Глава 42

ЛИН

— Девять дней прошло, Райдэн. Девять! Дьявол, и никаких зацепок, — вбиваю кулак в стол, отчего дерево скрипит и прогибается, а лаковое покрытие разбегается сеточкой мелких трещин. — Где она может быть?

— Сам в полном недоумении, Лин, — качает головой младший брат альфы северного предела и мой хороший приятель. — Парни сутками в обоих ипостасям трудятся. Да ты и сам в курсе, отчеты идут каждые четыре часа. Только никаких следов ни на одном направлении нет. Мы явно что-то упускаем, ведь она — человек. Думай, Фуров, думай! Какие связи у нее еще могут быть кроме подруги в деревне?

Знаю, что Грас делает всё, что в его силах и даже больше. И не потому, что получает за свои услуги большие деньги, а потому что он понимает, как для меня это важно, а еще он — двуликий слова, который, дав обещание помочь, в лепешку расшибется, но сделает всё возможное и невозможное.

— Не знаю! — отталкиваюсь от стола, запрокидывая голову, и прикрываю лицо руками. — У меня волк с ума сходит последние два дня. С ней явно что-то не в порядке.

— Может, тебе бы выспаться? На время переключиться. Вдруг что-то в памяти всплывет, — предлагает Райдэн, изучая меня почти бесстрастно.

Вот именно, что почти.

Но тут я и сам в курсе, что выгляжу хреново. Вторую неделю обхожусь редкими урывками на сон и максимальными физическими нагрузками из-за круглосуточных прочесываний территории. Любой двуликий загнется, меня же сила альфы и упертость еще спасают.

Хоть на изнанку вывернись, не могу расслабиться, потому что она постоянно перед глазами, потому что чувствую, что время утекает сквозь пальцы.

Шум в коридоре привлекает внимание, и я спешу прервать разговор. Вдруг кто-то принес новую информацию или обнаружил зацепку. Я схвачусь и за соломинку, чтобы отыскать свою рыжулю.

— Здравствуй, Лин, — дверь в кабинет распахивается быстрее, чем успеваю до нее дойти. — Примешь гостя?

Незнакомец неторопливо проходит вовнутрь и осматривается. Кривоватая улыбка касается лишь края жестких губ, в глазах же веселья нет. Они серьезны и внимательны, а, главное, видят меня насквозь. Глаза сильнейшего существа, таящие в себя ум и знания веков.

— Контролер? — хмурюсь, сдвигая брови и потирая веки, в которые будто песка насыпали.

Ну а что, если уже глюки начались?

Нет, не глюки. Неожиданный гость не исчезает и через минуту, а я на собственной шкуре испытываю безудержную мощь, что несет в себе это существо. Нет, сила не давит и не угрожает, но разливается в пространстве, давая о себе знать.

Про сверхоборотней, обладающих сокрушительной мощью и другими, тайными способностями, подаренными матерью-Луной, я, естественно, знаю. Ведь они — основа основ нашего общества. Отец в свое время с кем-то был даже знаком лично. А вот мне до сегодняшнего дня не приходилось.

Я их не интересовал. И они меня не особо.

И вот.

Неужели моя стая что-то нарушила? Или наши проделки с Паусом привлекли внимание верховных?

Странно, но переживаний совершенно не испытываю и готов к ответу. Я не считаю себя неправым, и готов отстаивать собственную точку зрения и интересы своих соплеменников. Вот только очень не вовремя он пожаловал.

Не до него мне пока.

Совсем не до него.

— Думаю, называть меня Джейкоб — будет в самый раз, — отвечает мужчина и усмехается, заметив мое удивление.

Затем кивает на кресла, стоящие у камина.

— Позволишь?

Интересный выбор, делаю мысленную пометку. Обычно официальные разговоры принято вести за столами, а не развалившись на мягких сиденьях.

Что ж, я не против.

— Конечно, прошу, — предоставляю гостю возможность сделать выбор первому.

А сам занимаю второе оставшееся свободным кресло.

