Глава 26

Кремниевый ворвался в кабинет без стука и спросил с порога без всякий вступлений:

– Где Марина?

Не глядя на Старейшину, Эрик с чувством отшвырнул свитки на стол.

– Спит.

Но тут же, чтобы занять хоть чем-то руки, взялся перекладывать бумаги с места на место. Отчеты, донесения, списки пострадавших и требования о запасах: шел уже второй день, как он не мог понять ни слова в документах, не мог сосредоточиться. Целому миру придется подождать, пока его Рин не проснется.

Если вообще проснется.

Макон нахмурился.

– Спит? – удивился он. – Она все еще спит после той ночи?

– Разве я не ясно выразился?! Да, она до сих пор спит! – и добавил тише: – Уже вторые сутки.

Макон кашлянул.

– А ты… Ты ведь видел ее в спальне, верно? Она все еще там?

Прищурив глаза, Эрик уставился на кремниевого.

– О чем ты? Где ей еще быть, как не в спальне? Она всего лишь спит, Макон! Шаманы Жизни сказали, что такое возможно… после всего, что у нас было, – отрезал Эрик.

– Они сказали, сколько ей еще спать?

– Нет. У них нет опыта. История Гийлира знает мало случаев, когда для смертных женщин это вообще хорошо заканчивалось.

– Насколько мало случаев? – вкрадчиво спросил Макон.

– Ни одного! – взорвался Эрик. – Достаточно мало для тебя?

Макон рассеяно кивнул.

– Не кипятись… Знаю, ты не поймешь, если я попрошу об этом… Но, Эрик. Давай еще раз сходим в спальню. Убедимся, что Марина действительно там.

Эрик перестал раскладывать документы и внимательно посмотрел на Старейшину стаи.

– Зачем нам делать это? Что тебе известно такого, Макон, чего не знаю я?

Макон потоптался на месте.

– Говори, Макон! Разве может стать еще хуже, чем сейчас?

– Может, – кивнул он. – Я пришел сказать, что в лагере чужестранок с самого утра стали исчезать женщины. Лорд Стихий сдержал свое слово, Эрик, и похищенные женщины начали возвращаться в свое Время.

– Отлично. И что из этого? Какое это отношение имеет к Марине?

Макон так посмотрел на него, что у Эрика сердце пропустило несколько ударов. Дурак. Каким дураком он был, что не понял этого сразу.

– Твоя Марина тоже из другого Времени, Эрик. Стихийный лорд сказал, что это касается абсолютно всех чуженстранок без исключения. Марина знала это… Но решила не говорить тебе.

В тот же миг Эрик сорвался с места. Преодолел лестничные пролеты, перепрыгивая через ступени, и в мозгу билась только одна мысль: он не входил в комнату этой ночью, не смог себя заставить. Не мог смотреть на ее закрытые глаза и густые тени под глазами. На синяки по всему телу. Он провел эту ночь в кабинете, без сна, терзая себя одними и теми же вопросами.

Рин боролась с магией дракона, которая все-таки оказалась сильнее, чем она. Несмотря на все, что она сделала для этого мира, его храбрая Рин была и оставалась смертной. И Эрик не знал, как это изменить.

Узкий коридор Эрик пролетел в одно биение сердца и ворвался в спальню, с шумом распахнув двери. Из-за плотно задернутых штор даже в разгар дня в комнате царил полумрак.

Он уставился на очертания тела под одеялом на кровати, пытаясь усмирить заходящееся в груди сердце. Позади него раздались тихие шаги Макона. Все-таки он бежал недостаточно быстро, впрочем, мог ли он успеть или было уже поздно?…

– Видишь?… – выдавил Эрик с усилием. – Все хорошо.

– Уверен? – глухо отозвался Макон.

Он сделал то, на что не смог решиться Эрик, словно приклеенный к порогу комнаты. Кремниевый вошел в спальню, обогнул кровать и бесцеремонно отдернул одеяло.

Кровать оказалась пуста.

***

Все-таки шаги мне не почудились.

