Глава 5

Ждана

Это еще одна моя боль - вина в смерти той девушки. Но хотя бы люди Вакифа Тагировича остались живы. Я, правда, не знаю, где они были, пока я мучилась, пытаясь спасти девушку. С момента аварии до взрыва мои воспоминания не четкие. Машина, в которой меня везли, несколько раз переворачивалась. Мне досталось.

А взрыв - я не должна была выжить, но выжила... Полицейские после объясняли, что меня отшвырнула взрывной волной. И у меня в руках осталась сумка той девушки. А в ней паспорт на её имя. Он... тоже пострадал - фотография стала плохого качества. Но поскольку я потеряла память, меня идентифицировали по этому документу. И, таким образом, для семьи Миржоевых я умерла. Я не знаю, кто меня хоронил... Как звучит-то дико! Точнее будет выразиться, кто хоронил погибшую девушку под моим именем. Где-то в течение недели я почти всё время спала. Потом начала возвращаться в мир живых. Мне повезло, очень повезло - у меня была всего лишь закрытая черепно-мозговая травма, синяки и ссадины. В больницы говорили, что я родилась в рубашке.

Но мне было не до этих разговоров, я была абсолютно дезориентирована. Это очень странное состояние - не знать, кто ты, ничего не знать о себе. К счастью, я попала к хорошим врачам, мне проводили грамотное лечение и потеря памяти оказалась кратковременной - через три недели я вспомнила, кто я. Вместе с этим я вспомнила и всё остальное. Лгать я не стала, полиция разобралась с неразберихой. Погибшая девушка была всё-таки на два года меня старше, а еще она была из детского дома и не замужем и её тоже никто не искал.

Поэтому полицейские что-то поправили в своих отчётах, выдали мне справку для того, чтобы я восстановила документы. И всё успокоилось - я смогла продолжить лечение. На поправку шла плохо, врачам всё время не нравились мои анализы, пока через шесть недель моего нахождения в больнице не сообразили взять кровь на ХГЧ, потом сделать узи. И меня ждал еще один удар - беременность. Но я её сразу приняла, когда сошёл первый шок - обрадовалась.

Дать знать Бахтияру о том, что произошла чудовищная ошибка, не пыталась. Было страшно, что Вакиф Тагирович воплотит свои угрозы в жизнь. Хотелось окрепнуть, а после уже разбираться с кучей проблем. Из больницы меня выписали через два месяца после аварии. Лечилась я в другом городе. И я вернулась домой. Добралась до своего старенького телефона. Незадолго до трагедии Миржоев подарил мне новый, крутой и навороченный. Он взорвался вместе с машиной. Я, воспользовавшись своим старым телефоном, залезла в соцсети, хотела что-то узнать про Бахтияра, придумать безопасный способ с ним связаться. Но поняла, что уже незачем - мой любимый за это время стал чужим мужем...

Все эти воспоминания из прошлого обрушиваются на меня лавиной.

А в настоящем передо мной стоит Бахтияр - возмужавший и повзрослевший. Но по-прежнему - чужой. Чужой муж и отец, которого Арсений никогда не назовет папой.

Я зажмуриваюсь и завершаю свою исповедь. Только то, что могу рассказать.

- Девушка погибла, её сумка как-то оказалась у меня в руках. Взрывом меня отбросило от машин, но я получила черепно-мозговую травму и потеряла память. Кратковременно. Вспомнила всё через три недели, после выписки вернулась в родной город. Чтобы узнать, что ты - молодой семьянин... Ты женился через месяц после того, как думал, что я умерла. Лёг в постель с другой, сделал её женщиной, живешь с ней, растишь ребёнка...

Этого всего не следует говорить, но я говорю. У меня не будет больше возможности поделиться с Миржоевым моей болью.

- Я восстановила документы, продала бабушкину квартиру и уехала. Я не видела смысла воскресать. Ты не дождался... Да и не собирался ждать. Всем стало лучше без меня.

Бахтияр сжигает меня своими черными глазами как ведьму в средние века, потом принимается отрицательно мотать головой.

- Нет... Этого не может быть! Ты пытаешься себя выгородить! - он мне не поверил...

Осознание этого так проходится по душе, вспарывает её, оставляя висеть кровоточащие куски.

- А ты у отца своего спроси! Может, скажет тебе правду... Спустя столько лет, какая уже разница... - отвожу свой взгляд от Бахтияра и оглядываюсь.

Словно впервые вижу, где я очутилась. То, о чем я рассказала - было больно и я забыла о том, что происходит сейчас. Однако... Об этом тоже не нужно забывать. Мне надо вернуться домой, к сыну. У него никого, кроме меня, нет.

- Я спрошу! - голос Бахтияра звучит резко.

Я слезаю со стола. Становлюсь перед Миржоевым. Даже так - когда я на каблуках - он выше. Поэтому мне приходится поднять лицо, чтобы снова взглянуть в темную бездну его глаз, на дне которых еще клубится ярость. И похоть.

Но с этим не ко мне. Я не подпущу его к себе, потому что мне есть, что терять.

Если хочет трахаться, пусть вызывает проституток.

- Нас больше нет, Бахтияр. У тебя семья, такая, какая положено. Вот и живи по своим правилам. А обо мне - не вспоминай. Тебя уже не должно волновать, жива я или нет.

Его лицо вытягивается. Я не разговаривала с ним так раньше - я... Я была им ослеплена словно солнцем, но жизнь вернула мне четкость зрения. Пусть сделала это жестоко.

Я делаю несколько шагов, чтобы обойти его и уйти.

- Куда? - перехватывает меня ладонью, - Разве я отпускал тебя?

Да он спятил! Не иначе!

Пытаюсь выдернуть руку... Не выходит.

- Мне не нужно твоё разрешение больше! Женой своей командуй! - я тоже на грани.

У меня нет внутренних ресурсов, чтобы подбирать слова и утихомиривать Миржоева.

- Я хочу уехать! - восклицаю с надрывом.

- Во-первых, куда ты собралась в таком виде? Во-вторых, там куча пьяных мужиков! В-третьих, ночь на улице, ты в другом государстве! Куда ты собралась?!

Он прав, конечно...

Я собираюсь сказать, что разберусь, что это мои проблемы, что они его не касаются.

Только не успеваю.

Миржоев достает телефон, звонит кому-то, разговаривает не на русском. Меня впихивает на лавку в беседке, молча.

Через несколько минут я слышу мужской голос:

- Бахтияр Вакифович! Принёс! - Бахтияр выходит из беседки и сразу же возвращается.

На мои плечи опускается его пиджак.

- Надень! - короткий приказ.

И полное непонимание того, что произойдет дальше.