глава 8

Высокотехнологичные ворота стали открываться, пропуская их на территорию. Пока Аня оглядывалась, пытаясь понять, что здесь находится, какая-то частная круглосуточная лаборатория, которых теперь развелось много, или филиал клиники, машина въехала во двор. Куда приехали, на первый взгляд, определить было сложно. Ухоженный двор, газоны, светильники. И ни одной таблички.

А вот крыльцо с коваными перилами было.

Ворота медленно закрылись. Опять напряжение повисло в салоне, молчание стало каким-то осязаемым, странное ощущение промелькнуло. Она поежилась.

Но за этот день и так столько происходило странного, а ее знобило от усталости, нервов и голода. Ей уже даже не хотелось ни о чем с ним спорить. Хотелось только одного, чтобы все это поскорее закончилось. Попасть домой, снять туфли, принять горячую ванну. Она на секунду закрыла глаза и беззвучно застонала, представив горячую воду. Дрожь пробежала по плечам…

Когда открыла глаза, лицо мужчины было совсем рядом.

— Что с тобой, Анна? — спросил глухо и встревоженно. — Тебе плохо?

Он жадно и с каким-то непонятным чувством вглядывался в нее. От неожиданности Аня застыла на месте, потом села ровно и непроизвольным жестом закрыла ладонью шею.

— Со мной все порядке, — проговорила сухо, стараясь дистанцироваться.

Волошин так же пристально смотрел на нее. Что, спрашивается, он хотел в ней увидеть? Как же достало ее это все! Она же не умирающая. Ее всего лишь вырвало, и из-за этого теперь таскаться по все городским лабораториям и клиникам? Однако она взяла себя в руки. Отодвинулась и спокойно спросила:

— Что это за место? Где мы?

— Мы у меня дома, — проговорил мужчина, вышел из машины и открыл ей дверь. — Выходи, Анна.

ЧТО?!

У нее слов не было, одни междометия, и те нецензурные, а потом пришла холодная злость. Она сцепила руки на груди и бросила ему в лицо:

— А знаете, Максим Алесандрович, никуда я выйду! Я лучше здесь посижу.

— Выходи, Анна, — повторил он. — Ты устала, тебе нужно отдохнуть и успокоиться.

— Подите вы к черту! — сейчас она готова была лопнуть от злости.

Полезла в сумочку за телефоном, чтобы вызвать такси, позвонить в полицию, в службу спасения, в МЧС, куда угодно! Но телефон… Как назло, разрядился. Замерцал и выключился прямо у нее в руках. Это было последней каплей. Она расплакалась от обиды и бессилия и вдруг почувствовала, что перед глазами все плывет, а ее ведет в сторону.

Краем сознания только уловила тревожный выкрик:

— Анна! Анна!

Кажется, было еще что-то… А потом он крепко прижимал ее к себе и нес куда-то на руках, но этого Аня уже не помнила.

Когда пришла в себя, Аня уже была в какой-то комнате, лежала на диване, укрытая пледом. Рядом штатив с капельницей, женщина в медицинском костюме. Ей вызвали неотложку? Из соседней комнаты доносились мужские голоса.

— Что происходит? — спросила Аня шепотом.

— Как вы себя чувствуете? — медсестра сразу склонилась к ней с фонендоскопом, а потом стала мерить давление.

Честно говоря, чувствовала себя Аня неплохо, если не считать того, что ее знобило. Но вся эта ситуация нервировала.

— Сносно, — выдавила она, пытаясь прислушаться к мужским голосам.

— Хорошо. — медсестра кивнула и стала возиться с медицинским кофром.

А Аня хотела встать, но та тут же повернулась к ней и сказала:

— Лежите, лежите, не надо вставать.

Собрала кофр и вышла из комнаты.

И почти сразу там замолчали, разговор прекратился. Потом послышались шаги.

***

Все должно было сложиться иначе.

Этот разговор. И особенно упоминание Пинского. Максима выбесило упорное желание Анны оттолкнуть его. Наверное, потому он и не сдержался.

У нее началась истерика, она заплакала. Максим прекрасно знал, что женские слезы — способ манипулирования, и никогда этот способ с ним не работал. Но он смотрел, как она судорожно сжимает гаджет в руках и у нее текут слезы, и ощущал боль, как будто острое лезвие резало его на пласты.

