Глава 27

На закате шаманы Гийлира собрались под тенью парка, расчищенного от камней и обломков, во внутреннем дворе Чертога. Они приветствовали нас склоненными головами, пока мы с Эриком шли к кованой беседке в глубине сада – нашей импровизированной сцене на сегодняшний вечер.

Когда мы поднялись, я обвела глазами собравшихся шаманов. Служители стихий себе не изменяли: синие губы темнели кровоподтеками на лицах, а на руках змеились статичные татуировки. Я на миг коснулась своих змеек, обменялась взглядами с Эриком и сделала шаг вперед, замерев на последней ступени.

Перед смертью не надышишься. Пора начинать.

– Спасибо, что вы все пришли по первому зову. Мы это очень ценим.

Люди выглядели немного удивленными, что речь начала я, а не будущий король драконов. Но битва за Чертог еще была свежа в памяти, поэтому открыто возмущаться никто не стал. Пока. Посмотрим, что будет, когда я закончу свою речь.

– Все вы знаете, что магия Гийлира изменилась после битвы за Чертог…

– После того, как Сердце было разрушено вообще-то! – крикнул кто-то, прерывая меня на полуслове.

Я нашла его взглядом. Огненный шаман, понятно. Возможно, даже один из приближенных к королевской семье. У него, должно быть, хватало причин для недовольства.

– Верно, – кивнула я. – Когда Сердце было уничтожено, Лорды Стихий, как вы знаете, обрели свободу. Именно они спасли этот мир от Пустоты и каждую минуту с тех пор продолжают защищать нас от нее. Теперь вся стихийная магия подчиняется им, как, впрочем, всегда и было. Даже Создатель Миров не смог разорвать эту связь, поэтому и заключил Лордов в хрустальное заточение.

– Нам нужна наша магия! – снова тот же голос. – Без нее мы – никто.

По рядам пронеслись голоса, я дала им утихнуть, и только после продолжила:

– Не совсем так, – откашлялась я. – У вас осталась магия, хотя бы часть. А еще только вам по силам сделать так, чтобы магия к вам вернулась.

Людской гул стал громче. Я почувствовала, как сгустилось напряжение позади меня – Эрик нервничал, но держал себя в руках. Не забывал о том, что я попросила его не вмешиваться, что бы ни произошло.

– Для того чтобы вернуть магию, нам нужно новое Сердце, а кто его создаст? Чьих сил хватит на то, чтобы снова отобрать магию у Лордов Стихий?! – крикнул огненный.

Я мимолетно улыбнулась и заговорила, умышленно тише, вынуждая толпу обратиться вслух, чтобы не пропустить ни одно мое слово:

– Будущий король как-то провел значительное время в темнице, помните? Давайте спросим его, горит ли он желанием расстаться со свободой, чтобы снова вернуться в подземелье?

Я полуобернулась к Эрику, и его глаза сверкнули. Толпа моментально притихла.

– Только, если нас запрут вместе, моя королева, – отозвался Эрик.

Шутка разрядила обстановку и значительно снизила накал. Я поблагодарила Эрика одним только взглядом и снова обернулась к шаманам.

– Вы хотите вернуть магию, и я понимаю ваши чувства. Но вы хотите вернуть ее ценой чужих страданий. Лорды Стихий достаточно выстрадали, а еще они достаточно сделали для этого мира и продолжают делать. Я напомню, если вы успели забыть. Все вы стоите здесь, целые и невредимые, только благодаря им. Пустота была врагом, с которым не мог справиться никто, кроме них. Даже Создатель Миров осознал, что заключение Лордов в Сердце Стихий было ошибкой. У мира должны быть защитники – и это Лорды Стихий. У них есть все причины не доверять шаманам и драконам, но только в наших руках все исправить. До уничтожения Сердца в руках шаманов было слишком много власти и могущества над стихиями, для нашей же безопасности, я считаю, что основная власть должна оставаться у Лордов Стихий. Впрочем, им тоже нужна помощь в борьбе с Пустотой. Если вы согласны помочь им, то оставайтесь здесь, чтобы узнать, как мы можем помочь им. Если нет – уходите. Мы никого не держим.

Шаманы стали переглядываться и перешептываться. Огненный притих, зато отозвался шаман воздуха. Он поднял руку, и задал вопрос после того, как я кивнула.

– Как же Создатель Миров, ваше высочество? Вы предлагаете начать служить Лордам. Но ведь мы служим Гийлиру…

Я неосознанно провела рукой по татуировкам на плече, привлекая их внимание этим жестом, и тяжело вздохнула. Пусть помнят, кто я такая и кто сделал меня такой.

– Сегодня Создатель Миров приходил попрощаться, – сказала я. – Он сделал все, что мог, для спасения этого мира. А еще ему тяжело далось осознание того, что никто не совершенен. В том числе и он сам. Он отправился создавать новые миры, надеясь больше никогда не повторять старых ошибок. Он поймет, если старые союзы будут переписаны. Этого требуют новое время и новые обстоятельства.

Это не было прямым ответом на вопрос шамана, но я надеялась, что хватит и этого, а потому раньше чем он опомнился, продолжила:

– Гийлир всегда будет тем, кто создал этот мир и драконов. Но магию этому миру подарили Лорды Стихий. И после того, как Сердце уничтожено, пришла пора меняться всем нам. Наша магия уже изменилась, и мы не можем оставаться прежними. Нам нужно показать Лордам Стихий, насколько мы им благодарны.

На лицах шаманов были написаны самые разнообразные чувства: от ярости до горечи, от сожаления до острого неприятия. Их можно было понять: не так-то просто заменить одних богов, кому они всю жизнь поклонялись, на других.

