Глава 41

АНИЛА

— Всё это очень подозрительно, дочка, — выслушав мой рассказ и с минуту его обдумав, сообщает отец, — очень похоже, что я всё-таки где-то недоглядел и упустил заразу. А она, вон как, опять начала разрастаться.

Джейкоб хмурит брови, сжимая подлокотники кресла. И пусть это непростое дело по факту касается не только его, а всех контролеров, призванных соблюдать и отслеживать порядок, он явно принимает плохие новости на свой счет.

И переживает.

— Непременно с этим разберемся, родная. Если не возражаешь, завтра я познакомлю тебя со своими бетами, и ты нам еще раз все разложишь подетально, или просто поприсутствуешь при разговоре и проконтролируешь, чтобы я не упустил никаких мелочей.

— Конечно, пап, — киваю, пытаясь улыбкой его немного взбодрить.

Зуб даю, что память у него преотличная. Он наш разговор дословно в лицах сможет без запинок пересказать. Просто таким образом старается дать понять, что я важна, что я не бессловесная неизвестно откуда появившаяся дочь, а его наследница, его кровь и плоть, и он меня любит, ценит и принимает всерьез.

— Ой, — решаю слегка отойти в сторону от сложных тем и немного переключиться. — Я же тебе еще про свою Солану не рассказывала.

— Солану? — Джейкоб вновь сдвигает брови, но в этот раз уже не горестно и разочарованно, а недоуменно.

Уверена, за время поисков он постарался откопать обо мне максимально возможную информацию: контакты, друзей, перемещения и места жительства, любое упоминание. И сейчас подбирает в голове ту «неизвестную», о ком идет речь. И не может найти, потому что о ней никто не знает. Никто кроме меня и самой омежки.

И это его явно поражает.

— Ага, про мою девочку, — улыбаюсь от уха до уха.

Ух! Вот сейчас точно оторвусь по полной программе, потому что, наконец, нашла благодарного слушателя, который, уверена, меня поймет и поддержит.

— Только, — слезаю с отцовских коленей и киваю в сторону выхода, — пойдем на кухню, еще чаю заварим. Я опять проголодалась. Ты же не против?

Вот так, женской хитростью, или просто потому, что папа мне поддается, завлекаю родителя в столовую, чтобы перекусить и где, не жалея эмоций и красок, описываю свою обожаемую омежку, любимую всей душой кроху, доченьку, пусть и не родную по крови. А также делюсь всем тем, что мы успели с ней пережить, пока были вместе.

— Я ее почти не чувствую, пап, — завершаю свой рассказ на менее позитивной ноте, — а эта Марица сказала, что она плачет у них постоянно. И знаешь, я уверена, что это было озвучено не ради красного словца. Солане там плохо, и она скучает.

— Ну-у… ничего себе, дочка, ты удивила, — выдает отец, прокашлявшись.

Только сейчас замечаю, что он ни разу за время моего повествования не прикоснулся к чашке, и та так и осталась стоять на столе целёхонькой, в отличие от моей, давно опустевшей.

— Это что ж получается? Ани, я, оказывается, дедом стал? — хмыкает Джейкоб так звонко, что его смеху удивляюсь не только я, но и он сам. — Очуметь, родная! Вот так сюрприз! Я — дед!

Джейкоб закидывает голову вверх, будто что-то новое пытается отыскать на совершено белом потолке. Потом вновь смотрит на меня и просто качает головой.

Я же многое успеваю уловить в чуть заметно увлажнившихся серо-синих глазах. И восторг, и неверие, и удивление, и радость.

— Мать-заступница, вот так подарками ты меня одарила. И дочь вернула, и внучкой наградила, — выдыхает он, зарываясь руками в волнистых волосах. А потом мгновенно переключается на серьезный лад. — Не переживай, моя хорошая. Мы непременно и очень скоро найдем нашу Солану. Землю носом будем рыть, но отыщем за две недели. Ты же понимаешь, что для девочки важно твое присутствие во время первого оборота? Ты будешь ее гарантом возвращения из звериной ипостаси, маяком.

