глава 7

Какое-то дежавю. Жестокая насмешка судьбы.

Аня поверить не могла, что это происходит с ней опять. Этот мужчина снова вел ее, держа за руку. Совсем как тогда! Но тогда она легкомысленно считала это романтическим «взрослым» приключением, а сейчас-то, наученная горьким опытом, знала, что бывает, если пойти с ним куда-то.

Вот только там был чужой город, где ее никто не знает, и курортная атмосфера, которая мозги отшибает напрочь, потому что хочется праздника. Минимум ответственности. А здесь была ее жизнь, новая работа. И бросить все и сбежать без объяснений она уже не могла, она же только сегодня устроилась!

Ей было откровенно плохо и только громкого скандала не хватало для полноты счастья. А мужчина крепко сжимал ее руку в своей и тащил за собой.

И да, он обещал ей неприятности.

Поэтому она предпочла молчать. Но это было унизительно до крайности, казалось, протест ее задушит. В лифте наконец удалось вырвать у него руку и дистанцироваться. Аня забилась в уголок, как можно дальше от него. В кабине лифта были и другие люди, но ей казалось, что он занимает все пространство, а его давящая энергетика вытесняет все, даже воздух из легких.

Боже, какая она была легкомысленная идиотка, что подошла к нему и села за столик!

Игры хотелось?! Отточить свои профессиональные качества и умение «уболтать» клиента?! Да если бы она знала, бежала бы от него бегом!

Но ничего.

Не так страшно. Ей уже стало немного лучше. В конце концов, сейчас они выйдут из здания, не будет же он и там хватать ее за руку и тащить за собой?..

Именно это он сделал.

Стоило только покинуть здание, немедленно перехватил ее.

— В больницу поедешь со мной, — бросил безапелляционно.

— Мне не нужно в больницу, — попыталась возразить Аня.

Ей бы выпутаться, но камеры же везде! А хватка у него как медвежий капкан…

— Не надо устраивать демонстрацию, Анна, — сухо процедил мужчина. — Если я сказал, что ты поедешь в больницу, значит, ты поедешь.

— Как я вас ненавижу, — выдохнула она едва слышно.

Ей показалось, что Волошин не услышал, но почему-то дернулся.

Потом он вез ее в какую-то клинику, Аня ни на что не реагировала, смотрела в окно. И он не шутил, ее осмотрели, прощупали и простукали, поставили капельницу, взяли кровь. Даже сделали УЗИ.

Только после этого оставили в покое. Принесли какой-то витаминный коктейль, сладкий чай и бутерброды и дали наконец отдохнуть.

***

Когда все экспресс-анализы были сделаны, Волошин имел приватный разговор с врачом, который осматривал Анну.

— Как, по-вашему, что это? Отравление?

— На отравление не похоже, скорее, реакция на стресс. А так… Узи не выявило никаких патологий. Может быть, при более детальном обследовании.

Повисла пауза.

Наконец Максим спросил:

— Это не может беременность?

Врач взглянул на него из-под бровей, а он замер, чувствуя, что в горле пересохло.

Во всей этой ситуации было что-то стыдное и глубоко личное. Максим сейчас четко осознавал, что вляпался в дерьмо. Ведь он не мог не понять, что, задавая подобный вопрос, он в некотором роде обнажает свою подноготную. Дает этому человеку некие сведения, рычаги воздействия на себя.

Подобного Максим не допускал никогда.

Однако не спросить не мог.

Мужчина во врачебном халате поморщился.

Черт бы его побрал. Каждая минута промедления выматывала жилы. Его сейчас терзало нетерпение, обязательно нужно было точно знать. Да или нет.

— Простите, я хотел бы знать, кем вы приходитесь Комаровой, — прямо спросил врач.

А он ощутил неприятный укол.

— Я ее непосредственный начальник.

— Кхммм, — мужчина замолчал, уставившись в окно. — Вы должны понимать, что это приватная информация. Поэтому я сформулирую иначе. С какой целью был задан вопрос?

«А не пошел бы ты!» — вскипело у Максима внутри.

Однако он выдержал взгляд и паузу, сохраняя невозмутимое спокойствие. Врач продолжил:

— Просто если это касается вопросов трудоустройства или каких-то карьерных…

— Нет, — отрезал Максим.

Для себя он уже все решил, но окончательное решение зависело от того, были ли последствия. Да или нет.