– Но Лорды Стихий не могут примириться даже друг с другом! – подал голос огненный. – Юг до сих пор страдает от соперничества Лорда Воды и Лорда Земли. Драконы вынуждены были бежать вглубь Гийлира, потому что на побережье волны и днем, и ночью продолжают таранить землю, надеясь разнести ее в пыль! Как мы можем служить этим озлобленным созданиям, которые ни во что нас не ставят? Только Сердце удерживало их, а нам дарило безопасность.

Я перевела дух, качая головой.

– Не ищите проторенных путей. Сердца Стихий нет и никогда не будет и, если вы не готовы писать историю Гийлира по-новому, то вам лучше уйти прямо сейчас.

И тогда шаманы действительно стали уходить.

Затаив дыхание, я наблюдала за расходящейся толпой в разноцветных одеждах, лихорадочно думая о том, что, наверное, перегнула палку. Слишком резко потребовала отказаться от того, что долгие века было смыслом их жизни.

Но тогда же я нашла глазами в толпе Маим. С решительной улыбкой шаманка кивнула мне, перехватив мой взгляд, как бы говоря, что я все делала правильно. Я расправила плечи и решила, что бы ни случилось, смотреть только на нее. Как и Эрик за моей спиной, безоговорочная поддержка Маим дарила спокойствие и надежду.

Когда ряды значительно поредели, я заставила себя улыбнуться. Собралась с духом, но продолжить мне не дали.

Толпа внезапно схлынула в сторону, уступая дорогу мужчине и женщине. И при виде женщины шаманы, не сговариваясь, вдруг стали опускаться на колени, чего не делали даже ради Эрика.

Я моментально узнала Этель и Макона, который шел рядом. Они замерли в шаге от первой ступени беседки, склонив головы в ожидании разрешения заговорить. Я с удивлением уставилась на Этель и в растерянности оглянулась на Эрика. Решать было ему.

– Говори, Этель, – кивнул буревестник.

Этель подняла глаза, закинув огненно-рыжие локоны за спину. С момента возвращения огненной стихии Этель полностью пришла в себя. Теперь на ее щеках играл румянец, а глаза блестели. Багряное платье выгодно подчеркивало пышные формы бывшей королевы драконов. Пусть она и выглядела невинной овечкой, но теперь ей было меня не провести милой улыбкой, с которой она заговорила:

– Позволь Старейшине стаи говорить за меня, Эрик.

Только ей одной (ну, еще Макону, когда они были наедине) разрешалось обращаться к Эрику по имени. Королевские связи, будь они прокляты, хотя я бы предпочла поставить ее на место, как когда-то делал Эрик, когда одергивал меня, упоминая, что я не имею права произносить имя королевы вслух.

Макон улыбнулся Этель и посмотрел на буревестника. Если кремниевому было что сказать ему, почему он не сказал этого днем? Зачем пожаловал сюда к шаманам?

Собранный, в безупречно-гладком серебряном камзоле Макон откашлялся. Оглянулся на шаманов, а после остановил свой взгляд на мне и сказал:

– Все эти дни я говорил с драконами и чужестранками, которые создали семьи, Марина. Не все из них готовы расставаться навсегда. Лорд Стихий принял жестокое решение, как и в отношении тебя, так и по отношению к ним. Ты единственная во всем мире, кто может говорить с ними. Раз уж ты хочешь обратиться к ним сегодня, предложи им вот что. Пусть вместо чужестранок, которые не хотят возвращаться, в твой мир отправятся те из драконов, которые отчаялись найти в Гийлире свое счастье.

– Ты… – мой голос сорвался, пока я переводила удивленный вид с Макона на Этель. – Ты хочешь перенестись в мой мир вместо меня, Макон?

– Да. Может быть, это сработает. Я займу твое место там, а ты – мое здесь.

– Нам нет смысла оставаться в Гийлире, – подала голос Этель. – Ты ведь понимаешь нас, Марина.

Меня чуть не передернуло от звучания моего имени из ее уст, но я все-таки сдержалась. А Этель продолжала:

– Я хочу новой жизни, Марина. У вас нет истинных пар, и я хочу решать сама, в кого влюбляться. А не подчиняться зову крови.

Я медленно кивнула, снова переводя взгляд на Макона. В глазах кремниевого впервые появилось воодушевление, которого не было раньше. Макон надеялся получить второй шанс, которого у него не было в Гийлире.

– Ты же понимаешь, что можешь ее никогда не встретить в моем мире? – тихо спросила я. – Мой мир огромен…

Макон легкомысленно пожал плечами.

– По крайней мере, я буду на это надеяться, – ответил он.

– Почему вы думаете, что это не нарушит потоки Времени?

– Я говорил с шаманами Времени, – Макон протянул мне свиток. – Это списки. Тех, кто хочет остаться со своими семьями, и теми, кто хочет вернуться. Шаманам лучше известны особенности Времени, но не так хорошо, как Лорду Стихий, конечно. Однако они сказали, что это возможно и тогда взаимный обмен не породит сильный всплеск в Пустоте, как если бы мы просто попробовали кого-то стереть из этого времени. А так…

– Минус на минус дадут плюс, – закончила я.

– Да, – кивнул Макон. – Эти списки связаны. На каждую чужестранку приходится дракон и наоборот.

Я раскрыла свиток и с трудом разобрала витиеватый почерк дракона, но все-таки нашла свое имя… Как и имя напротив.

Я подняла глаза.

Этель улыбалась. Впервые мне показалось, что в этой ухмылке не было злорадства.

– Я вернусь вместо тебя, Марина, – сказала бывшая королева драконов. – Мне кажется, это будет правильно.