Глава 32

Ждана

Нехотя поднимаюсь с колен Бахтияра. Я бы так вечность сидела. Мягко ему улыбаюсь, кончиками пальцев провожу по щеке. Мне нравится до него дотрагиваться - от этого такое чувство, что тепло разливается по всему моему телу.

- Есть будешь? - спрашиваю так, как будто спрашивала это тысячи раз за эти годы.

- Нет. Я у родителей поел, когда Теймура забирал. От мамы невозможно уйти голодным, даже если ты не голоден.

Продолжаю улыбаться, хотя в сердце что-то колет. Его родители... Они поступили со мной очень плохо, и мне следовало бы их ненавидеть. Только... Если бы не его родители, то не было бы и Бахтияра, а у меня не было бы Арсения. Жизненные нити переплетаются, запутываясь и образуя узелки, которые не развязываются. Я могу поступить, как его родители - пойти по кругу из ненависти, решив, что только я имею на что-то право. А имею ли? Имею ли я право требовать от сына ненависти к его отцу и к его матери, которые дали ему жизнь? У кого-то вообще может быть такое право?

Его родители меня не приняли, на это у них были свои причины. Кто знает, как отнесусь я к девушке, которую рано или поздно приведет мой сын. Я, конечно, буду стараться относиться к ней хорошо, но вся штука в том, что любовь к другому человеку не возникает из понятия "должен". Да, его отец не ограничился только непринятием, он попытался устранить меня из жизни сына, что привело к трагедии. Мне даже теперь хочется верить, что меня действительно не собирались убивать.

А дальше? Что делать мне? Хотя... От меня тоже никто не требует любви к родителям Бахтияра. Пожалуй, разумнее всего будет остановиться на взаимном игнорировании друг друга. Так будет проще. Поэтому я не буду ничего говорить Бахтияру про это. Пусть всё идет, как идет. Иногда в этом и есть высшая мудрость. Время всё расставит так, как ему надлежит стоять.

- Я тогда Арсения позову.

- И пленницу тоже бери. Нечего ей одной сидеть в четырех стенах. Проветрится.

- Хорошо.

Я захожу в гостиную, которую облюбовала молодежь. И Арс, И Мила увлеченно смотрят фильм.

- В парк хотите съездить?- спрашиваю я у них.

- Да! - подскакивает с места сын. Словно мячик.

Он не любитель сидеть взаперти.

- А вы... втроем же едете? Я буду мешать, - снова принимается за свою песню жена Якуба.

- Мы едем гулять в парк. Ты не будешь мешать, - говорю очевидное.

- Мила, поехали с нами! - гостеприимно зовет её сын.

Под нашим напором девушка соглашается.

Мы собираемся, все вместе выходим из дома, усаживаемся в машину. За руль садится сам Бахтияр, Арс устраивается на переднем пассажирском - рядом с отцом.

- Как похожи! - шепчет мне Мила.

- Да, - снова улыбаюсь.

Я так счастлива сейчас... Что в такой миг даже умереть не страшно. В самый лучший.

Трясу головой - откуда у меня такие мысли? Что за чушь? Впереди у нас всех долгая, счастливая жизнь. Наконец-то вместе.

Арс какое-то время - недолгое очень, помалкивает, а потом как обычный ребенок принимается сыпать всем, что приходит в голову. Меня это радует - я хочу, чтобы между сыном и отцом всё наладилось. Мы приезжаем к парку, но не к центральному входу. Баха долго нас везет мимо ограждения, пока не доезжает до заезда. Там грунтовая дорога. Да и дорога - это громко сказано. Тропинка, скорее. Которая петляет вдоль деревьев. Баха открывает окна, и салон наполняется удивительным запахом лета - таким, который хочется вдыхать и вдыхать, как будто ты дышишь самой жизнью.

По этой грунтовой дороге мы приезжаем к пруду. Я думала, что тут будет безлюдно, но нет... Люди гуляют, радуясь летнему вечеру. В ровной глади пруда отражаются деревья, а сама вода кажется малахитовой.

- Ой, мам! Смотри! Лебеди! - восхищенно кричит Арсений.

Не сказать, что парк дикий и неухоженный - на берегу стоят скамейки, где нужно - скошено. Да и вообще - чисто. Видно, что за этим местом ухаживают.

Смотрю туда, куда показывает сын. По водной глади плавно и неспеша скользят два черных лебедя.

- Какие красивые птицы! - поддаюсь очарованию момента.

Баха от нас отстал - парковал машину, да и по телефону разговаривал.

Но вот он подходит, берет меня за руку, переплетает наши пальцы. Он так часто делал, когда мы были беззаботно молодыми.

Арс скачет где-то впереди с неуемной энергией. Мила составляет ему компанию. Заметно, что с Арсом ей комфортнее общаться. Детская энергия не дает захватывать нас темным мыслям.

Какое-то время мы с Бахтияром просто гуляем и смотрим на то, что нас окружает. Мне кажется, что я могу идти так бесконечно - лишь бы он шел рядом и держал меня за руку.

Минут через двадцать правда наше уединение нарушается.

- Баха! - окликает нас Якуб Омаров.

Откуда он здесь?

Он стремительно идет в нашу сторону.

С другой стороны к нам торопится Арсений с каким-то цветком в руках. И Мила. Которая стопорится, завидев Якуба. По-моему, он своим дурацким поведением значительно усложнил самому себе жизнь. Взрослый же, умный... Должен понимать, что перед ним юная девушка. Однако в мужчинах иногда что-то как будто ломается, и они не понимают очевидные вещи.

Вдруг ясное небо будто темнеет, а в сердце вгоняют острый кол.

Раздается один хлопок, затем еще один... И еще... Звуки какие странные...

- На землю! - кричит Бахтияр и толкает меня.

Я падаю на колени и вижу, что Якуб тоже срывается с места. Как и Бахтияр.

Якуб добегает до Милы и сшибает её в воду...

Это выстрелы... Это не хлопки - доходит до меня с опозданием. А там в зоне обстрела наш с Бахтияром сын...

- Арсений! - мой крик разрывает воздух.

Только бы ничего с ним не случилось! Только бы... Я не переживу, если моего мальчика не станет! И мне сейчас плевать, что туда помчался Бахтияр. Сразу же, как понял, что стряслось. Меня поднимает на ноги сила, которую многие женщины хорошо знают - сила материнской любви.

И я бросаюсь тоже туда... Не думаю. Ни о чем, кроме того, что моему мальчику всего лишь девять лет, и он должен жить.

О себе не беспокоюсь... До того момента, пока какой-то удар не сбивает меня с ног. Больно... Я даже понять не могу, где именно. Но больно... Очень...

Единственное, что утешает, это то, что я видела, что Бахтияр свалил с ног Арсения и накрыл собой.

Мне очень хочется верить, что успел.

А дальше моё сознание становится каким-то смазанным. Одежда почему-то с одной стороны становится мокрой.

И холодно... Но холодно не может быть... Сейчас же лето!

И летом не может случиться ничего плохого.

Ведь так?