— Видите ли, — начал врач, глубоко вдохнув воздух. — Об этом пока судить сложно, и я бы не исключал сильный стресс. Да, есть некоторые отклонения гормонального фона, но… Тут зависит от многого. И для начала неплохо было бы узнать, когда у Комаровой был последний секс.

Вот так.

Гвоздь в голову.

Максим подавил острый приступ бешенства, а потом его стало заливать отвратительной грызущей досадой. Идиот. С какой радости он вообще решил, что это может иметь к нему отношение? Откуда ему было знать, когда у этой молодой идиотки был последний секс и с кем?! Она могла все это время трахаться с кем угодно и сколько угодно. Он что, поставил ей счетчик?!

А отрешиться не мог. Что-то глубинное держало его, не разжимало клещи.

— Две недели назад, — проговорил Максим твердо.

Враз косо взглянул на него и сухо бросил:

— Понятно.

Повисла звенящая тишина.

Наконец мужчина нехотя произнес:

— Повторюсь, об этом сложно судить. Да, есть некоторые отклонения гормонального фона, но пока ничего утвердительно сказать невозможно. Через неделю мы смогли бы ответить с большей точностью.

Неделю?!

Очередной неприятный укол досады. Волошин не привык ждать! От мысли, что придется еще неделю пробыть в этом проклятом подвешенном состоянии, его просто вымораживало изнутри. Однако он кивнул:

— Хорошо, я понял.

***

Уже выйдя из кабинета, Максим еще некоторое время стоял в рекреации, все не мог выдохнуть раздражение. Он не выносил подобных ситуаций ни в жизни, ни в бизнесе. Он привык контролировать все! Поэтому решение было принято прямо сейчас.

После этого он отправился в ту палату, где сейчас находилась Анна Комарова.

У стеклянной двери остановился, но сразу не вошел. Это была даже не палата, а скорее отгороженное стеклянной стеной от общего коридора клиники рекреационное пространство. Там стояли диванчики, обитые дермантином, столик, вдоль всей стены растения в кашпо и кадках. Девушка сидела на диванчие, сложив руки на коленях, смотрела в окно.

А там уже стемнело. Чеееерт. У него опять пронеслось воспоминание — отель, она в холле. Его бешеное нетерпение. Идиотизм ситуации. Безумие, случившееся потом. Ожог.

Все повторялось. Циклилось.

Нет, врешь! — сказал он себе. Больше никаких ошибок.

А она стала поворачиваться, как будто почувствовала взгляд. Не хватало только, чтобы его засекли на подглядывании. Максим толкнул дверь и замер на пороге.

Чтобы увидеть, как она мгновенно подобралась и закаменела.

Он сжал зубы и вошел.

***

Вся эта эпопея с больницей и анализами была как будто из мира абсурда. Аня была уверена, что совершенно здорова. Ну, стошнило, и что с того? Но когда в тебя с умным видом тычут иглами и разными приборами и при этом многозначительно молчат, поневоле озадачишься.

Общая давящая атмосфера и нервозность передались и ей. Да, она поела и немного отдохнула, но все равно было ощущение противной дрожи под ложечкой. Сейчас Аня ждала врача, понятное дело, хотела услышать, что с ней. Потому что уже подозревала и щитовидку, и поджелудку, и желчный, и аппендицит, и черт-те что еще.

Вместо врача, которого она ждала, появился Волошин.

Достаточно было увидеть этого мужчину, и сразу повисло напряжение. Он как будто поглощал пространство вокруг, вытеснял собой воздух. Аня постаралась не показать, насколько ее это все нервирует. А в голове вертелось разное.

Зачем он здесь? Что ему нужно от нее. И про работу. Про работу ей вообще подумать было страшно. Про работу она сразу отложила все мысли на завтра.

А сейчас… В конце концов, она не может ему запретить находиться в этом помещении. Постаралась абстрагироваться и дождаться результатов. Дождется и уйдет…

— Анна.

Чееерт. Так неожиданно, она все-таки дернулась. Вскинула на него взгляд.

— Что?

— Здесь все закончено.

— Я жду результаты анализов, — сухо проговорила Аня, не глядя на него.

— Нет нужды, — прозвучал его голос.

Мужчина подошел ближе, а она снова не смогла сдержать реакцию.

— Почему? Как так?

Ей надо было срочно дистанцироваться от него. И успокоиться. Главное — успокоиться, не реагировать на него. А она реагировала.

