Глава 20

Бахтияр

Доставка сработала как часы и очень скоро мы с сыном, наевшись, стали более лояльны друг к другу. Всё-таки голодные мужики - это злые мужики, пусть Арсений еще и ребёнок, но к нему это тоже применимо. Ждану ходим проверять по очереди. Честно говоря, я бы теперь уселся возле её дивана и просто на неё смотрел, осознавая, что это на самом деле - она жива и у нас есть шанс. Пусть сложно, пусть больно, пусть это кажется невозможным - остаться нам вместе, но шанс у нас есть и только от нас будет зависеть, захотим ли мы им воспользоваться.

Вернее, даже не от нас. Я всё уже решил. И по нашим обычаям - с женой я уже развелся. Осталось развестись по закону. Родители не вмешивались. Впервые за всё это время не лезли. Возможно, поняли, что слушать их я не буду. Особо проще, естественно не стало - младший сын живет сейчас у моих родителей. Его я тоже не могу бросить - он ни в чем не виноват и он всего лишь малыш. Но и требовать от Жданы принять ребёнка от другой женщины - тоже не могу. У меня вообще последнее время чувство, что меня тащат по острым камням, привязав к лошади. Наверное, мне это за то, что тогда, девять лет назад, я хотел усидеть на двух стульях и считал это нормальным. Но за это время я понял, что жить с той, кого не любишь, тяжело. Тяжело для себя самого. Тяжело и для этой женщины, потому что она начинает хотеть большего - а большего ты ей дать не можешь.

- Десерт будешь? - спрашиваю у старшего сына, вернувшись в очередной раз из комнаты Жданы, которая продолжала мирно спать.

- А что за десерт? - с любопытством уточняет Арсений.

- Шоколадно-банановый торт, - озвучиваю я.

Я его пробовал в ресторане, он мне пришелся по вкусу, вот я и решил, что сыну тоже зайдёт.

- Вот тот? - он указывает на тарелку, куда я успел выложить торт.

Я заказал целый - мне хочется, чтобы и Ждане что-то досталось.

- Да. Чай тоже заварил.

- Спасибо.

Сын встает, берет бокал с нарисованной на нем машиной, чистую тарелку, накладывает себе торт, наливает чай. Движения у него уверенные, видно, что приучен сам о себе заботиться.

Садится за стол, пробует кусочек.

- Ммм... Вкусно, - я чувствую радость от того, что угодил.

Но потом Арсений откладывает вилку и серьёзно произносит:

- Можно спрошу?

- Можно, - разрешаю, уже предчувствуя, что вопрос мне не понравится.

- Что тебе от нас надо? - чётко сформулировал.

Прежде чем развестись с женой, я долго сидел и думал над вопросом, зачем человеку дается жизнь и что конкретно я хочу от своей собственной. Поэтому я готов ответить Арсению.

- Я хочу, чтобы вы приняли меня в свою семью, - когда говорю, то смотрю сыну прямо в глаза.

Он не отводит взгляд.

- И на кой мы тебе сдались? Тебя не было девять лет! - резко, с обидой.

- Я не знал, что твоя мама жива. Я думал, что она умерла.

Лицо Арсения вытягивается. Он хмурится.

- Правда что ли? - вырывается у него.

- Правда, - подтверждаю то, что сказал. Я не собираюсь его обманывать.

Если примет меня, то таким, какой я есть. А если не примет - не представляю, как выкручиваться тогда.

- А-а-а... - тянет он и чешет лоб.

- Тебе мама что про меня говорила? - ведь должна же она была что-то говорить!

У человека есть двое родителей - отец и мать. Мать у Арсения была. Закономерный вопрос для любого ребёнка - куда подевался отец. Я готов к любому ответу сына. Вернее, думал, что готов.

- Ничего не говорила. Переводила разговор на другую тему, потом ревела где-нибудь, так, чтобы я не слышал. Но я всё равно слышал. Поэтому перестал спрашивать. Не хотел её доводить, - слова мальчика звучат до того серьёзно и по-взрослому, что у меня сердце сжимается от боли.

От той боли, которую наверняка каждый раз чувствовала Ждана, получая такие вопросы от сына и не отвечая. Не рискуя отвечать, потому что правду говорить не хотела, но и лгать - тоже.

- Я так понимаю, что в том, что случилось между вами не то, что я - вы сами-то фиг разберетесь.

Спорить с этим трудно.

- Нам надо разобраться.

- Вот когда сами разберетесь, тогда и мне объясните, - смотрю на Арсения во все глаза.

Ему точно девять?

- Арсений, слушай, я... - начинаю, но он меня перебивает.

- Поговори сначала с мамой, потом уже будете рассказывать мне. Желательно вместе. Что-то мне подсказывает, что эту историю я знать не очень хочу.

А ведь он прав... Как ни прискорбно мне это признавать.

Дальше, заключив что-то типа перемирия, мы пьем чай и едим торт. Арсений отлучается к Ждане. А у меня звонит телефон.

Это мой отец.

- Бахтияр, ты где? - спрашивает без всяких приветствий.

Подозреваю, что ему прекрасно известно, где я. И даже не подозреваю - уверен.

- Не в городе, - отвечаю обтекаемо.

- Ммм... Тут твой тесть приехал и требует объяснений, - "радует" меня папа.

- По нашим обычаям он мне уже не тесть, - отсекаю я, - И на развод я тоже документы подал.

- Вакиф! Дай я с твоим сыном поговорю! - требует отец Асланы.

Отец по-моему бормочет какое-то ругательство, но телефон Гаруну Дадаевичу отдает.

- Бахтияр! Здравствуй! Я только что узнал, что произошло! И знаешь - не ожидал от тебя! Ты что вообще творишь?

Родню жены я в известность ни о чем не ставил, справедливо придя к выводу, что сами всё узнают.

- Что творю? - переспрашиваю у отца Асланы, - Я развелся с вашей дочерью. Документы на официальный развод тоже направил в суд.

- Да! - восклицает он слишком эмоционально, - Как развелся, так и обратно женишься...