Глава 25

А после из портала донеслось еще:

– Кто ты такая и как посмела говорить со мной?

Ух. Что ж, не буду ходить вокруг да около. Скажу как есть.

– Благодаря мне ты все еще жив, Лорд Стихий.

– Хм… А ты самоуверенная, букашка, – пророкотал стихийник и выплюнул с презрением: – Это Гийлир заставил тебя исправлять его ошибку, верно? Сам-то он никчемный самоуверенный…

Главное не вестись на провокации, напомнила я себе. Вряд ли мне удастся наладить отношения между убежденными врагами вот так, за пять минут, так что все, что мне остается, это максимально сгладить острые углы.

– Прежде всего, он старался избежать новых ошибок! – крикнула я, прерывая этот поток нелестных эпитетов в адрес Гийлира. – Драконы нуждаются в твоей помощи, Лорд Стихий. Ты сильнейший среди всех в этом мире и только ты один можешь нам помочь.

Немного лести не повредит. И раньше, чем он опомнился, воспользуюсь-ка взаимной ненавистью между остальными лордами, как рычагом:

– Никто из остальных стихий не сможет помочь нам так, как ты!

– Еще бы! – расхохотался лорд Времени. – Все они, жалкие подобия, блеклые тени…

И так далее, и так далее.

– Ты понимаешь, что он говорит? – шепнул Макон, держась рядом. – Как такое вообще возможно? Неужели он говорит, как и все мы?

К сожалению, я понимала. Но жаловаться Макону на то, какие подробности о взаимоотношениях стихий мне приходилось сейчас выслушивать, я не стала. После бесконечных веков заточения в Сердце Лорду Стихий нужно было выговориться, мне же оставалось только понять и простить.

– Так что же тебе надо, букашка? – опомнился Лорд Стихий, переведя дух.

– В Гийлире есть женщины и мужчины из других Времен, они попали суда не по собственной воле и теперь им лучше вернуться обратно. Но драконы не могут помочь им, только ты можешь сделать это.

– И ради этого ты звала? Всего-то? – отмахнулся Лорд Стихий. – С этим я и так разберусь. Скоро все, кто не должен быть в Гийлире и чье появление нарушило временные потоки, вернутся обратно. Драконьи ошибки дорого обошлись мне, букашка! Запомни, я делаю это не ради них или Гийлира, только для того, чтобы ослабить Пустоту, которую питают наши ошибки. Ты ведь понимаешь, что битва стихий еще не окончена?

Сбитая с толку, я кивнула. Во рту пересохло, когда я все-таки прочистила горло и сказала:

– Да, я понимаю… Но Лорд Времени, неужели все должны вернутся? Просто некоторые из чужестранок хотели бы остаться, они нашли здесь новый дом, создали крепкие семьи… Как быть с ними?

– Никак, – отрезал Лорд. – Их место в другом мире.

– Но…

– Я все сказал, букашка! Пусть ждут. Я сам все сделаю. Они перенесутся обратно и забудут все, что произошло с ними в чужом мире. Только так мы выиграем эту битву против Пустоты.

– Лорд Времени!…

– Ты начинаешь надоедать, букашка!

Несмотря на старания шаманов, портал захлопнулся буквально за секунду, как только Лорду Стихий надоело разглагольствовать. По рядам пронесся вздох облегчения, я же так и осталась стоять, пребывая в шоке.

– Что такое? – тут же спросил Макон. – Ты побледнела. Он что, отказался нам помогать?

– Он поможет, и все чужестранки отправятся обратно.

– Ну и замечательно! Потому что у нас другая беда, Марина. Вон та черная туча на горизонте – это буревестник. Кажется, его визит на Южные Острова закончился быстрее, чем мы ожидали. Но у него ведь нет причин для беспокойств, верно? Ты поговорила с Лордом и осталась цела и невредима. Так что, может быть, меня и не казнят к закату.

– Макон! – схватила я его за лацкан серебряного камзола.

– Что?

– Все чужестранки, Макон! Ты понимаешь, что это значит? Я тоже должна буду вернуться в свой мир, а после я даже не вспомню о том, что со мной было! Я забуду всех и всё!

– Что? – ахнул он. – Нет, ты должна остаться здесь! Твое место в Гийлире.

– Я пыталась спросить Лорда Стихий об этом, но он не стал меня даже слушать!

– Значит, Эрик найдет тебя снова и вернет обратно, если понадобится! Или ты хочешь вернуться?

