глава 9

Все-таки это был большой дом. И Аня не ощущала себя здесь безопасности. Чувство такое, как будто она в лабиринте, и где-то рядом бродит грозный хищник, который может ее съесть.

Именно с хищником, матерым, опасным, этот мужчина у нее и ассоциировался. Аня не могла видеть его, но ей казалось, что она слышит его дыхание сквозь стены. Это заставляло нервно оглядываться и втягивать голову в плечи.

Страх унизителен.

Она шла, прислушиваясь, и ругала себя на все лады. Дура инфантильная, приключений захотелось, полезла к нему, не думая о последствиях! Не знала, что к таким, как он, нельзя приближаться на пушечный выстрел. Он же — как танк, раздавит ее, перемелет косточки и не заметит.

И то, что случилось чуть больше двух недель назад, было закономерно. От розовых очков и уверенности, что она такая умная, может контролироваться ситуацию и на равных играть с серьезными дядями, он ее избавил. Аня мрачно усмехнулась. Спасибо господину Волошину за это, на всю жизнь теперь опыта хватит.

Но было и другое, горячее, безумное. Ей хотелось зажмуриться, стереть все ощущения, забыть, как будто этого не было. Этот… секс с ним. Это недоразумение.

Довольно. Сказала себе.

Добралась наконец до ванной, закрыла за собой дверь и только после этого немного выдохнула напряжение. И все равно ощущение подспудной опасности не оставляло и здесь, за закрытой дверью.

А ванная у господина Волошина была просторная. В половину ее студии точно, чтоб не сказать больше. Строгий дизайн, все в лаконичных тонах, светлая плитка, черный пол. Дорого, стильно. И ведь в этом доме наверняка не одна ванная, а несколько.

Аня некоторое время осматривалась, потом подошла к столешнице, оперлась на нее ладонями и уставилась на себя в зеркало. Вид у нее был тот еще. Бледная, губы бескровные, круги вокруг глаз. Красота, да и только.

Потом она придвинулась ближе. Волосы как-то быстро зажирнились, распались на прядки и потемнели у корней. Выглядело откровенно не очень. Хотя, учитывая сегодняшние стрессы, могло быть и хуже. Но голову мыть надо, иначе завтра вообще вид будет непотребный. Потом подумала, что вид и так будет непотребный, потому что мокрые волосы как попало высохнут.

Плевать. Сейчас ей просто хотелось под горячую воду.

Она огляделась, в углу на длинной столешнице были стопкой сложены полотенца. Банный халат висел на вешалке. Халат был его. На нем сохранился его запах, Аня не рискнула к нему притронуться. Та белая рубашка, которую он ей принес, (ее Аня захватила с собой, надо же было во что-то переодеться), тоже была его. Но рубашка была новая, из упаковки.

А вообще, глядя на это все, у Ани невольно мелькнула мысль, что в этом доме, сверкающем идеальной чистотой, должен быть кто-то, кто эту чистоту поддерживает. Не сам же Волошин. Даже стало смешно.

Какая-нибудь прислуга, домработница. Жена.

В ванной не было следов женщины, но это еще ничего не значило. Мысль о том, что у Волошина может быть жена, оказалась неприятной и заставила ее внутренне собраться. В конце концов, она разделась, взяла с полки полотенце и пошла в душевую кабину.

Сантехника здесь тоже была навороченная, кто бы сомневался. Аня включила горячую воду и сначала стояла под струями, закрыв глаза. Потом решила вымыть голову.

Шампуни тут были мужские, но выбирать не приходилось. Она намылила волосы и потянулась, чтобы поставить флакон. И надо же было, чтобы в этот момент ее неожиданно повело. Рука соскользнула, все эти гели и шампуни со стуком посыпались с полки, а она сама каким-то образом умудрилась поскользнуться. Нелепая ситуация, ничего не видно, стекло запотело, глаза щиплет. Надвинулась паника, что она сейчас снова грохнется в обморок.

Она с шумом поехала на пол.