— Чем обязан такому неожиданному визиту? — спрашиваю в лоб.

Нет у меня времени выводить реверансы.

Может, Райдэн прав, и мне стоит попробовать вздремнуть часок? А вдруг в этот раз удастся? А потом обязательно вновь отправлюсь прочесывать местность. Не могла моя рыжуля пропасть бесследно. Вот не могла и всё.

— Хм, — Джейкоб еще минуту, не скрывая интереса, разглядывает меня, будто старается проникнуть в самые потаенные глубины мозга, а потом озвучивает, — думаю, у нас найдутся общие темы для разговора, но прежде я хочу кое-то утонить.

— Спрашивайте.

— Зачем ты разыскиваешь Анилу Каро? Хочешь предъявить ей обвинения?

Упоминание моей девочки из уст контролера прошивает, как разряд молнии. Замираю, стараясь не выказать удивления. Бураш же мгновенно подбирается и готовится к защите или нападению, тут уж как получится. И пофиг, что перед нами сверхсущество, которое раздавит и не заметит.

Заметит, уж мы приложим с волком силы, если он хоть одну угрозу в сторону нашей избранницы скажет.

С какого фига ему до нее есть дело?

— Нет, не хочу, — произношу медленно, щуря глаза и стараясь не очень сильно играть желваками. — У нас личные вопросы, касающиеся лишь нас двоих.

Даю размытое пояснение.

Добавлять, что к контролерам они не имеют никакого отношения, не приходится, по глазам вижу, что мой посыл понят верно. Хотя…

— Личные вопросы? — подначивает меня контролер. — У оборотня, альфы огромного предела, личные вопросы к обычной человеческой самке? Или я неверно понял?

Бесит.

Сжимаю кулаки, стараясь унять гнев. Он сейчас лишний, понимаю, но шею верховному двуликому свернуть очень хочется.

— Верно понял, Джейкоб, — усмехаюсь, сжимая зубы и переходя на «ты».

Я не собираюсь стыдиться своей тяги к девушке. Или оправдываться.

И решение не изменю.

— Анила — моя истинная, и я ее признаю перед стаей и буду защищать любой ценой ото всех, кто пойдет против нас, — озвучиваю решение, глядя прямо в серо-синие глаза.

Ожидаю всего, чего угодно, но не того, что гость кивнет, довольно усмехнется и расслабленно откинется в кресле.

— У тебя есть час на то, чтобы привести себя в порядок, Лин: помыться, побриться, переодеться и нормально позавтракать. Да, и скажи своим, чтобы мне пока кофе сюда принесли, — выдает совсем уж невероятное.

— Я не по… — начинаю, но меня обрывают взмахом руки.

— Анила у меня, и ей очень нужна помощь… истинного. Надеюсь, ты готов? Или всё сказанное тобой чуть ранее было лишь пустыми словами?

— Готов, — отвечаю без паузы. — Я справлюсь быстрее, чем за час.

— Как знаешь, Фуров, — кивает Джейкоб, потом еще глубже откидывается в кресле и прикрывает глаза.

Еще с секунду вглядываюсь в контролера, отмечая то, что не заметил ранее из-за неожиданности встречи: глубокие морщины на лбу, впалые щеки, темные круги под глазами, общую усталость, вызванную явными переживаниями.

Но анализировать не тороплюсь, чтобы не надумать лишнего. Я не соврал, и ради истинной готов на все, даже навсегда покинуть стаю, если потребуется.

Сейчас же отдаю распоряжения пребывающим в шоке подчиненным и уношусь к себе, чтобы выполнить обещанное.

Справляюсь за сорок две минуты.

— Прежде чем мы отправимся в путь, — Джейкоб вновь прожигает меня взглядом-рентгеном, — я хочу тебе кое-что показать.

Ожидаю каких-нибудь фотографий, может быть, даже ролика из инфосети или газетную вырезку, но контролер удивляет вновь, требуя дать ему руку.

