Глава 10

Бахтияр

Усмехаюсь, хотя ни капли не смешно - наоборот рот от горечи сводит и тошнота к горлу подкатывает.

Но буянить смысла тоже нет - всё уже сделано, карты розданы и с каких мне ходить, буду решать я. Ясно одно - выигравших здесь не будет. Здесь просто невозможно выиграть.

Поэтому... Поэтому прохожу к стулу за столом, сажусь на него, руки сцепляю в замок, кладу на стол.

- Слушаю тебя, отец.

- Знаешь, когда принимаешь те или иные решения, нужно быть готовым к тому, что они будут иметь последствия. Последствия, на которые ты не рассчитывал и которые никому не понравятся.

Мотаю головой. Мне не нужны философские беседы. Мне нужно понять... Если такое вообще можно понять.

- У тебя была невеста. Ты дал слово на ней жениться. А потом появилась эта русская девушка. И ты решил, что ничего страшного не будет, если ты развлечешься.

Он говорит то, как это было. И меня правда, произнесенная вслух, не красит.

- Но что-то пошло не так. Ты увязал всё глубже и глубже. Скажи мне, ты бы бросил её, чтобы сдержать слово? Стерпел бы, что она уйдёт и ты её больше не увидишь?

Я, пожалуй, впервые задумываюсь над этим вопросом.

- Нет.

- Это было заметно. Но... Если бы её не стало...

Я морщусь практически как от физической боли.

- Я не собирался её убивать. Хотел только напугать. Её бы увезли в другой город, я бы купил ей квартиру, организовал перевод в университет, дал бы денег. У неё были бы неплохие данные, чтобы начать жизнь заново. А ты... Страсть бы схлынула, и ты понял, что так лучше.

Это всё слушать - как жевать битое стекло. Мужчины - большие приспособленцы, и я такой же. Я хотел сдержать слово и сохранить отношения с Жданой, не понимая того, что так не получилось бы. Очевидно, в своем грандиозном плане отец тоже многого не понимал.

- Но... План сорвался в самом начале. Произошла авария, и я какое-то время думал, что Ждана погибла.

- И сколько времени ты так думал?

- Месяца два. До тех пор, пока она не объявилась и не стала восстанавливать документы. Мне доложили.

- А я думал, что её нет в живых столько лет... А ты врал мне. Видел, что я схожу с ума от горя и врал...

Повисает давящая тишина. В этой комнате сейчас нет героев, правых тоже нет. Я позволил думать, что так можно поступить. Он поступил.

- О том, что Ждана беременна, когда узнал?

- Тогда же. Но... ты только женился, девочка была молодая и красивая. Я рассчитывал, что тебя отпустит. Вот-вот. Потому что семью нужно строить со своими, чужаки разбавляют кровь.

- И ты промолчал... Промолчал, когда узнал. Промолчал, когда я мучился. А её ребёнок? Мой ребёнок? Ему же... девять уже. Он такой же мой сын, как и Теймур. И... Как он жил всё это время?! Или сын не от правильной женщины - не в счёт?

- Когда лжёшь, то ложь затягивает словно болото. И топит. Я хотел встретиться с Жданой, предложить ей помощь. Это было месяца через четыре после родов. Она... увидев моих людей, вызвала полицию и устроила скандал. Я понял, что не простит и на контакт не пойдет. Тогда... раз уж так всё случилось... Подумал, что лучше отпустить. Нет, я присматривал. Ты не думай. И в кризисной ситуации не бросил бы. Но девушка справлялась сама, а после случившегося наладить отношения практически невозможно.

Вот она - правда. И что с ней делать?

Отец словно мои мысли слышит.

- Бахтияр, столько времени прошло... Что будешь теперь делать?

Честно - не знаю. Единственное, что хочу - это увидеть сына. И Ждану. Хоть просто посмотреть на неё, прощения попросить. За всё. И за всех.

А что потом? Ведь не схлынуло... Ничего не схлынуло! Мне б самому, наверное, легче было, если бы не тянуло. Но нет - я словно проклят. Знаю, что жива, и бежать туда готов, под дверью сидеть, если не пустит. Только лишь бы знать, что она там - по другую сторону этой самой двери.

- Ты женат, - напоминает отец, - У вас с Асланой сын.

- У меня не один сын. Или ты считаешь, что перед ребёнком Жданы у меня нет никаких обязательств?

- Нет. Я так не считаю. Просто... Я не знал, как сказать тебе... И да - я виноват, этого не отрицаю.

- Поэтому было проще молчать...

- Да, молчать было проще. Тем более, за последний год ты ни разу не ездил к ней на кладбище.

Я встаю. Я услышал всё, что он хотел мне сказать. И мне понятно, почему он так поступил. Но не понятно, как он мог молчать столько лет, видя, как вина сжирает меня изнутри. Видя, что мучаюсь сам и мучаю Аслану. Потому что каждая женщина в браке ждет хоть какого-то тепла от мужа, чувства защищенности, уважения, если уж не любви. А я... Ничего этого дать жене не мог, потому что она мне просто не была нужна. Ни она, ни её правильность, ни её невинность. Мне не хотелось идти домой, поэтому и вел разнузданный образ жизни - гулянки, девки. У нас же мужчина всегда прав. Если что-то в семье не ладится, то это жена виновата - не то делает, не так привечает, не...

Но у нас дело было проще. Аслана изначально была не той. И годы этого не изменили.

- Ну что же, папа... А теперь я не знаю, что будет, - с этими словами выхожу из кабинета.

Он всё сказал. Я всё сказал. В кармане разрывается личный телефон.

Отвечаю.

- Баха! Баха! - плачет в трубку жена, - Ты в городе?

- Да.

- Приезжай в детскую больницу. Теймур шарик проглотил... Нас на скорой везут.