястью, обхватив его словно черными браслетами.

Я вытянула руку, направляя силу татуировок времени в центр портала. Шаманы дернулись, когда с моей руки сорвался темный луч, вонзившийся в центр портала.

И тогда же по небу пронесся громоподобный недовольный рокот:

– Это кому там жить надоело?!