— Так будет быстрее и нагляднее, — комментирует он и накрывает мои пальцы своими. — Я покажу ключевые моменты, выводы сделаешь сам.

Киваю, в первый раз в жизни не зная, что последует. А дальше буквально проваливаюсь в видения.

Они следуют одно за другим, но я успеваю понять каждое. И, главное, причину, почему Джейкоб начинает демонстрацию с себя и встречи со своей истинной.

Я вижу знакомство контролера и оборотницы Мауки, их безграничную любовь и безумную радость, когда они узнают о пополнении в своей маленькой семье. Меня пробирает до дрожи, когда я наблюдаю, с каким трепетом общаются родители с еще не рождённым ребенком, гладят живот и читают ему сказки.

Потом события меняются. Жуткий взрыв оставляет от дома контролера одни лишь руины и щепки. Сам он выживает действительно только чудом. Но тут же сдается и отказывается жить, узнав о гибели истинной и дочери, появления на свет которой ждали с недели на неделю.

Видение пропадает, и рождается новое. Джейкоб уже намного старше. Такой, каким я его знаю сегодня. Его лицо закалено болью прошлого и, кажется, что ничего не сможет его оживить. Но происходит невероятное. Он узнает о том, что дочь выжила, и ее прятали от него многие годы.

Следующее видение. Знакомство моей девочки с отцом. И правда о ее рождении, которой она и сама не знала. Ее слезы радости, что она не одна в этом мире, и есть те, кто ее любит и готов оберегать.

Сжимаю кулаки до хруста и зубы до скрипа. Маленькая, беззащитная девочка, выживая чудом. Не сломавшаяся и не сдавшаяся. Оборотница среди людей. Честная, открытая, смелая, готовая бороться за правду и защищать до конца тех, кого полюбила. Моя любимая девочка. Моя истинная, теперь-то уж нет никаких сомнений. Луна действительно знает, что делает.

Новое видение заставляет улыбнуться. Рыжуля с таким одушевлением, любовью и трепетом рассказывает о Солане, спасенной ею омежке, что к малышке невозможно не проникнуться аналогичными чувствами.

«Дочь», — катаю на языке непривычное пока слово и чувствую его сладость на губах, а в душе тепло и полное принятие этого факта.

Новое видение заставляет нахмуриться. В нем Анила с Джейкобом обсуждают Марицу, Куфина и всех тех, кого считают причастными к заговорам и экспериментам над людьми и двуликими.

И тут же вновь усмехаюсь, когда моя невероятная истинная безоговорочно бросается на мою защиту перед отцом. А сердце сбивается с ритма, когда она признает меня своим.

«Не волнуйся, моя хорошая, мы обязательно с тобой обо всем поговорим», — даю ей мысленное обещания, отслеживая милую улыбку на любимом лице, когда она рассказывает о моей записке.

Новое видение вновь заставляет волноваться. Совещание при контролере, где обсуждается план дальнейших действий с целью раскрытия преступлений, само по себе является для моей хрупкой пары событием сложным. Она волнуется, и я через кожу пропускаю все до единой ее эмоции и переживания. Но заканчивается мероприятие вообще неожиданно. Джейкоб просит у дочери, чтобы она соединилась со своей волчицей.

А дальше смотреть становится не просто нервно, а жутко страшно и больно. Но и оторваться невозможно.

Задним умом понимаю, что это необходимо, но у меня сердце разрывается на части и хочется перетянуть боль на себя, забрать целиком, пусть и понимаю, что это уже дело прошлого.

И я смотрю, не моргая и не дыша.

И впитываю каждую минуту страданий и мучений моей любимой девочки. Чтобы знать, чтобы помнить, чтобы помочь ей забыть…

«– Родная, тебе предстоит самая сложная задача: до встречи с Соланой воссоединиться с Золотинкой, — произносит Джейкоб и добавляет, когда видит неуверенность в ярко-синих глазах, — Ты сможешь, я в тебя верю. И, кажется, догадываюсь о причине, почему этого не произошло раньше. Сейчас мы вместе постараемся ее устранить.