И тут сначала снаружи раздался грохот, а потом резко отворилась дверь.

***

Максим оставил девушку в гостиной, но очень трудно было заставить себя уйти. Она притягивала его, достаточно было просто знать, что где-то в его доме, и невольная дрожь бежала по плечам. Мужчина выдыхал, закрывая глаза и запрокидывая голову.

Если бы не чертов стресс, она давно бы уже стонала в его объятиях.

Но он сдерживал себя, чтобы не соваться к ней и не нервировать лишний раз. Но он был рядом и постоянно прислушивался. Это было что-то иррациональное, не поддающееся определению, но ощущал ее сквозь стены. Малейший шорох, ритм ее дыхания.

Бродить словно зверь вокруг добычи.

Не-е-ет. Как зверь вокруг самки. Инстинкты низводили его в собственных глазах на животный уровень. Но это была правда. Истинная сущность, нечто, скрытое в каждом мужчине, глубинное подсознательное, первобытное. И отрицать это было бессмысленно. Зверь желал свою самку, но он должен был ее стеречь.

Шаги.

Тихие, осторожные. Максим замер прислушиваясь.

Она направлялась в ванную.

Мужчина медленно выдохнул, а потом бесшумно приблизился и замер за дверью. Некоторое время там царила тишина, он даже встревожился, потом наконец послышался шум текущей воды. Пошла в душ…

И вдруг он услышал сначала какой-то приглушенный шумом текущей воды грохот, а потом Максиму показалось, что он слышит звук падения. Что с ним в тот момент было! Он разом похолодел. Толкнул дверь — закрыто. Метнуться за ключом, отпереть и влететь внутрь — это заняло доли секунды. Он успел подхватить ее.

Голая, мокрая, скользкая. У него мутился разум от вожделения, ладони сами тянулись дотронуться и сжать аккуратную грудь, накрыть плоский живот, накрыть ладонью гладкий лобок, касаться, мять, стискивать, гладить, проникая все глубже. Перед глазами уже мелькали дикие картины, дыхание вырывалось с шумом, но он отогнал наваждение.

Ей было плохо.

— Анна! Аня! Что с тобой?!

Она беспомощно повела рукой, хотела закрыться и всхлипнула. Все. Этого было достаточно. Максим отвернулся.

— Сейчас, — строго проговорил, усаживая ее на край ванны. — Посиди здесь. Я сейчас. Одну минуту.

Главное — не отвлекаться, не смотреть на нее и действовать быстро! Сдернуть с вешалки банный халат и завернуть в него девушку, было делом нескольких секунд. А потом он подхватил ее на руки и понес из ванной в комнату.

***

Все случилось так внезапно. Так нелепо!

Она прямо голая свалилась ему на руки.

Аня умереть готова была от стыда и досады. Да что ж такое с ней творится, почему она все время попадает в такие дурацкие ситуации! Вот же Божье наказание за глупость, что она к нему в ресторане подошла. Она готова была расплакаться, просто от полного идиотизма и нахлынувшей не смогла даже этого сделать.

Если бы он — как тогда… Аня не смогла бы даже воспрепятствовать.

Но он быстро завернул ее в халат и понес на руках.

Куда нес, зачем?

Разве она соображала? Она же как дура, притихла и слушала его шумное дыхание. Как его крепкая грудная клетка поднимается и сердце громко и сильно стучит. А руки — стальной капкан! Но прижимал он ее к себе бережно, как будто она дорога.

— Все хорошо, успокойся, — сказал он, усаживая ее на диван.

И тут же отвернулся.

— Сиди здесь, я сейчас!

И Аня осталась сидеть там в полной прострации, мышцы как желе, в голове каша. Что с ней творится вообще, может, она и вправду больна? Или это реакция на стресс? Может, из-за того, что у нее сегодня кровь из вены брали? Она уже отказывалась свой организм понимать. И досаднее всего было, что все это происходит у Волошина не глазах.