А потом она стала сползать в обморок.

В тот момент он испытал самый настоящий страх. Какой смысл быть сильным мужчиной, если у тебя на руках девчонка без чувств, и ты не знаешь, ни что с ней, ни как помочь. То короткое время, пока к нему примчалась из клиники неотложка, показалось ему вечностью. Он принес девушку в дом. Уложил на диван, укрыл и ждал, ждал, ждал, а судорожное атавистическое чувство заставляло сжиматься сердце.

Когда наконец приехал врач, Максим уже был на взводе. А тот с порога, еще не увидевши девушку, начал:

— Что случилось опять?

Он заставил себя говорить спокойно.

— Обморок.

— Обморок? — мужчина прошел в дом, знаком показывая медсестре идти в комнату, где лежала Анна. — Как это произошло, опишите.

Он мог бы промолчать. Но все же сказал:

— У нее была истерика.

— Истерика? — врач воззрился на него.

Максим и без того чувствовал себя отвратительно, не хватало только осуждения! Тот, похоже, понял, придержал при себе свое мнение. Но неприятно было все равно. А пауза, возникшая в разговоре, только усугубляла это чувство. Наконец врач вытащил блокнот, стал что-то записывать быстрым неразборчивым почерком, бросая короткие отрывистые фразы:

— Постарайтесь избегать сильных стрессов. Препараты я выпишу. Нужно следить, чтобы она не переутомлялась. Свежий воздух, витамины. Положительные эмоции. Сейчас уже поздно, завтра подберем диету.

Оторвал листок и положил на стол.

И почти сразу вслед за этим вошла медсестра, сообщила, что девушка пришла в себя и что-то еще на том специфическом кодированном языке, который так любят все медики. Волошин терпеть не мог все эти медицинские термины, они вызывали у него чувство ущербности. Понял только одно — состояние удовлетворительное. Дальше — все.

Дальше он сам.

— Держите меня в курсе, — устало проговорил врач, по времени сейчас уже был поздний вечер.

Максим проводил его и медсестру, а потом пошел к ней.

***

Снаружи послышались удаляющиеся шаги, а потом тишина. Стало жутковато, Аня постаралась выдохнуть тревогу и начала осматриваться, куда вообще попала. Просторная комната, сдержанный дизайн, светлые тона в отделке и на контрасте — черное. Мебель была без всяких вычурностей, но дорогая даже на первый взгляд. Ничего лишнего. Такой… типично мужской интерьер.

У хозяина этого всего хороший вкус. И это очень хорошо, а у нее большие проблемы. Ей хотелось закрыть глаза и как в детстве сказать: «Я в домике». Но сколько бы она ни пыталась закрыть глаза, проблема все равно не исчезнет.

Она ведь понимала, где находится. У кого. Что это его дом.

Но оставалась еще надежда, что все-таки нет. Хотелось всеми силами уцепиться за нее, но это тоже было плохо. Потому что оказаться ночью одной в незнакомом месте — довольно с нее приключений.

А в голове хоть и прояснилось, но еще немного гудело после обморока. Хотелось есть. В конце концов, сидеть пассивно стало невозможно. Но только Аня собралась встать, откинула плед и спустила ноги на пол, как снова донесся шум шагов. В этот раз кто-то приближался.

Мороз по коже. Она застыла, чувствуя, как ее заливает холодом, и на секунду зажмурилась. Но увы, смысла не было закрывать глаза и прятать голову в песок. Если это тот, о ком она думает…

Положение было глупое до крайности!

Аня стала судорожно искать взглядом сумку и туфли. Туфли обнаружились у дивана сбоку, а ее сумка лежала на столике. Она быстро втиснула ноги в туфли, схватила сумку, спрятала за спину и замерла, стараясь не дышать. Потому что шаги теперь слышались совсем близко.

Наконец в дверном проеме показался мужчина. И Аня осела на диване, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу, а потом просто ухает куда-то вниз.

Это был он. Максим Волошин.

Долгую секунду они смотрели друг на друга. Наконец мужчина шагнул в комнату, а она дернулась, защитным жестом, выставляя вперед руку. Он остановился на месте и нахмурился, губы сложились в какую-то нехорошую складку. Не знай Аня, что этот человек неспособен ничего чувствовать, решила бы, что ему больно.