– Шаманы больше не могут создавать порталы. Перемещения во времени канули в прошлое. Любое вмешательство делает Пустоту сильнее, а Стихии больше не допустят этого.

Кремниевый моргнул, а потом уставился на дракона, который приближался с ужасающей скоростью.

– Значит, все-таки казнит… – пробормотал Макон. – Особенно, если мы не найдем способ, как все исправить.

Черный дракон завис над нашей поляной, гася ударами крепких крыльев лишнюю скорость. Как и всегда, я снова залюбовалась его истинным величественным обликом.

Эрик перекинулся в человека едва ли не в воздухе, так сильно спешил к нам. А еще он действительно был зол. Само собой, он ощутил вмешательство шаманов во Время, но половину континента он пролетел только из-за моего участия в этом процессе.

Эрик скользнул потемневшим взглядом по моим татуировкам, которые все еще вздрагивали на моем плече, убедившись, что правильно трактовал собственные ощущения. Если бы Эрик не был тем, кто управлял всеми шестью стихиями, его еще можно было провести, но наша связь была острее из-за истинной пары. И любое мое вмешательство в стихии Эрик мог ощутить, будучи от меня даже на другом конце света. Я догадывалась, что так и будет. Он обязательно прилетит, чтобы убедиться, что я не подвергаю себя опасности.

Вот только я надеялась, что когда он приземлится, я встречу его хорошими новостями о том, как грамотно решила проблему с переселенками и он будет мной гордиться.

На деле, как обычно, все вышло совсем-совсем иначе.

– Я сам доставлю ее в Чертог, – сказал Эрик.

Спорить с разъяренным буревестником кремниевый не стал. Было неловко летать то на одном, то на другом драконе, но что поделать, если у меня не было второй ипостаси.

В общих чертах я рассказала Эрику еще в лагере с попаданками, зачем собрала шаманов, драконов и чего добилась. Мне нужно было распустить свою свиту, а еще объяснить лекарям и остальным женщинам в лагере, что это вопрос решенный – Лорд Стихий дал свое слово и вскоре все они вернутся домой.

Вы бы видели их лица. Они улыбались сквозь слезы и поздравляли друг друга, я же смотрела на это со сдержанной улыбкой, ничем не выдавая своих чувств.

На публике Эрике вел себя со мной подчеркнуто вежливо, но я достаточно хорошо его знала и догадывалась, что суровый темный взгляд не сулил ничего хорошего. Вот почему я так и не решилась упомянуть о том, что и для меня готов билет в одну сторону.

Все эти дни после битвы Эрик с головой ушел в королевские дела, которые свалились на него, как снег на голову. Хотя Этель оставалась жива и пошла на поправку, я не видела ее с момента битвы стихий. Макон сказал, что она вернулась в родные огненные земли, чтобы набраться сил. От Эрика я знала, что Этель сложила с себя полномочия в узком кругу Старейшин драконьих семей, передав власть буревестнику. Его коронацию советники решили отложить до момента, когда Чертог будет худо-бедно восстановлен. Не дело начинать новое правление в руинах.

Мир сильно пострадал после катастрофы, и отдаленные земли, такие как Южные Острова, до сих пор боролись с наводнениями и разрушениями, вызванными цунами. Сейчас землетрясения не прекратились полностью, но их толчки почти не ощущались. Как сказал Лорд Времени, стихии продолжали вести свою незримую битву с Пустотой, в ином пласте реальности, который находился за границами понимания других существ, будь то драконы или смертная, как я.

Впервые со дня катастрофы мы с Эриком остались наедине. Когда он приземлился в отданном нам уцелевшем крыле, его не встречала ставшая привычной целая свита советников, и даже ужин, который нам накрыли на террасе, выходящей на закат, на этот раз не прервал ни один визитер.

Ели мы молча. Среди горы мяса, поданного к столу, красовались три блюда с сыром, который доставляли с ферм речных драконов в долинах исключительно для меня, поскольку молочные продукты драконы не жаловали. И если с хлебными лепешками проблем не возникало, их готовили и раньше, то, что такое овощные салаты и как их готовить, дворцовому повару я объясняла достаточно долго.

– Траву, ваше сиятельство? – удивлялся он. – Вы будете есть траву?

Сегодня сочетание овощей и листьев повару особенно удались, однако мне кусок в горло не лез. Я делала вид, что смотрю на закат, сама же бросала настороженные взгляды на Эрика. Нежнейшее мясо он пилил ножом с таким ожесточением, словно ему приготовили подошву.

