Глава 4

Ждана

- Прекрати! - кричу я, не заботясь о том, услышит ли меня кто-то. Мне уже не до приличий.

Он же возьмёт меня прямо здесь сейчас! И плевать ему на моё "нет"! Тысячу раз плевать... У Бахтияра снесло крышу.

Потом как-то исхитряюсь и вцепляюсь рукой в его шею. Прямо ногтями.

Он отшатывается.

- Что ты творишь? - выкрикиваю, стараясь прикрыться.

Он не может со мной так! Не должен! Он же любил меня! Говорил, что я - его жизнь!

- Ты заслужила! - тоже кричит. Дышит тяжело, вид безумный, - Ты что не понимаешь - я чуть с ума не сошел от горя, когда думал, что тебя больше нет?!

И я начинаю смеяться. Громко.

А после - после размахиваюсь и залепляю ему оглушительную пощёчину.

- Так горевал, что женился через месяц! И всё у тебя хорошо. А я... - правда рвется из меня.

Правда запретная. Та, которую он не должен знать.

- Что ты? От мужика к мужику скакала?

Горько улыбаюсь. Если бы! Может, было не так больно? Может, хотя бы попробовать? У меня ведь никого не было за все эти годы. Я несколько раз пробовала, но черту не смогла перейти ни разу. Бахтияр - он первый. И единственный. Зря, конечно. Но я не смогла себя ломать.

А он - может. Именно сейчас ломает меня.

Я его сына ращу. Но не скажу ему об этом. Тогда он будет в моей жизни постоянно. Это в лучшем случае. Я не выдержу.

В худшем - по их обычаям дети живут с отцами. Особенно мальчики. А Арсений - старший. Он же вполне вероятно отберёт его у меня... Мысль страшная. Она и раньше приходила мне в голову. Весь мой мир держится на любви к сыну. Нашему сыну. Я с ужасом думала о том, что когда-то он вырастет и мне придётся отпустить его. Но моей любви хватило бы и на это - я желаю сыну счастья.

А что, если это далёкое когда-то случится гораздо раньше? Что, если разозленный Бахтияр решит мне так отомстить за то, что я не умерла?!

Поэтому страх делает меня тоже злой. Я бы не хотела... Не хотела наносить этот удар. Это больно, когда близкие бьют в спину. Бьют на поражение, думая, что так лучше, что они правы, что они лучше знают.

Бахтияр скользит по мне бешенным взглядом. Еще не до конца стемнело и я вижу это. Как и внушительный бугор в его брюках. Его грудная клетка бурно вздымается.

И я бы его пожалела при других обстоятельствах. Но кто пожалеет меня? Кто защитит? Его забота и защита - для его семьи, а я... Так - эпизод из прошлого.

Поэтому продолжаю сидеть на столе. Мне просто сейчас сил не хватит держаться на ногах. Только запахиваю разорванную блузку на груди. Чтобы не смотрел... Мне не так просто его отталкивать.

- Ты ничего не знаешь! - запальчиво заявляю я, - И если уж в чем-то обвиняешь... То неплохо тебе будет послушать, что же именно случилось девять лет назад!

- Так расскажи! - яростно звучит в ответ голос Бахтияра.

- Твои родители... Они очень не хотели, чтобы у нас были отношения, - я принимаюсь рассказывать, потому что для меня это шанс.

Шанс на то, что Бахтияр от меня отстанет, ведь ничего уже не изменить. И не узнает об Арсении, и не заберет его.

Однако для Миржоева родители - это святое. Мне нельзя касаться их своим грязным языком.

Он снова дергается ко мне:

- А вот родителей трогать не надо!

- Дай мне рассказать! Раз уж ты требуешь правду! - повышаю голос. Он - что удивительно - слушается и затыкается.

Для Миржоева - это как подвиг. Он же - мужчина, он всегда прав.

- Сначала они уговаривали меня расстаться с тобой, предлагали денег. Потом... Ты же был помолвлен, - горько усмехаюсь я.

Об этом я узнала в тот день, когда почти умерла. От отца Бахтияра.

Бахтияр снова открывает рот, чтобы что? Оправдываться? Доказывать что-то? Какая уже разница!

- Молчи! - снова не даю ему рта раскрыть, - В тот день меня просто выловили возле университета... Никогда не думала, что это настолько просто... Средь бела дня. Всё произошло быстро. Я успела лишь мяукнуть: "На помощь!" Но меня или не услышали, или не захотели услышать. Четверо здоровенных, чернобородых мужиков... Засунули на заднее сиденье джипа, и вывезли за город. А туда подъехал Вакиф Тагирович... Папа твой. Он долго говорил, много. Про то, что у вас обычаи, традиции, что женитесь только на своих, что у тебя есть невеста. И что я очень мешаю - про это тоже. А после - после начал спрашивать, будет ли меня кто-то искать, если я исчезну... И ведь он был прав - некому было меня искать. Кроме тебя. А ты бы не пошел против своей семьи...

- Ты лжёшь! - Бахтияр почти выкрикивает.

Вот и ответ на мои сомнения. Конечно, он не пошёл бы против своей семьи. Но я это всегда подозревала. Однако убедиться в этом - это как соли с перцем на вскрывшуюся рану сыпануть. Но я терплю. Я вообще много узнала о себе после всего этого. И о том, что я - очень терпеливая, тоже узнала.

- Не лгу! Ни слова неправды тебе не сказала! Меня не били, конечно. Но и того, что случилось, было достаточно, чтобы я испугалась. Очень сильно испугалась. Правда, твой папа решил проявить великодушие - он так и сказал. Сказал, что мог бы меня устранить, но не станет брать грех на душу. Однако очень не советовал мне возвращаться. Меня должны были отвезти на другой конец страны, где я должна была остаться. И не связываться с тобой больше никогда. Только я не поверила твоему отцу. Я думала, меня действительно убьют, поэтому на повороте, когда меня уже везли куда-то по распоряжению твоего отца я воткнула булавку в шею водителя... Я не знала, что еще делать... И очень не хотела умирать. Водитель не справился с управлением... Произошла авария. Мы столкнулись с машиной. В ней ехала девушка за рулем. Моего возраста. Да и вообще - я видела после её фото. Похожи мы с ней были. После удара я почему-то оказалась в сознании. Врачи говорили, что у меня был шок. И кинулась вытаскивать именно эту девушку. Я её наполовину вытащила через окно... Но машины загорелись... После взрыв...

Бахтияр замер. Такая правда - она никому не по вкусу. Даже мне самой.