Сглатываю и киваю.

Таких мелочей я не знала. Откуда? Лишь интуитивно догадывалась, что требуется найти ее как можно скорее.

— И про эту Марицу Булову всё выясним, и про ее сестру, и урода Куфина отыщем. Лично ему руки и ноги вырву и местами поменяю, — обещает отец так спокойно и уверенно, что я не сомневаюсь: сделает.

Однако, сильнее всего согревает фраза «наша Солана». Да, наша. Никому ее не отдам. И папа меня поддержит. Вон он у меня какой молодец. Услышал и сразу принял за свою только потому, что ее приняла я. Никаких сомнений или размышлений. Никаких полумер. Мгновенное сопричастие.

Вот только еще осталась просьба…

— Папа, про Марицу знает Лин, они должны были какой-то договор подписывать, но у него взрыв на шахте произошел. Очень неожиданный. Я боюсь, что таким образом эти изверги пытались его от расследования отвлечь. Плюс мое похищение. Я переживаю за него.

— Это альфа северо-западного предела? — уточняет Джейкоб, быстро ориентируясь в новых вводных. — Хороший парень, — дает собственную оценку моему истинному. — Ты за него не переживай, Ани. Уверен, он сам со своими делами разберется. Но трепку, за то, что тебя в камере держал, я ему с рук не спущу, — заканчивает неожиданно.

— Откуда знаешь?

Приподнимаю бровь, складывая руки на груди. Я об этом не рассказывала, получается, у отца везде есть свои источники?

— Как только нашли информацию о твоем существовании, я назначил поголовную проверку по всем пределам. О пропаже омежек информацию мы зацепили поверхностно, думали, рядовой случай. А потом твое имя проскочило в докладе одного из двуликих в стае Фурова. Так и вышли на твой след. Ну, а уж выяснить детали появления — было делом техники.

— Ясно, — поражаюсь масштабности операции.

На самом деле я реально до конца не осознаю, какой мощью и властью обладает отец. Контролер и контролер. Для меня, как человека, не особо что-то заоблачное. Это для оборотней, знающих и изучающих законы двуликих почти с рождения, всё ясно, как день. Я же — как дитё малое, познаю всё в процессе.

Но главное в речи Джейкоба выцепляю. И оно мне не нравится.

Совершенно.

— Не обижай Лина, — говорю на полном серьезе, прищуриваясь и качая головой.

Руки сами собой сжимаются в кулаки, и мне в какой-то момент мерещится, что на пальцах отрастают когти. Будто волчья сущность берет верх.

Р-ррр!

Грозно вторит моим словам Золотинка.

— Оп-па! — хмыкает отец.

Мое поведение его не пугает, скорее сильно удивляет. Во взгляде появляются какое-то понимание происходящего и некая хитринка.

— Тааак… тааак… тааак… Чем дальше, тем чудесатее и чудесатее, — выдает он в итоге.

Потом совершенно спокойно поднимает чашку с чаем, опустошает ее за два глотка, несмотря, что напиток остыл, отставляет пустую в сторону и, задумчиво почесав бороду, хмыкает:

— Давай-ка, Ани, расскажи мне поподробнее про этого Лина.

— Зачем? — встряхиваю головой, чувствуя, как начинают алеть щеки.

Как-то не рассчитывала я, что и на личные темы с Джейкобом придется общаться. Мне бы вначале с самим истинным переговорить.

Ну, вроде как… так же правильней…

— Очень уж твоя реакция походит на защитную, — поясняет отец. — А оборотни просто так обычно не перевоплощаются. Лишь в моменты опасности или в периоды сильных эмоций, и то только очень молодые и неопытные.

— Папа, не говори глупостей, я не могу оборачиваться, — напоминаю о собственном дефекте, про который утром уже упоминала.

— Можешь, родная, можешь, — не соглашается родитель. — Я четко это чувствую, просто что-то тебя сдерживает. И это мы тоже непременно выясним.