— Все предварительные результаты сообщили мне. А окончательные будут готовы через неделю.

— Вам?! — Аня остолбенела.

Забыла, что собралась игнорировать его, резко повернулась и уставилась ему в глаза. Зря она это сделала! Потому что он только и ждал. Шагнул еще ближе и сказал:

— Я отвезу тебя.

И потянулся, взять ее за руку. Аня непроизвольно отдернулась и встала.

— Не надо, я вызову такси и прекрасно доеду сама.

Но он был слишком близко. И снова как там, в холле отеля, мужчина перехватил ее за руку ловко и быстро, что она не успела ахнуть. Ее обожгло от прикосновения. Мгновенное ощущение — жар, опасность. Глаза его серые, взгляд поверх очков, хватка — капкан.

— Я. Отвезу тебя.

Перебрал пальцами, плотнее обхватывая ее запястье, и повел ее за собой. Опять все как тогда. Дверь его автомобиля открылась перед ней.

— Садись.

Только теперь он зачем-то поддерживал ее за спину. Дурацкий бережный жест! Хотела отдернуться, но не успела, мужчина уже захлопнул за ней дверь, быстро обошел автомобиль, сел за руль, бросил ей:

— Пристегнись.

И сразу отъехал.

Аня с трудом смогла выдохнуть. В конце концов, решила, ладно, пусть отвезет, только бы скорее попасть домой. Автомобиль уверенно влился в поток и медленно пополз в пробке. Темнота в салоне, его крупное тело рядом, напряжение.

Нет. Не надо это ничего!

Аня страшно устала, даже не столько физически, сколько эмоционально. Наверное, стоило, пользуясь моментом, обговорить все, что касалось работы. И перевод в другой отдел. Или даже о, может быть, перевод в другой офис. Потому что невозможно, чтобы он был ее непосредственным начальником. Просто невозможно, это противоречит этике. Господин Волошин сам должен понимать, это прежде всего в его интересах.

Но сейчас не было сил ни на что.

Она просто назвала свой адрес. Мужчина медленно кивнул. А она откинулась головой на спинку сидения и отвернулась к окну. Если закрыть глаза, можно представить, что его нет.

Не реагировать, не думать, не вспоминать. Ничего.

Если закрыть глаза и не видеть тех картин, что услужливо подбрасывает память, дышать медленно и неглубоко… Она не думала, что уснет, но машина медленно ползла в потоке, а усталость наконец взяла свое. Аня не заметила, как уплыла в сон.

***

В темной тесноте салона ее присутствие ощущалось очень остро. Ему даже не нужно было смотреть на нее. Нервы — как оголенные провода, по которым течет проклятый ток. Максим чувствовал все, дыхание, запах, что-то неуловимо тонкое. И все это в комплексе просто убийственно действовало на него.

Стоило ей чуточку пошевелиться, незначительно сменить позу, а его тут же прошивало. Идиотское состояние! И контролировать это было невозможно.

Все время приходилось бороться с собой: надо смотреть на дорогу, а глаза так и норовят в ее сторону. Выматывало страшно. Максим медленно выдыхал и крепче сжимал руль.

И вдруг в какой-то момент вдруг понял, что ритм дыхания девушки изменился. Его мгновенно дернуло. Что могло случиться?! Резко обернулся к ней и замер.

Синеглазая девчонка спала. Сложенные на коленях руки расслабились, чуть подогнулись в сторону ноги. Голова запрокинута, стройная белая шея изогнулась. Что он испытывал сейчас? Разве у этого есть название?!

Анна. Анна…

Неделю ждать. А пока неизвестность. Зачем ему это надо? Зачем?! Потому что надо выждать эту неделю, убедиться. Да. Надо выждать и убедиться, говорил он себе. А между тем, Максим смотрел на девушку и странное атавистическое чувство разрасталось в нем. Он просто ее не отпустит.

Наверное, все началось еще там, в ресторане. Нахальная девчонка лезла к нему. Максим не хотел смотреть на нее, дистанцировался, выстроил стену. Но вот она негромко вздохнула, набирая в грудь воздуха, а у него руки задрожали, к чертям стена рухнула.

— Жаль… — проговорила, склонив голову набок. — Ведь тогда вы даже не узнаете, что я собиралась вам предложить.

И уже стала подниматься из-за стола, чтобы уйти. Но он не мог дать ей уйти, перехватил.