Еще меньше она понимала его реакцию. Не мог тот грубый циник вдруг взять и превратиться в заботливого «папочку». Таких превращений не бывает. Ему что-то от нее нужно? Но что? Ане даже смешно стало. Истерический смешок сорвался с губ, больше похожий на рыдание.

Только она успела всхлипнуть, зажав рот ладонью, вернулся Максим Волошин. Какое-то питье принес ей в высоком прозрачном стакане.

— Пей!

Ана растерялась.

— Что это? — пролепетала она, недоверчиво глядя.

А он подошел вплотную.

— Пей, Аня.

Одной рукой стал запахивать на ней большущий банный халат, другой протягивал стакан. А глаза у самого дикие, черный зрачок во всю радужку. И руки ледяные, дрожат. Ее саму трясло, пошел откат, еле выдохнула и с трудом заставила себя взять в руки стакан.

Теплый. Питье пахло мятой.

— Аня, пей, я консультировался с врачом, тебе это можно.

Сказал, сжал ее руку и сразу же встал. Отошел к окну и отвернулся. Стоял там, заложив руки в карманы, а Аня сидела на диване, завернутая в его халат до самого носа, пила сладкий мятный чай.

«Я консультировался с врачом».

Ну абсурд же. А напряжение повисло в воздухе и все росло, росло. Она боялась шевельнуться, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание. Но все равно привлекла.

Мокрые волосы, с них текло. Ткань халата впитывала влагу, но высушить-то надо было.

— Я все выпила. Спасибо, — пробормотала она, поставив стакан стол, и хотела встать.

— Сиди! — мгновенно обернулся он.

Обжег ее взглядом и пошел в ванную. Принес полотенце и опустился перед ней на корточки. А она беззвучно ахнула и откинулась назад.

***

Этого хватило.

Он резко подался вперед и замер над ней. Все еще сдерживал себя, но с каждым ударом сердца выдержка таяла, а кровь уже ревела в ушах, заглушая все, здравый смысл, инстинкт самосохранения. Даже если бы ему сейчас сказали: прикоснешься к ней — умрешь, он и тогда бы не смог отказаться.

В этот момент не имело значения ничего, кроме ее широко распахнутых глаз, в которых женский страх неизбежного смешался с ожиданием. Неосознанный призыв.

Все, слетела планка.

Очень медленно он протянул руку и, легко касаясь, провел кончиками пальцев по ее щеке.

— Аня, — выдохнул едва слышно.

А она затихла, губы чуть приоткрылись.

«Оттолкни меня. Закричи. Ударь. Сделай что-нибудь, иначе…»

Неуловимым текучим движением он переместился на диван, подхватил ее под спину и притянул к себе. Чуть-чуть. От напряжения дрожали руки, его рвало на части, но нельзя пугать, у нее стресс.

Смотрел, жадно улавливая малейшие оттенки чувств. А у нее на миг прикрылись глаза, легкий вздох сорвался с губ.

«Анна! Останови меня»

Чуть сильнее сжались руки, притягивая ее, она прогнулась, почти прижавшись к нему. Он уже ощущал ее юное гибкое тело, от желания мутился разум. Еще немного. Ближе. Накрыть ее губы…

И вдруг она опомнилась.

Уперлась ему ладонями в грудь, силясь отодвинуться.

Безумно трудно было заставить себя разжать руки и отпустить ее, но он отодвинулся. Поднял полотенце и быстро накинул на нее.

— Вытирайся. Иначе простудишься, — бросил отрывисто.

Потом резко встал с дивана и сразу вышел.

***

А она…

Аня застыла в прострации. Что это было с ней? Какое-то помешательство. Щеки стал жечь стыд. Стыд помог прийти в себя.

В конце концов, что она, действительно? Аня начала озираться по сторонам. А в голове пусто. Единственная мысль — надо что-то делать, пока она с этим Волошиным окончательно не спятила.

Телефон!

Должен был уже зарядиться.