***

— Значит, уверена, что Лин — твой истинный? — качает головой отец, с таким видом, будто еще не решил: стоит ли ему смеяться и радоваться за дочь, которая удивляет все сильнее с каждым разговором, или же пора хвататься за голову и параллельно за ружье. — Ты сразу почувствовала? Не ошиблась?

— Мы обе. Я и Золотинка, — представляю свою вторую сущность, впервые называя ее вслух. — Она даже сильнее.

— Золотинка, — Джейкоб повторяет имя медленно, с улыбкой, будто пробует его на слух, — красиво звучит. Ну, раз твоя красотка признала Фурова, то сомнений быть не может. Наш зверь не ошибается в выборе пары.

— Красотка? Ты ее видишь? — озвучиваю вопрос волчицы, который та выпаливает, услышав похвалу.

— Нет, Ани, пока не вижу, но твоя сущность не может быть иной. Ты у меня нереальная красавица, значит, и твоя Золотинка такая же. Самая восхитительная и прекрасная волчица. Не сомневаюсь ни секунды.

— Спасибо, — благодарю с улыбкой от нас обеих.

За разговорами мы незаметно в четыре руки успеваем приготовить ужин и накрываем на стол.

— А что сам Лин тебе сказал? — интересуется отец. — Поверил? Почувствовал пару?

— Мы не успели поговорить, — отрицательно качаю головой, и перевожу взгляд в окно, за которым уже выглянула луна.

Так быстро день пролетел, я и не заметила. Хотя по его насыщенности кажется, что прошло не меньше недели, как я проснулась в незнакомом месте.

Вот так, ожидала новый плен, а обрела дом и родного отца. Что это, если не чудо?

— Знаешь, — усмехаюсь с какой-то легкой ностальгией, возвращаясь мыслями к истинному и его посланию, — он будто чувствовал, что я исчезну. Записку мне оставил на подушке, хотя я вход в комнату забаррикадировала креслом. Просил не пропадать. А я вот… слово не сдержала.

— Ничего, родная, все наладится, и он поймет, — Джейкоб протягивает через стол руку и накрывает мою ладошку, даря ей тепло, а мне уверенность и новые силы.

— Я очень рада, что ты меня нашел, — признаюсь в порыве откровения. — И Золя тоже счастлива.

Папа вновь кривовато улыбается и кивает.

Отвык он от разговоров по душам, отвык, убеждаюсь в своих выводах и следом даю себе обещание, что мы с Соланой непременно это исправим. Растормошим его и вновь научим чувствовать не только боль, одиночество и разочарование, но и любовь, радость, смех.

Всё у нас еще будет. Я не сомневаюсь.

Поужинав, первая предлагаю сделать перерыв и отдохнуть. Вымоталась. И эмоционально, и физически. Наверное, последствия похищения до конца не прошли, как я не надеялась. Но ничего, тишина и покой приведут меня до завтра в порядок.

Отец не возражает и провожает до самой комнаты. Попутно проводит небольшую экскурсию, о которой мы оба за разговорами позабыли, и показывает, что и где находится. А у двери ненадолго прижимает к себе и целует в макушку.

— До завтра, Ани. Сладких снов, — желает слегка хриплым голосом, а потом неторопливо уходит дальше по коридору. К себе.

Сил, чтобы еще раз осмотреться в спальне, не нахожу. Раздеваюсь и сразу ложусь. Засыпаю почти мгновенно. И в эту ночь мне ничего не снится.

А уже утром я знакомлюсь с оборотнями Джейкоба.

— Джек Торов, — совсем легонько, будто боится причинить боль, пожимает мне руку молодой, привлекательный мужчина с необычными практически белыми, словно седыми волосами. — Приятно познакомиться, Анила.

После вчерашнего постоянного сокращения имени полная версия мне кажется уже немного жесткой. Но желания поправить бету отца не возникает.

Он не наш истинный, чтобы звать тебя «Ани».

Ворчливо сообщает ревностно охраняющая меня Золя.

Да я ему и не предлагаю, — хмыкаю, не успевая сдержать улыбку. — Не ворчи, злюка.

Еще и не начинала. А ты будь аккуратнее, еще нам ревности Лина не хватает. Смотри, вон как этот блондинчик тебя разглядывает.