— Сядь!

Ярко вспыхнули в памяти все, его собственные ощущения. Уже тогда он знал это на подсознательном уровне, а только сейчас дошло.

***

Аня проснулась внезапно, как будто что-то толкнуло изнутри. Вынырнула из тягучего сна и стала оглядываться. Сориентироваться было трудно, голова еще плохо соображала, но это были не окрестности ее дома точно. Она резко села, приподнимаясь на сидении. Сработал ремень безопасности, ее дернуло обратно.

— Тише, не надо делать резких движений. Успокойся.

Да как же тут успокоиться, если она не узнавала место! Однако она все же успокоилась, помня, как опасно рядом с этим мужчиной впадать в истерику.

— Что происходит? — холодно спросила, усаживаясь ровнее.

Ей показалось, или болезненное выражение промелькнуло в его лице? Какое-то чувство на миг отразилось в горькой складке губ, однако быстро исчезло. Мужчина уже был непроницаем, запаян со всех концов.

— А что, по-твоему происходит, Анна?

Вопрос, сам тон, каким он был задан. Аня вдруг почувствовала себя дурой и невольно задумалась, а сколько она спала вообще, пока он ее вез? Время высвечивалось на часах, вроде не так уж долго. Но эта часть города была ей незнакома.

— Куда вы меня везете? Мне нужно домой.

— Попадешь, — кивнул он. — А сейчас мы выполняем предписание твоего лечащего врача.

Он вел машину, уверенно направляясь куда-то. Тихая улица, обсаженная деревьями, Аня просто отказывалась понимать.

— Врача? — выпалила она потрясенно.

— Именно.

Но это же бред какой-то.

— Почему никто не обговорил это со мной?!

А мужчина сухо проговорил, глядя перед собой:

— Потому что я несу за тебя ответственность.

Черт побери… Он же член кредитного комитета NN банка, глава отдел организации коммерческой деятельности, ее приняли в этот мохнатый отдел фактически под его ответственность. Но на кой ей это было вообще нужно?! Абсурд. Было бы смешно, не окажись в этом абсурде главным действующим лицом.

А он с какой-то особенной интонацией произнес:

— Тебе знакомо слово ответственность?

Только этого не хватало!

— Разумеется, — процедила она, начав раздражаться всерьез. Вспомнилось сразу, что она собиралась поднять вопрос о переводе в другой отдел. И вот сейчас было как раз подходящее время для этого. Расставить точки над «И».

— Максим Александрович, — начала она, нервно отряхивая юбку. — Я бы хотела решить вопрос, касающийся моей работы.

Он как будто не услышал, продолжал вести машину дальше. Только пальцы крепче сжались на руле. Этот жест… Она невольно сглотнула, но все же продолжила:

— Думаю, стоит обговорить мой перевод в другой отдел.

Он обернулся так резко, что Аня в первый момент смешалась, но сразу опомнилась и продолжила:

— Например, в подразделение краткосрочного кредитования.

Ведь именно туда она и оформлялась изначально.

— К Пинскому?

Что-то дикое, первобытное мелькнуло в его взгляде, а губы сложились в нехорошую усмешку. Сейчас это был тот самый страшный хищник, каким она его запомнила. Однако у любого страха есть предел.

— На самом деле, не имеет значения. В любой отдел, только не под вашим началом, — проговорила Аня. — И я бы хотела пораньше попасть домой. Мне завтра нужно на работу.

— Тебе не нужно завтра на работу, Анна. У тебя на эту неделю освобождение.

У нее кулаки сжались от злости.

— Послушайте…

— Вопросы сможешь задать позже.

Позже?!

Как назло, ее начало мутить снова. Наверное, от злости. Подавив молчаливый взрыв раздражения, она сложила руки на груди и уставилась в окно.

Какое-то время царило напряженное молчание.

Но вот они подъехали к высоким воротам.

Волошин полез в бардачок, в очередной раз заставив ее податься в сторону и прижаться к спинке сидения. Искал там что-то долго, а ей было просто невыносимо терпеть близость его большого, звенящего силой тела, потому что он на нее действовал. Осознавать это было ужасно.

Наконец он вытащил из бардачка пульт, но, прежде чем отстраниться, взглянул на нее. Аня застыла, а он медленным хищным движением, не спуская с нее глаз, отодвинулся. Нажал кнопку на пульте и проговорил:

— Мы приехали.