– Я готова, — бесстрашно кивает моя смелая рыжуля.

И на вопросы отца честно отвечает о всех странных недомоганиях и усталости, которые мучили ее в последние недели.

– Особенно левая нога немела, просто до судорог, не знаю почему, — закачивает она описание своих болей.

– Покажи, — следует требование Джейкоба, а через мгновение уши закладывает его семиэтажный мат.

Не могу понять с чем это связано, пока контролер не начинает действовать. Происходящее далее скорее напоминает волшебство, чем привычные нам законы природы.

Джейкоб проводит какие-то странные пасы, едва касаясь щиколотки дочери. И спустя пару минут на нежной розовой коже проступает странный орнамент шириной сантиметра полтора, четко опоясывающий ногу, но в то же время кое-где на пару миллиметров прерывающийся.

– Родная, помнишь, я говорил тебе о второй причине, по которой считаю человека из высших причастным к опытам над людьми и двуликими? — отвлекает белую, как мел, Анилу, отец.

– Да, папа, — кивает моя девочка и тут же закусывает губу до крови, чтобы не закричать.

Рука контролера деформируется и превращается в жуткую лапу переходной ипостаси верховного двуликого. Огромные когти, не медля ни секунды, врезаются в нежную плоть, раздирая ее и будто бы пытаясь подцепить и сорвать рисунок с кожи.

И, я не верю собственным глазам, но это у контролера получается. С ноги с жутким грохотом прямо на пол спадает разорванный металлический браслет.

Чертовы экспериментаторы, уничтожу тварей голыми руками, когда доберусь! Даю мысленную клятву, взирая на жуткую черную цепь, нагнетающую в душу ужас. Ведь она против воли была вживлена в кожу моей истинной, причиняла ей боль и наносила вред здоровью.

– Так вот, это блокиратор, — как ни в чем не бывало поясняет Джейкоб, кивая на валяющийся на полу предмет, и попутно окутывает щиколотку Анилы голубоватым сиянием и излечивает ее раны за пару минут. — Эту дрянь на тебя надели сразу после рождения. До того, как ты успела впервые обернуться. Именно из-за нее ты не смогла принять вторую сущность и объединиться с Золотинкой, а твоя волчица оказалась в так называемой ловушке и не развивалась. Сделать это мог только человек. Ни один двуликий в здравом уме по собственному желанию ни за что не коснулся бы этого предмета, опасаясь проклятия Луны. И, главное, если бы тот, кто его на тебя надел, умер, блокиратор развалился бы на части сам по себе. А раз он цел и почти невредим, значит, преступник жив и здоров.

– Они это сделали, чтобы отомстить дедушке и ослабить тебя, — произносит моя девочка, касаясь руки отца, уже ставшей вполне человеческой.

И снова моя неисправимая защитница думает не о себе, хотя выглядит очень бледной и уставшей.

– Пап, но теперь-то у нас с Золей все получится? — интересуется истинная с надеждой в глазах.

Я же подмечаю, как нежный голос становится слабее, будто девушку резко покидают силы, на висках и над верхней губой проступает пот, а дыхание утяжеляется.

– Непременно, родная, — кивает контролер, тоже подмечая ухудшающееся самочувствие дочери. — Это Золотинка тянет из тебя энергию, но не по собственному желанию, а по закону равновесия сущностей. Не сердись на нее.

– Конечно, — моя умница все еще пытается бодриться.

– Ани, я сейчас помогу тебе перевоплотиться в волчицу. Она должна восполнить силы, которых не получала все эти годы. Ты же сможешь отдохнуть, отдав ей первенство. Но только на время, родная. Запомни, назад ты должна вернуться сама. И не позже чем через пять дней.

– Хорошо, папа, — голос почти увядает.

– Все будет хорошо. Ты справишься, дочка. А потом мы все вместе поедем и заберем нашу Солану.

Последние слова Джейкоб произносит почти отключившейся рыжуле. А затем мгновенно перевоплощается и предстает огромным волчарой, превосходящим в холке даже немелкого меня раза в два.