Во второй раз за ночь меня разбудил не шорох, а жуткое ощущение, что в комнате есть кто-то еще. Распахнув глаза, сразу заметила фигуру на террасе. Сначала решила, что это буревестнику не спится, но в тот же миг почувствовала его горячую руку, которой он прижимал меня к себе. Эрик по-прежнему крепко спал.

Приглядевшись, сразу же узнала мужчину. От узнавания окончательно проснулась и решила, что бояться нечего.

Выбраться из железных объятий, не разбудив Эрика, удалось не сразу, но я справилась. Набросив на голое тело шелковый халат с длинными полами, бесшумно ступая босыми ногами, вышла на террасу.

Гийлир не обернулся.

– Прости, если помешал, – обронил он.

Я обхватила себя руками, глядя на его широкие плечи и напряженную спину. Татуировки на ней ни на миг не прекращали движения. Явление Создателя Миров никак не получалось считать рядовым событием. Вряд ли он заглянул просто, чтобы поздороваться.

– Что случилось, Гийлир? Есть что-то еще, с чем я должна справиться?

– Кое-что.

А он немногословен сегодня.

– Знаешь, лорд Времени сказал, что я скоро вернусь обратно и что ничего нельзя сделать.

– Это так, – Гийлир кивнул.

Честно говоря, я опешила. Этот мир спасен моими руками, но в нем по-прежнему нет для меня места. Что за несправедливость?

– Так ты пришел попрощаться? – съязвила я.

– Вроде того.

– Но почему? – всплеснула я руками. – Разве я мало сделала для этого мира? Мой дом теперь здесь, рядом с Эриком. Меня ничего не ждет в моем мире, понимаешь? Мои родители умерли, а моя работа, никем и никогда не ценилась. Да, черт возьми, я всегда жила только в собственных фантазиях! И только здесь, когда оказалась в Гийлире, я начала жить в полную силу. Только здесь я впервые поняла, что могу быть действительно нужной.

Гийлир выслушал меня молча. А потом кивнул.

– Я понимаю, Марина, но стихийники должны победить Пустоту, у них тоже нет выбора. Само твое присутствие нарушает временные потоки, а это, в свою очередь, делает Пустоту сильнее. Поэтому в мире не должно остаться чужестранок. Поэтому ты тоже должна вернуться, но есть одно «но». И ради этого я здесь.

Я судорожно выдохнула, крепче обнимая себя руками.

– И какое это «но»?

Легкая улыбка коснулась его губ, когда он произнес:

– Уверен, что ты бы справилась с темпераментом буревестника в постели, но существует кое-кто еще, с кем тебе придется иметь дело.

С этими словами он коснулся моих рук, которые я так и держала на животе, обхватив саму себя в объятиях.

Что?…

Почему он накрыл мои ладони, которые я держу на животе?…

Я покачнулась, изумленная до глубины души.

– Но… – выдохнула я и запнулась, потому что мои мысли хаотично носились, совсем как слетевшаяся на свет мошкара.

– Вот именно, – мягко согласился Гийлир. – Теперь ты просто обязана вернуться, потому что смертная не может выносить дракона. Это и есть твое «но».

– У нас была одна-единственная ночь! Как такое возможно?! Ведь прошло только несколько часов, откуда ты можешь знать?

Гийлир закатил глаза:

– Я Создатель Жизни, Марина, и именно поэтому сейчас я здесь. Как правило, только одной-единственной ночи и бывает достаточно, разве нет? И это тот самый случай.

– Нет… Если это так, тогда я тем более должна остаться! Я не могу просто взять и исчезнуть!

Гийлир покачал головой, отпуская меня.

– Ты смертная.

– И что? Разве ты не можешь помочь мне?

– Я?… – вздохнул Гийлир, переводя взгляд на предрассветное небо. – Я отправляюсь дальше. Моя миссия здесь окончена. Мир спасен и будет жить дальше. Пусть иначе, чем было до этого, но такова и есть цена спасения. Меня ждут иные миры, которым нужна моя помощь. Здесь моя задача выполнена.

– Вот как, – сжала я кулаки. – Значит, теперь судьба этого мира больше не зависит от меня, и я тебе больше не нужна? Как и Этель когда-то! И теперь меня можно отправить обратно?!

