Глава 8

Бахтияр

Сижу на мокрой траве и, открыв рот, смотрю на Камиля снизу вверх. В ушах стоит какой-то гул.

Камиль морщится, но повторяет:

- Я слышал разговор наших родителей. Они говорили, что Ждана была беременная. От тебя. Я подумал, что на тот момент, когда погибла, и отец об этом каким-то образом узнал, не хотел говорить тебе - ты и так постоянно на кладбище к ней таскаешься.

- Год уже как не был! - не соглашаюсь с братом.

Но после его слов я как будто парю в невесомости и никак не найду точку, за которую нужно уцепиться. А она - эта точка, рядом. Я её чувствую. Шестеренки в моей голове, порядком отравленные за последнее время алкоголем, начинают вращаться, крутятся всё быстрее и тогда меня выкидывает из состояния невесомости. Чувство препаршивое - как будто ногой дали в грудную клетку.

Всё просто - что случилось с беременностью Жданы? И какова вероятность того, что я - отец? Причем довольно давно - девять лет... Что-то мне подсказывает, что спрашивать у Жданы бесполезно - если это правда, то выходит, что беременная молодая девчонка после страшной аварии свалила из родного города незнамо куда, после того, как ей угрожали, едва не угробили и предали. Причем предал человек, единственно на которого она рассчитывала... Картинка так себе... Мерзкая. И я в ней противен даже сам себе. Особенно со всеми мыслями, которые были накануне и в пьяном угаре.

Как можно быстро выяснить правду?! И тут меня снова торкает - Калугин!

- А этот... Калугин... Не уехал еще? - спрашиваю у хмурого Камиля.

- Вон... В машину садится...

И я подскакиваю с земли. Словно меня дёрнули вверх. Калугин - начальник Жданы, он должен знать, а, если и не знает, то сможет быстро выяснить эту самую правду. Мне кажется, что Ждана мне такую правду не скажет. Хотела бы - давно сказала. За девять лет можно было бы выбрать момент. И пусть я ей теперь никто, но ребёнок... Ребёнок в чем виноват, что растет без отца? Хотя, возможно, я слишком разогнался - Ждана могла и потерять ребёнка. Внутри всё яростно протестует против такой возможности, потому что если ребенок есть, то... Это значит, что связь между мной и Жданой сохранялась всё это время.

А я не допущу, что мой ребёнок, неважно, сын или дочь, жил, не зная, что у него есть отец. Пусть даже такой хреновый, как я.

- Сергей Николаевич! - кричу и машу рукой, пытаясь задержать.

Калугин приостанавливается и ждёт, когда я до него добегу. Почему я так бездарно просрал эти два дня вместо того, чтобы получить от этого упыря нужную информацию? Нет, телефоном и адресом Жданы я разжился, но мне и в голову не пришло что-то выяснять про её жизнь у её начальника. Не хотел я, чтобы он лез со своим свинячьим рылом... Он так поглядывал на меня, когда речь заходила о Ждане, что мне самому не раз хотелось ему втащить. И втащить хорошо. Чтобы не смел так смотреть! Словно узнал мой - нет, наш со Жданой, - грязный секрет.

Лицо у начальника Жданы делается перепуганное. Интересно - почему? Но все эти мысли идут фоном.

Сейчас всё неважным кажется. У меня появляется ощущение, что я собираюсь шагнуть с обрыва. И если шагну, то так, как прежде, никогда уже не будет, а что делать в этом новом настоящем - я без малейшего понятия.

- Что такое, Бахтияр Вакифович? Вы передумали относительно наших договоренностей? - спрашивает и взгляд мне за спину кидает.

Там Камиль идёт, а на правом глазу Калугина красуется красочный фиолетово-синий фингал. Значит, не померещилось - брат жестко наводил порядок.

- Нет, - выталкиваю я из себя.

Мне не до дел. Совсем не до них! Но... я не могу признать, что проект, который предложил Калугин - выгодный.

Смысла отказываться нет.

- Я не передумал, - договариваю уже быстрее. Мне не надо, чтобы он сейчас дергался.

Мне нужно выяснить правду! Узнать...

- Вы не знаете, у Жданы Егоровны есть дети? - вот и... Я поджёг фитиль, а теперь жду - рванёт ли.

Взрыв не заставляет себя ждать... Следует тут же - без промедления. Он и так запоздал...

- Конечно, знаю. Есть. Она мать-одиночка. Как не знать, когда то больничный, то отпрашивается.

И это вся информация, которую он выдает. Но её мало! Ничтожно мало!

- И... Сколько ребёнку? Маленький? - я продолжаю допрос, на который не имею никакого права.

В подтверждение этому Калугин выглядит всё более удивленным этим разговором и моим поведением.

- Нет, не маленький. А сколько ему - не знаю.

- Вы можете узнать?

Не оправдываться, не открывать причин, заставляющих меня вести себя до такой степени странно - это лучшая политика. Калугин очень заинтересован во мне и нашем сотрудничестве, он наизнанку вывернется.

Что он и подтверждает.

- Могу, конечно. Сейчас в отдел кадров позвоню.

Как же я рад, что сегодня рабочий день и время еще рабочее! Начальник Жданы звонит, а каждая секунда, которую он тратит на звонок, кажется мне бесконечной.

Он быстро дозванивается - это я понимаю рассудком. Но всё равно моё нетерпение увеличивается в геометрической прогрессии.

Я вслушиваюсь в его слова...

- Ага... Девять лет?..

- Большой мальчик... А как зовут?..

- Арсений?..

- А сведения об отце есть?...

- Нет?...

Дальше я не слушаю...

Мир останавливается, замирает в одной точке.

Что ж натворили мы все?!

Моё воображение живо рисует то, что случилось тогда - людей отца, которые не выглядят дружелюбными ягнятами, самого Вакифа, беседующего с молодой девушкой, уже беременной моим ребёнком, потом её жест отчаяния, аварию, взрыв. И возвращение домой - с ребёнком в животе - чтобы узнать, что я женат.

Она предпочла не воскресать...

Это не она умерла тогда. Это я для неё умер...