Так и есть, зарядился. Аня провела пальцем по экрану и нахмурилась. На дисплее высвечивалось время — половина первого. Еще несколько минут назад она рвалась уехать отсюда немедленно любой ценой, сейчас мысль вызвать такси уже не казалась такой здравой.

Ночь на дворе, она уставшая, вымотанная, мокрая. В конце концов, завтра ей не надо на работу, у нее разрешение начальства и обстоятельства, можно сказать — форс-мажор. Она подумала, что раз уж так вышло, можно сегодня переночевать у Волошина, а уехать утром.

Проблема немного отодвинулась, стало легче, но Аня все еще не могла успокоиться. Навертела полотенце на голову, сидела на диване, подобрав под себя ноги, и перекладывала в руках гаджет. Не шел сон.

Позвонить? Но кому, маме? Аня шумно выдохнула.

Половина первого. Стоило представить, что будет с мамой, если она внезапно позвонит среди ночи и скажет:

«Мам, ты только не волнуйся, я тут у одного мужика дома. Ага, и еще мне было плохо и я упала в обморок. И да, я с ним в отпуске переспала…»

Она даже зажмурилась и закрыла дисплей ладонью. Нет, маме об этом знать точно не нужно. По всему получалось, что если звонить, то только кому-нибудь из подруг. Но сейчас ночь. Да и Аня не готова была ничего обсуждать. Ей бы самой в голове уложить произошедшее.

Так и сидела, теребя воротник большущего банного халата и уткнувшись в него носом. От халата неуловимо пахло им. Такой… мужской запах. Смесь дорогого парфюма, властности, силы, денег. Большой босс.

Когда Аня осознала, что за мысли вертятся у нее в голове, тут же стянула с себя его халат и, быстро озираясь по сторонам, накинула рубашку. Рубашка тоже принадлежала ему, но она была новая, из пакета, и ничем не пахла. Застегнулась, оглядела себя, теперь можно было ощущать себя хоть в какой-то безопасности. Безопасности? Ее подсознание покрутило пальцем у виска.

Большая мужская рубашка была ей как плащик, доставала почти до коленей. Рукава пришлось вполовину подкатать. Но оставался еще вопрос с нижним бельем. И этот вопрос стоял остро. Потому что у нее не было сменного, а идти сейчас в ванную и пытаться что-то там стирать ей не хотелось. Не хотелось — и все, как будто вставала какая-то преграда. Она, скрепя сердце, и сжав зубы, решила, что как-нибудь обойдется. Главное — добраться до дому.

Разобравшись наконец с этим всем, Аня улеглась на диван. Накрылась пледом и лежала, прислушивалась к звукам. В доме было тихо. Как будто и не было здесь этого опасного мужчины, от которого ей надо держаться подальше в целях самосохранения.

Потом она ворочалась с мыслью, что утром поблагодарит Волошина за все и уедет. Ничего личного, просто из соображений вежливости. Снова ворочалась, наконец заснула.

***

Глубокой ночью, когда девушка уже спала, Максим заходил. Долго смотрел на спящую, испытывая странное чувство. Он никогда не разменивался на мелочи, смолоду ставил перед собой высокие цели и достигал их. Потому что только это имело в жизни смысл. Расти над собой, накапливать потенциал, переходить на новый уровень.

Сейчас смысл каким-то образом сосредоточился в ней. Словно там, в ресторане, подсев к нему, она набросила на него какую-то сеть, пометила. Раньше он всеми силами боролся, теперь что-то изменилось.

Потребность. Ему нужно было видеть ее, знать о ней все. До мелочей, что она поела, сходила ли в туалет… Ему было важно! Паранойя. Она может быть беременна, говорил себе мужчина, причина только в этом. Но где-то глубоко внутри он уже знал, что не только.

Девушка шевельнулась во сне и тихо простонала, повернув голову. Открылась взгляду шея и узкая полосочка тела в вороте рубашки… Неудовлетворенное желание немедленно плеснуло ядом в кровь! Но он же понимал, нельзя сегодня. Сегодня ей надо дать отдохнуть. После. Мужчина медленно выдохнул и вышел.