– Не утрируй. Я все еще забочусь о тебе, Марина, именно поэтому я здесь. С самого начала хочу предупредить тебя заранее о том, что будет и к чему ты должна готовиться. Если хочешь дать жизнь своему ребенку, хочешь увидеть, как он будет расти и развиваться, как сделает первые шаги, то уходи! В твоем мире он будет обычным ребенком, а не драконом, который убьет тебя!

– Лорд Стихий сказал, что женщины вернутся в свое время и забудут обо всем, что было с ними!

– Другие женщины – да. Я здесь для того, чтобы ты не забыла. А еще только я могу вернуть тебя обратно в твой мир вместе с твоим ребенком. Видишь, мне не все равно. Я хочу в последний раз отблагодарить тебя за все то, что ты сделала.

С колотящимся сердцем я посмотрела через стеклянную стену на спящего в кровати Эрика.

– Но если я уйду, Эрик не увидит своего ребенка… Не увидит первых шагов и не услышит первых слов. По-твоему, это честно?

– Это не вопрос честности. Это вопрос жизни и смерти, Марина.

– Нет, Гийлир, – процедила я. – Это все тот же эгоизм и самовлюбленность богоподобных существ. Вы привыкли вершить судьбы и вам плевать на мелкие погрешности. Я нужна была тебе только для того, чтобы исправить твои же ошибки! А я пошла на это ради Эрика, и ты знаешь это. Я спасала этот мир только ради него! А теперь я больше не нужна тебе. Совсем, как и Этель когда-то, которую ты просто вычеркнул из истинных, так и меня теперь ты собираешься вычеркнуть из жизни Эрика. Богов ведь не волнуют чувства смертных, верно? Ты облажался, Гийлир, когда запер лордов Стихий в Сердце, но понял свое ошибку слишком поздно. И даже теперь твою ошибку исправила сначала я, а теперь исправляют Лорды Стихий, которые продолжают бороться с Пустотой. Они, а не ты! С самого начала ты думаешь только о чем-то масштабном, великом, а я – просто смертная. Но у меня есть чувства. И поэтому я остаюсь. Если ты не можешь помочь мне остаться, то отправляйся странствовать между мирами и продолжай жертвовать чужими жизнями, как всегда это делал и как всегда поступают Боги. Черт возьми!

– Марина…

– Нет, Гийлир. Хватит. Да, наверное, создать целый мир непросто, но, знаешь, оказывается еще сложнее не бросать его. В моем мире говорят: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Так вот нравится тебе это или нет, но ты все еще в ответе за тех существ и за те миры, что ты создаешь. И знаешь, что еще? Теперь я поняла, кто могущественная и древняя сила этого мира. Вовсе не ты, это Лорды Стихий, которые были с этой землей с самого начала! Даже ты с ними не справился. И именно они сейчас вытаскивают этот мир из того дерьма, в котором он очутился благодаря тебе!

– Это драконы обрекли стихии! – взревел Гийлир.

– Но это ты создал драконов в этом мире! Это ты дал им магию и не озаботился тем фактом, что в их руках оказалось такая мощь, которую некому было сдерживать, потому что стихийники оказались заперты в Сердце! А сейчас ты просто отобрал магию у драконов! Как какую-то опасную игрушку у неразумных детей. Неужели, по-твоему, это лучшее решение?

После моей пламенной речи на лице Гийлира не отразилось ни одной эмоции. Он только пожал плечами.

– Дело твое. Я думал ты умнее, но значит, я ошибался, раз ты все еще считаешь, что лорды Стихий захотят помочь тебе выжить и выносить этого ребенка ради того, чтобы сделать короля драконов счастливее. Если кого стихийники и ненавидят, так это драконов. Лордам Стихий неведомы чувства, Марина. Их не растрогать первыми шагами твоего ребенка, которых не увидит Эрик. Они отошлют тебя обратно с той лишь разницей, что ты вернешься в свой мир без воспоминаний и без беременности. А я предлагал ее тебе сохранить. Но ты отказалась.

– Что ж, – сказала я, по-прежнему обнимая себя. – Я все еще не дракон и никогда не стану им, и я по-прежнему единственный человек в этом мире, кто способен разговаривать со стихиями.