Наконец он отшвырнул в сторону приборы, совсем не королевским жестом, и посмотрел на меня.

– Ладно, все закончилось хорошо, – сказал он. – Но если бы нет? Это же сам лорд, мать его, стихий!

– И все же, – тихо заметила я. – Все закончилось хорошо. Тебе пора перестать опекать меня.

Эрик сверкнул глазами и осушил бокал с вином.

Да-да, мы снова вернулись к нашим баранам. Вернее, к нашей основной проблеме в постели. У нас не было нормального секса. Так или иначе, Эрик ограничивал меня и сдерживал себя. Да, даже руками и ртом он мог довести меня до совершеннейшего изнеможения, но мне хотелось большего.

– Если ты забыл, именно я уничтожила Сердце Стихий и мило поболтала с одним из лордов, но для тебя, Эрик, по-прежнему ничего не изменилось. Ты все еще относишься ко мне, как к хрупкой вазе.

Глядя на меня, Эрик снова сжал опустевший бокал из тяжелого хрусталя.

– Посмотри сюда, Рин.

Костяшки его пальцев побелели, когда он сжал в руке стекло. Небольшое усилие – и вот толстое стекло хрустнуло, скомкалось в его руке, как бумага. Не сводя с меня тяжелого взгляда, Эрик разжал кулак и высыпал на стол между тарелок горстку тусклых осколков.

– Достаточно наглядно для тебя? – спросил он. – После того, как я вернул себе облик дракона, я стал только сильнее. И я не могу ручаться, что не утрачу контроль, когда буду в тебе… А что будет, если я сорвусь, Рин?

Я с шумом отодвинула от стола стул и поднялась, швырнув на стол тканевую салфетку с колен.

– Что ж… – ответила я, поправляя глубокий вырез дымчатого платья. – Тогда, наверное, мне стоит поискать кого-то смелее, чем ты. И слабее, чем ты. Все-таки шесть стихий для одной меня это слишком много. А вот какой-то дракон из вырождающейся стаи наверняка сможет как следует меня…

Договорить, что именно этот дракон должен сделать со мной, я не успела. В тот же миг я оказалась вжата в стену Чертога жестким телом Эрика. А его губы накрыли мои.

Горячий поцелуй пустил мое сердце галопом, хотя я и попыталась поначалу оттолкнуть Эрика. Очень разозлилась на него, но другая половина меня тут же вспыхнула под его натиском. Ведь, если я так и не придумаю ничего стоящего, уже в скором времени исчезну из Гийлира.

Да, конечно, я провоцировала Эрика, добиваясь именно такой реакции. Опробовав все возможное, как иначе добиться того, чтобы быстро и гарантировано дойти до главного, я уже не знала. Откровенные наряды не возымели эффекта, откровенные разговоры тоже. Его страх за меня по-прежнему был сильнее, но может быть, хотя бы ревность сделает так, что сегодня у моего буревестника откажут тормоза.

Он жадно сминал мои губы, полностью перехватив власть над происходящим. Его язык творил с моим ртом то, что он так и не решался сделать с телом. Эрик целовал меня с такой жадностью и восторгом, что я сдалась. Вместо того чтобы оттолкнуть, сама прижалась сильнее, обхватывая его каменное тело и руками, и ногами.

Мы до сих пор были на открытой террасе, нависавшей над внутренним двором Чертога. Достаточно высоко, но все же. Ветер доносил снизу шум и голоса. Там внизу кипела своя жизнь.

Платье задралось, вызывающе обнажая бедра. Руки Эрика скользнули по моему телу, до синяков впиваясь в кожу. С треском дымчатое платье полетело на пол. За какую-то чертову секунду я вдруг оказалась полностью обнажена, а мой королевский наряд превратился в разорванную тряпку, валяющуюся на полу.

Нет, мне определенно не везет в Гийлире с одеждой.

Тяжело дыша, Эрик отстранился, окинув мое тело пылающим взглядом. Подхватил мои бедра, приподнимая над собой и провел языком по груди, вбирая в рот вершину. Меня выгнуло от удовольствия, когда он прикусил и покатал во рту между зубами чувствительный и твердый сосок.

Он ненадолго оторвался только, чтобы сказать:

– Будь тихой. Иначе придется зажать тебе рот, моя королева.

Я только поерзала в его руках и кивнула, кусая губы. А он снова провел языком по ложбинке на груди, а после крепче перехватил мои бедра, еще сильнее вжимая меня в собственное тело. Я терлась о его одежду, совершенно бесстыже разведя при этом ноги.