Контролер, а точнее его вторая ипостась, окутывает дочь своей силой, буквально генерируя ее из воздуха. Анила раскрывает слегка мутные от боли глаза. И в этот момент я словно смотрю на нее глазами Джейкоба. Ярко-синие озера смотрят с таким доверием, любовью и открытостью, что сердце щемит и колет в груди.

А затем нежно-розовые губы чуть вздрагивают, обозначая нежную улыбку, и на месте девушки оказывается очень худенькая тонколапая темно-бурая красавица-волчица. Она негромко тявкает, а потом валится, как подкошенная, в объятия вновь вернувшего человеческий облик отца.»

— Дж.. кхм, Джейкоб, — произнести имя отца истинной получается только со второй попытки.

После просмотренного «видео» эмоции бурлят и настойчиво просятся выплеснуться через край, но усилием воли подавляю дрожь в теле и попутно заставляю Бураша успокоиться.

Не до внутренних разногласий пока.

— Что с Анилой? Она смогла вернуться в человеческую ипостась?

— Нет, Лин, — теперь я отчетливо вижу страх на лице будущего родственника.

Вот же мать-Луна подсуропила. Самого контролера в тести подсунула. Но не смотря громкое звание, я отчетливо понимаю, что он такое же живое существо, как и я, как и моя истинная. И ему не чужды переживания и страхи.

— Сколько дней уже прошло? Пять? Шесть? — закидываю новыми вопросами.

И охреневаю от ответа.

— Восемь. Оковы сорвали на второй день, как дочка появилась в доме. Тянуть дальше было опасно.

— Мне нужно к ней, Джейкоб, — произношу уверенно. — Я вытащу свою девочку даже из лап смерти.

Даю обещание одновременно с Бурашем. Волк уже сейчас готов лететь во весь опор на любые расстояния, не щадя себя и меня. И отдать жизнь, если потребуется.

— Нужно, Фуров, — соглашается контролер. — Очень нужно.

В эту минуту на меня смотрит уже не только переживающий отец, но и сверхсущество. Сильное и волевое. Призванное защищать каждого двуликого на планете.

— У нас есть всего сутки, чтобы вытащить Анилу, — произносит он отрывисто и резко, — иначе ее душа не сможет вернуться из-за грани и навсегда останется в ипостаси волчицы. Но и это еще не всё. Даже когда вернется, моя дочь не будет обычной оборотницей. И ты должен это понимать, как никто. Анила — взрослая девушка, да, но Золотинка — новорожденная волчица. И пока последняя не войдет в стадию зрелости, полноценной пары оборотней у вас не будет. Про детишек я даже не говорю. Подумай, Лин, сможешь ли ты ждать свою истинную около двух десятков лет? Сдерживать собственного зверя, чтобы не причинить Золе вреда? Помогать ей становиться на лапы, как новорожденному щенку и всему обучать? Защищать обеих девочек, человека и зверя, от косых взглядов и длинных языков? Подумай об этом хорошенько, Фуров. И отступи, если сомневаешься. Назад дороги не будет, я не позволю. Моя дочь настрадалась так, что другим и в кошмарах не снилось. Отныне я никому не позволю ее обижать. Особенно тебе, ее истинному.

— Я подумал, — отвечаю без пауз и следом уточняю, поднимаясь из кресла. — Когда выдвигаемся?

Мне не нужно время на размышления. Мое решение неизменно. Я, как и Бураш, не готов был отказаться от любимой, даже когда считал ее простым человеком. А уж теперь тем более от нее не отрекусь. Последую всюду. И буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы она поправилась. Хоть всю жизнь.

И все у нас будет прекрасно. Мать-Луна не зря провела нас через такие испытания, чтобы, в конце концов, разделить. Не верю.

Мы будем вместе и будем счастливы.

А пока у нас есть Солана. И Джейкоб. Так что, как-никак, а семья уже совсем не маленькая.