В его голосе впервые появились нотки угрозы, когда он сказал:

– Ты стала той, кем ты есть благодаря мне, Марина. Не забывайся.

– Не буду. И обязательно попрошу шаманов сочинить в твою честь какую-нибудь священную песню, если выживу. Богам ведь нравятся песни в их честь, не так ли, Гийлир? Нравятся, что шаманы копируют татуировки и стараются во всем быть похожими на тебя. Ведь это так льстит, да?

– Навсегда запомни это момент, потому что я не предлагаю дважды, – только и ответил Гийлир прежде, чем растворился в воздухе, словно призрак.

После разговора с Гийлиром я вернулась в постель. Небо только начало светлеть, и, хотя я думала, что заснуть больше не удастся, в сон я провалилась почти сразу же. Когда проснулась в разгар дня, Эрика рядом уже не было. Тело болело после бурной ночи, и вставать совершенно не хотелось.

Перевернувшись на другой бок, я снова закрыла глаза, чувствуя, как по щекам полились слезы обиды. Я коснулась ладонями совершенно плоского живота и ощутила, как в тот же миг на плече заворочались черные змейки.

Раньше, чем я опомнилась, вместо стен спальни я увидела голубое небо и крохотную точку, что росла и приближалась против солнца. Приложив ладонь к глазам, я смотрела на нее, стоя на террасе, а после увидела рядом с собой Эрика.

– Кто этот дракон, что летит к нам? – спросила я, обмирая от предчувствия ответа.

Буревестник только рассмеялся.

Сжал мою руку и повел за собой по лестнице, которая раньше не примыкала к террасе, а теперь вдоль каменного ограждения даже росли пышные вьющиеся цветы. Эрик вел меня мимо крытых переходов, которых я не помнила, пока я только и успевала вертеть головой из стороны в сторону. Никаких разрушений и других последствий катастрофы даже близко видно не было.

Мы вышли на открытую асфальтированную площадку без ограждения, когда по ней скользнула темная тень прошедшего на низком бреющем полете дракона. Ветер донес крик: «Мама!», и меня прошило ознобом.

Но в тот же миг я поняла, что лежу в постели и широко распахнутыми глазами смотрю на звезды. За окном вместо разгара дня теперь стояла ночь.

Сердце билось где-то в горле.

Вот теперь мне стало до жути страшно из-за того, что в любой момент я могла перенестись обратно на Землю и потерять даже это призрачное ощущение счастья, которое успела почувствовать, пока шла за Эриком по восстановленному Чертогу. Если я и раньше не сомневалась в том, что не хочу оставлять буревестника, то теперь окончательно убедилась в этом.

Во-вторых, впервые за все это время после разрушения Сердца Стихий я увидела видение, которое было будущим. Первое видение, которое означало, что будущее у этого мира все-таки существует.

Возможно, это был лишь один вариант из многих других, ведь временные потоки существовали параллельно, и сейчас я могла увидеть то, что на самом деле никогда не произойдет, но это было не так важно. Важно было только то, что Время впервые приподняло завесу.

Эрика не было. Наверное, места себе не находит из-за моего длительного сна. Снова винит себя. Может поэтому и не пришел ночевать. Что-что, а буревестник был не из тех, кто стал бы искать счастье в чужой постели, пока я спала беспробудным сном после нашего первого долгожданного раза.

Тело уже не болело, но, когда я вышла на террасу и села в дальнем глубоком кресле, подтянув колени к подбородку, все-таки чуть-чуть поморщилась от неприятных ощущений между ног. Все-таки это был марафон после затяжного периода без секса.

Видение из будущего вселило в меня уверенность, которой у меня почти не осталось после разговора с Гийлиром. Наверное, из последнего разговора Создателем мира можно было извлечь что-то полезное, а грубить Богам – идейка так себе, но что с меня возьмешь? Теперь дело касалось не только меня, но и моего ребенка.

Обдумывая варианты, я просидела в этом тихом темном углу достаточно долго. Даже успела задремать и разбудили меня голоса в спальне. Заспанная, я потуже затянула халат на поясе и вернулась в спальню, отодвинув в сторону плотные шторы.