– Хочешь мои пальцы, Рин? – прошептал он, обдавая жаром дыхания шею и чередуя слова ощутимыми укусами. – Рот?

Я качнула головой.

– Тоже нет? А что ты хочешь?

Я перевела на него затуманенный от желания взгляд и выдохнула:

– Тебя. По-настоящему.

Эрик впился зубами в мою шею, при этом отпустил мои бедра, чтобы щелкнуть ремнем и расстегнуть брюки. Я обхватила его ногами и руками, спиной упираясь в холодную стену.

Вздрогнула всем телом, когда он провел у меня между ног, медленным, тягучим движением, и снова до боли и крови закусила собственные щеки изнутри лишь, чтобы не застонать во весь голос.

И впервые заметила, как дрожит на ветру, высоко над нашими головами узкий красный стяг с черной молнией.

В тот же момент Эрик подхватил меня за бедра, приподнимая, а после отпустил, позволяя силе притяжения сделать то, что я хотела больше всего на свете. Я охнула, пожалуй, слишком громко, чем полагалось для тех, кто решил заняться сексом на открытом балконе.

Эрик сдержал свое слово и тут же накрыл мой рот ладонью, вжимая всем телом в стену. И стал двигаться, с такой силой и первобытной яростью, что я кончила едва ли не с первых движений, в ту же секунду катапультировав в собственный персональный рай.

Я кусала его пальцы, стонала и задыхалась. А он не знал пощады. Не знал пауз. Он был действительно неутомимым любовником, чьи силы превосходили рамки обычного.

После первого оргазма последовал второй. И только тогда, он вышел из меня, подхватил на руки и занес в спальню. Поставил на ноги, которые, впрочем, меня почти не держали, а сам принялся раздеваться, наполовину разрывая собственную одежду.

Опустился там же на пуфик у кровати, усадил меня сверху, спиной к себе, максимально широко при этом разведя мои ноги. Его рука медленно поглаживала чувствительные после оргазмов складки, пока он снова и снова насаживал меня на себя.

И впервые, откинувшись затылком назад на его плечо, меня пронзило узнаванием момента. Каменные стены, королевские стяги, камин и мужчина за моей спиной, который с ожесточением берет меня снова и снова, но чьего лица я не могу разглядеть.

– О боже, – выдохнула я. – Это был ты… Это был ты, Эрик, в моих видениях…

– Ты сомневалась? Других мужчин в твоей жизни нет и не будет.

Он поднялся вместе со мной и уложил меня поперек кровати, а после навис надо мной, жадно глядя на искусанные до крови губы, на оставленные на моей кожи засосы.

– Судя по всему, завтра всем будет достаточно одного взгляда, чтобы понять, чем занималась королева этой ночью.

– Я еще не королева, – выдохнула я.

– Ты ею обязательно станешь. Если выживешь этой ночью.

Он широко развел мои ноги, упираясь коленом в кровать, и снова ударил бедрами, погружаясь глубоко и сильно, явно добиваясь того, чтобы я начала молить о пощаде. Но я только крепче прижала его к себе, глотая слезы вперемешку со стонами.

Только тогда он умерил пыл, обнял, стирая пальцами дорожки слез, стал двигаться почти аккуратно и с затопившей меня до самых краев нежностью. Я что-то шептала о том, что он не должен сдерживаться, раз я все еще жива и в сознании, то ему бояться нечего. Он улыбался и качал головой, отвечая, что я так ничего и не поняла.

Я и не пыталась. Вся эта пулеметная очередь из оргазмов окончательно вымотала меня, но, к моему удивлению, нежностью и лаской Эрик добился от меня еще одного, после которого он наконец-то кончил сам.

Сил хватило только на то, чтобы подтянуть подушку. Одеялом меня укрыл уже буревестник. Даже если завтра все будет болеть, плевать. Я так и не рассказала ему, что волею стихий, завтра для нас может и не наступить.

И все, что у нас было, это только здесь и сейчас.

С этой мыслью я и проснулась где-то среди ночи, с колотящимся от ужаса сердцем. Мне показалось, что я слышала чьи-то шаги в спальне, но кроме мирно спящего Эрика рядом со мной, в комнате никого больше не было.

Стоило шевельнуться в постели, как Эрик тут же сонно подтянул меня к себе и что-то пробормотал о том, в каких позах он сделает это со мной утром, как только немного отдохнет.