Глава 6

Ждана

Но это в безбашенной молодости можно фыркнуть, сделать какую-нибудь глупость. Сейчас мне двадцать восемь, на мне ответственность за еще одну жизнь, кроме моей собственной, поэтому стараюсь проявить благоразумие. Бахтияр говорил справедливые вещи - и по поводу моего внешнего вида, и по поводу места, куда я попала.

Если бы у меня не было Арсения, то я бы швырнула этот пиджак в лицо Бахе и сбежала бы от него, куда глаза глядят. Пусть даже в горы. Тогда в юности я тоже была горячей и безрассудной.

Сейчас...

- Спасибо, - благодарю Миржоева, продевая руки в рукава его пиджака. Запахиваю его на себе, потому что он слишком большой для меня и прикрываю разорванную блузку.

По большому счету, мне всё равно, кто и что обо мне подумает. О работе у Калугина придётся забыть. Если человек поступил подобным образом, то доверять ему опасно. Так что... Как только я доберусь до офиса, то первым делом напишу заявление об увольнении по собственному желанию. А если не получится разойтись миром, то меня ничто не остановит обнародовать то, что здесь случилось. Как-нибудь выкручусь, мне не привыкать.

- Пошли, - Бахтияр, дождавшись, когда я приведу себя более-менее в порядок, берёт меня за руку и тянет за собой.

Я упираюсь. Пытаюсь вырвать руку.

Не пускает.

- Не трогай меня, пожалуйста... - у меня дрожит голос.

Боже мой, до чего же это жалко... Как я этого всего не хотела...

- Ждана... Не устраивай представление - тут темно, ты на каблуках. Хочешь ногу сломать? - голос Бахтияра звучит глухо.

И я смиряюсь. Пусть... Хотя мне кажется в том, что он ведет меня за руку, не только забота. Он просто не хочет меня отпускать. Я не знаю, что чувствовала бы на его месте. Наверняка, ничего хорошего. Но не моя вина, что всё получилось так. Не моя вина, что ничего уже не изменить.

Бахтияр приводит меня обратно к дому, в котором идёт гулянка. Только в дом не заводит. Мы с ним сталкиваемся с Калугиным. Следит он, что ли, за нами? Я не думаю, что Сергей Николаевич отирался возле беседки - я заметила в темноте широкоплечие фигуры. Скорее всего, это были люди Миржоева, которые везде следовали за ним. Особенно после недавней истории с его братом Камилем. Весь интернет взорвался. Так что, скорее всего, старший наследник семейства Миржоевых особо печется о том, чтобы не попадать в истории.

- Ну как отдыхается, Бахтияр Вакифович? - Калугин практически бросается ему наперерез.

Возле дома всё освещено и вряд ли мы с Миржоевым похожи на людей, которые только что неплохо расслабились. Баха до сих пор бледный, а в глаза ему я избегаю смотреть, потому что делается страшно. С таким взглядом, наверное, убивают.

- Сергей Николаевич, ступайте за стол. Что вы за мной по пятам ходите, как будто презерватив собираетесь одолжить? - я чувствую, что вспыхиваю.

Баха тоже стал другим. Раньше он так не реагировал на каждый пустяк, мог разрядить обстановку шуткой.

У Калугина от нелестного приема вытягивается лицо.

- Да я... Это... Пойду... - бормочет он, а я вопреки всему задумываюсь о том, насколько же Калугин заинтересован в Миржоеве, что готов так унижаться.

Характер у Калугина скверный и тяжелый, поэтому, я уверена, всё это раболепие ему нелегко даётся.

Но Сергей Николаевич и правда направляется обратно в дом.

- Больше с ним не езди никуда, - слышу я к своему удивлению.

Но даже не огрызаюсь - устала. Больше всего я сейчас хочу оказаться в своей двухкомнатной квартире рядом с единственным дорогим человеком - сыном, уткнуться в его вихры, вдохнуть такой родной запах собственного ребёнка и забыть - забыть обо всём, что мучает и терзает. Прежде всего - об его отце, Бахтияре Миржоеве. Потому что помнить мне о нем - незачем.

Я не отвечаю Бахтияру, потому что ответить без сарказма и резкости не смогу, а это повлечет очередной виток нашего противостояния. Он приводит меня к одной из машин - скорее всего, он на них сюда добирался, помогает мне забраться в салон.

- Я сейчас вызову вертолет, тебе доставят в аэропорт и отправят домой, - сухо произносит Бахтияр.

Внутри меня одновременно лопается обруч тревоги, который стягивал грудную клетку - мне больше не придётся терпеть общество Миржоева и тут же вспыхивает дикая обида - я ему не нужна, он тоже старается от меня отделаться.

- Хорошо, - издаю не звуки, а тихий шелест.

И начинаю себя уговаривать, что сейчас всё правильно, всё так, как надо, потому что... другого пути для нас нет. А первая реакция Бахтияра - это шок. И тут же в голову приходит иррациональное - если бы он меня любил, то почувствовал, что я жива. А он вместо этого женился. Но это глупость, конечно.

Бахтияр захлопывает автомобильную дверцу, отрезая меня от себя. Также как несколько лет назад цепочка обстоятельств раскидала нас в разные стороны. На переднем сидении сидит водитель - черноволосый и черноглазый, лет 25, который украдкой кидает на меня любопытные взгляды. Я делаю вид, что не замечаю, плотнее закутываюсь в пиджак Бахтияра.

Спустя час перед домом садится вертолет. Калугин лично приносит мою сумку с вещами. Я молча взбираюсь в вертолет и улетаю. На Миржоева стараюсь даже не смотреть. Он тоже молчит. Хотя его взгляд всё равно жжёт меня.

В вертолёте в голове бьётся мысль - неужели это всё и я его больше никогда не увижу?!

Бахтияр

Провожаю вертолёт с Жданой взглядом даже тогда, когда он давно исчез из пределов видимости. Скорее всего, просто не могу сдвинуться с места от шока, который никак не отпускает.

Ждана жива... Всё это время, после того, как я похоронил её, была жива... И не соизволила даже позвонить, чтобы сказать мне правду. Это ранит... Нет, не так - это попросту наматывает мои внутренности на какой-то винт.

Хочется не сдерживаться... Орать в голос, пойти разнести всё вокруг.

Но вместо этого я достаю телефон и звоню.

Она много чего наговорила... Могла ли врать? Да откуда я знаю?! Та девушка, которую я любил, не оставила бы меня гореть заживо, считая её мертвой... А эта... На прощание даже слова не сказала.

- Да, сын... - слышу голос отца.

- Я видел Ждану. Живую и здоровую... - припечатываю его.

Дальше он молчит. И я - тоже молчу.

- Встретились всё-таки, - выдыхает он минут через пять. Может через бОльший промежуток времени, - Это не телефонный разговор, Бахтияр...

- Я вернусь и мы поговорим...

- Хорошо...

Отец не удивился, услышав новость... Совсем.