– Макон? – удивилась я, войдя в спальню. – А ты что здесь делаешь?

В гробовом молчании Эрик и Макон уставились на меня, а потом кремниевый закатил глаза.

– То есть, пока мы успели тебя потерять, ты все это время сидела на террасе?

– Потерять? – удивилась я, а потом посмотрела на бледного Эрика и все поняла.

Макон рассказал ему про слова Лорда Стихий. Вот откуда этот ужас на лице буревестника. Должно быть, он пережил ужасающие минуты, когда нашел постель опустевшей.

– Прости, я не хотела тебя пугать, – прошептала я. – А еще прости, что ты узнал об этом от Макона. Я должна была сама рассказать тебе об этом.

– Я не мог не вмешаться, – встрял Макон. – Марина, девушки в лагере начали исчезать…

– Знаю, – кивнула я. – Макон, мне нужны все шаманы, каких ты только сможешь найти. Абсолютно все. Чем скорее, тем лучше.

Макон перевел взгляд на Эрика. Последнее слово всегда оставалось за королем. Буревестник только кивнул.

– Будет сделано, – кремниевый поклонился и вышел из спальни.

Однозначно мне пора что-то менять в своем поведении. Я не рассказал Эрику сразу о руне, когда она впервые появилась на моем теле. И не рассказала о том, что могу в любой момент исчезнуть. Но теперь молчать больше не имела права. Это уже касалось не только меня. Он имел право знать одним из первых.

Я подошла к нему и переплела наши пальцы.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он.

– Хорошо. Присядь, пожалуйста.

– Почему? Что еще я должен знать?

– Кое-что… случилось. Удивительное. Невероятное.

– Хотя бы хорошее на этот раз? – нахмурился Эрик.

– Очень хорошее, – кивнула я.

Он нахмурился еще сильнее.

– Почему тогда ты плачешь?

Я улыбнулась, смахивая слезы.

– Я беременна, Эрик.

Эрик рухнул на кровать. Медленно закрыл лицо руками, наверняка, во всем обвиняя самого себя. Я снова приблизилась к нему вплотную, убрала с лица руки и заставила посмотреть на себя. В глазах буревестника плескалась боль.

«Смертная не может дать жизнь дракону».

Он знал. Не от меня, кто-то другой говорил ему, что отношения драконов со смертными женщинами не приводят ни к чему хорошему. Вот почему он так долго сопротивлялся этой ночи. Но все-таки потерял контроль, потому что я сделала так, чтобы ревность возобладала над здравым смыслом.

– Вайс говорил мне об этом…

– Не вини себя, – прошептала я, покрывая поцелуями его лицо. – Не надо… Я виновата в этом не меньше тебя.

Он закрыл глаза и отвернулся, уткнувшись лбом мне в живот.

– Что нам теперь делать, Рин? – глухо спросил он, утерев тыльной стороной ладони глаза.

Я и сама запрокинула голову, чтобы не дать слезам пролиться. Часто заморгала и заговорила обо всем, что знала и что произошло между мной и Гийлиром. Мой голос окреп и перестал дрожать, когда Эрик потянул меня к себе и усадил на колени, обнимая за талию.

Услышав, как я послала одного из божественного пантеона, Эрик покачал головой, глядя на меня блестящими глазами.

– Какая же ты, отчаянная Рин… – вздохнул он. – Значит, ты осталась здесь ради меня… Как думаешь, смогу ли я хоть когда-нибудь сделать для тебя что-то настолько же отважное?

– Не нужно этого делать, Эрик, – покачала я головой. – Я, наоборот, надеюсь, что тебе никогда не придется выбирать, как поступить, между двумя очень плохими вариантами.

– Тоже верно, – согласился Эрик, поглаживая мою спину. – Раз ты уже дала задание Макону, значит, у тебя есть план?

– Кое-какие идеи, только и всего, но мне очень нужна твоя помощь.

Сначала он коснулся моих губ в бережном поцелуе, а после прошептал:

– Я уж думал, ты никогда не попросишь, моя смелая Рин.