Ему просто интересно, — отвечаю волчице мысленно, а сразу после вслух Торову. — Приятно познакомиться, Джек.

Дальше меня знакомят с Сарком, Веном, Кулом и еще двумя оборотнями, которых Джейкоб приглашает после завтрака в свой кабинет. Все они выглядят уже постарше. Примерно, как и папа, лет на тридцать пять — сорок.

И вот там, в кругу шести преданных отцу двуликих, я еще раз повторяю историю своих приключений, но лишь до момента, когда происходит пожар, и я теряю сознание.

Вначале голос немного играет, поскольку волнение присутствует. Но негласная поддержка отца и явное расположение на лицах остальных помогают постепенно расслабиться. И когда наступает время вопросов, отвечаю на них смело и четко.

— Папа, а ты не думал, что изначально мог просчитать не всех? — спрашиваю, когда мы остаемся вдвоем.

После недолгих обсуждений, Джейкоб раздает задания помощникам и отпускает их собирать информацию.

— Я тоже об этом вчера размышлял, — кивает он, догадываясь к чему я веду. — Похоже, я срубил лишь верхушку преступной головы, а серый кардинал остался в тени.

— Да? А ты как пришел к этим выводам?

Мне очень интересна логика отца и его мнение, основанное на опыте и профессионализме. На совещании я следила, как внимательно его слушали другие, как уважительно ловили каждое слово и с радостью кивали, получая наставления. И гордилась. Гордилась, что он — мой папа. Самый надёжный, самый сильный, самый лучший на свете.

— Поставил себя на место преступников, — откинувшись в кресле и немного подумав, медленно произносит Джейкоб. — Если подумать, то Вуличи могли так нагло действовать только при одном условии: у них было очень и очень надежное прикрытие. Такая крыша, что и рот вожаку предела легко заткнет, если тот решит обнародовать информацию.

— Получается, ставки делались на публичность и законные мероприятия со стороны альф? Никто не ожидал, что Лин и Паус устроят тихую вылазку и кровавую расправу прямо на месте, без суда и следствия?

— Уверен в этом, — кивает отец, упираясь локтями в столешницу и укладывая подбородок на скрещенные пальцы. — И тут, Ани, уже вариантов нет. Из четверых контролеров, не считая отца, не сменился только Арон. Он и есть наша темная лошадка. И кто-то остался среди высших, но его выловить сложнее.

Про первого всё логично. Прикрывать двуликих может только контролер.

— А почему ты еще и про кого-то из людей думаешь? — уточняю, увлекаясь расследованием.

— Потому что Куфин — человек, и ему в любом случае нужна защита соплеменников. Поверь, Арон будет его прикрывать в пределах своих земель, но не на людских территориях. Там он теряет власть. А вот вторую причину я пока попридержу, но обязательно озвучу, как только найду ей подтверждение.

— Понятно, — соглашаюсь без споров.

Теперь картина видится четче, но ее масштабы по-прежнему поражают.

— И что нам делать? — задаю самый важный вопрос.

— Накрывать всю сеть, — озвучивает решение Джейкоб, неожиданно подмигивает и, прежде чем успеваю еще поспрашивать, добавляет. — Я встречусь с Фуровым. Мы объединим усилия и нанесем удары одновременно. На всю подготовку у нас есть лишь неделя. Максимум десять дней.

И я понимаю, почему именно столько. Через двенадцать дней Солане наступит ровно месяц. И я должна быть рядом с ней.

— Папа, что требуется от меня? — сажусь в кресле прямее, ожидая…

Ожидая, что мне скажут: девушкам в армии не место. Или: чем меньше будешь путаться под ногами, тем лучше.

Но Джейкоб с минуту пристально изучает меня нечитаемым взглядом и говорит неожиданное:

— Родная, тебе предстоит самая сложная задача: воссоединиться с Золотинкой. До встречи с Соланой.

— Но я не смогу, я…

— Сможешь, обещаю. Я, кажется, знаю причину. И мы постараемся ее устранить…