Но вот он отвел взгляд и начал:

— Анна.

Этот низкий твердый голос… Она непроизвольно вздрогнула и зябко повела плечами, сгоняя нервную дрожь. Он ведь даже не смотрел в ее сторону, но отреагировал мгновенно:

— Успокойся.

Быстрый, режущий взгляд поверх очков. Он снова отвел взгляд, а ее бросило в жар. Между ними сразу повисло напряжение, казалось, его энергетика заполнила всю комнату и наэлектризовала воздух. Дрожь скользнула по позвоночнику, а маленькие волоски на руках встали дыбом. Мгновенный эффект. Как будто она одна в клетке с огромным хищником.

Ведь это уже было однажды. Память услужливо подсовывало самые горячие и стыдные моменты. Чего ей стоило давить это все в себе.

Но сейчас надо было сосредоточиться.

Повисла звенящая напряжением пауза, наконец Волошин проговорил:

— Тебе нельзя нервничать.

Наверное, надо было высказать ему все, но Аня смогла только выдохнуть:

— Что, простите?

А он резко подался к ней, потом тряхнул головой и отвернулся.

— Завернись в плед, — бросил отрывисто и двинулся к выходу из комнаты. — Я принесу чай и бутерброды.

Что это сейчас было? Аня осела на диване, казалось, что из нее выпустили весь воздух.

***

Врач сказал — избегать сильных стрессов. Препараты. Чтобы она не переутомлялась. Витамины, свежий воздух. Все это Максим готов был обеспечить. Хоть луну с неба, лишь бы она успокоилась. Что угодно, лишь бы снова увидеть ее улыбку, так бесившую его когда-то.

Но вместо этого мужчина увидел ужас в ее глазах и ужаснулся сам. А непроизвольный защитный жест, которым она закрылась от него, добил окончательно. Синеглазая девчонка боялась его, и это неожиданно оказалось хуже ножа.

Он ведь знал, что все может быть по-другому. Достаточно просто подойти к ней и резко притянуть к себе. Так, чтобы она распахнула свои синие глаза, и прикоснуться там. И их снова накроет страстью. Кричать она будет под ним! Имя его кричать и течь ему на язык и на пальцы.

Но он не мог подойти. Шагу не мог ступить.

Нельзя. Надо избегать сильных стрессов.

У нее на него негативная реакция.

Это было несправедливо. Она влезла в его размеренную жизнь, перевернула все. Зачем это ему было нужно?! Да если бы он знал! Он искал ее как сумасшедший. Вернул.

«Меня тошнит от вас»

Неважно. Сейчас она в его доме. А выжигавшие его изнутри досада и неудовлетворенность ничего не значили.

***

Оставшись одна, Аня несколько секунд сидела в прострации. Потом полезла в сумку, вытащила телефон и стала искать розетку, чтобы поставить его на зарядку. За этим занятием Волошин и застал ее.

Он вернулся с подносом, на котором была тарелка бутербродов и большая кружка ароматного чая. В первый момент Аня же сжалась и напряженно на него уставилась, а мужчина поставил на столик и, не глядя на нее, сказал:

— Тебе надо поужинать.

Да, ей хотелось есть. Да, она понимала, что он, вообще-то, из-за нее целую медклинику на ноги поднял и сейчас делал нечто для себя несвойственное, практически из ряда вон выходящее. Но она не просила об этом!

Но вежливость никто не отменял.

— Спасибо, — пробормотала Аня.

— На здоровье.

И тут же вышел снова. Вернулся через несколько минут, в руках держал стопку постельного белья. Поверх всего лежала большая белая мужская рубашка. Аня сразу обратила внимание на нее.

— Вот. — Положил это все на кресло. — Сейчас уже поздно, поешь и ложись спать. Ванная там.

Она хотела возразить, что ей надо домой.

Но уже мужчина повернулся и направился к выходу из комнаты. Его крупная широкоплечая фигура почти полностью заслонила проем, а Аня вдруг почувствовала дикую усталость. Ничего ведь страшного не будет, если она уедет не сейчас, а завтра с утра? А на работе никто не узнает, что она ночевала у Волошина.

В конце концов, у нее был трудный день. Стресс. Это все надо было смыть. Она направилась в ванную.