Глава 11

- Мама? – растерянно тянет Даня.

- Все нормально, сынок, - поцеловав сына в макушку, иду за Лизой.

Актриса хренова. Только ребенка зачем пугать?

Перепрыгивая через ступеньки, несусь вверх по лестнице, и войдя в спальню, замираю в дверном проеме.

Лиза лежит на кровати, обхватив руками колени. Плечики сгорблены, глаза закрыты, а по щекам льются слезы. Ловлю себя на диком желании лечь рядом. Приласкать, обогреть. Вытереть каждую слезинку и наконец поверить. Один раз и навсегда. Но не могу. Во-первых, по дому ходит ребенок. Вот он удивится, увидев родителей в одной койке. А во-вторых, я, как и почти четыре года назад, дурею рядом с Лизой Столетовой. А мне сейчас необходима светлая голова.

- Лиза, - зову негромко. – Мы можем поговорить, как взрослые люди?

- Что ты от меня собираешься услышать? – не двигаясь, переспрашивает она устало. Вздергивает подбородок.

Блин, девочка! Да я меньше всего хотел оказаться в такой ситуации. Это ты ко мне пришла, а не я. Это ты…

«Стоп!» – пресекаю шквал собственных обидок. Я сам виноват. Нужно было отправить Лизу обратно в спальню, когда она в одной футболочке заявилась ко мне в кабинет и тем самым нарушила мой целибат.

Но кто бы утерпел? Точно не я.

И главное, нужно было проводить девчонку на поезд. Самому закрыть дверь, предупредить о последствиях. И проверить, на месте ли панагия. А я сбежал, как последний кретин. Если честно, у меня в тот день даже дежурств не было. Просто оделся и ушел. И до самого вечера гулял по городу. Замерз как собака. А когда вернулся, даже выдохнул с облегчением.

Лиза уехала. Ну и слава богу! Вот только через час-полтора позвонил Еремеев. Сказал, что зайдет с музейным работником, который готовил реликвию к продаже.

- Она там на месте? – пошутил Николай Иванович.

- Конечно, - заверил я, лениво заворачивая в маленькую спальню. Вот только панагии там не было.

«Сам дурак, Витя!» - думал я, объясняясь с Еремеевым. Хорошо хоть старик знал меня лично с ординатуры. У него я защищался пару лет назад. Поэтому и жил на правах близкого человека. Очень странная и ужасная ситуация. Я краснел и бледнел, строил предположения. Запинался, рассказывая о гостье из Шанска. Кроме нее никто не мог забрать из дома реликвию. Зачем она понадобилась Лизе Столетовой я не догадывался тогда и не знаю до сих пор. И в то же самое время не представлял Лизу в наручниках. Девушке не место в СИЗО.

Может, поэтому провел собственное расследование, выяснил сколько стоит пропавшая панагия и выплатил все до копейки.

И даже предположить не мог, что Лиза увезла с собой не только икону, но и кое-что более ценное. В ту единственную ночь мы трахались как кролики. Вот и заделали Даню. Волшебство какое-то! Великое таинство. Знал бы, не отпустил от себя.

- Взрослые люди обычно говорят правду, - замечаю спокойно. Выдыхаю, стараясь не сорваться на крик. – Давай, ты умоешься и мы поговорим. Без слез и истерик. Ты ребенка пугаешь своими воплями.

- Да он никогда не видел моих слез, - усмехается она и добавляет горько. – Пока ты не заявился в нашу жизнь.

- Я тебя ни чем не обижал, - роняю, стараясь сохранить равнодушие.

- Только обвинил в воровстве и пригрозил забрать сына, - Лиза садится на постели. Испепеляет меня негодующим взглядом.

- А ты никогда не думала, каково это узнать о собственном ребенке через три года после его рождения? Тебе никогда не приходило в голову, что это подло в конце концов?

- А ты никогда не думал о последствиях? Только о себе. Да, Витя?

- Каждый человек, Лиза, в первую очередь думает о себе. Это здоровая реакция. А вот как поступила ты, мои родители, Богдан… Это по меньшей мере странно. Хочется назвать подлостью. Но я пока воздержусь.

- А обвинять меня в воровстве не подло? Поливать грязью в глазах брата, невестки. Племянников! Дан с Аней будут обсуждать дорогой, а дети слушать. И навсегда запомнят простую истину. Тетя Лиза – воровка.

Лиза машет руками и подскочив с кровати несется к балкону. Рывком открыв дверь, вылетает на морозный воздух. Хватается за перила. А там внизу, сразу под окнами бассейн. Убиться не убьется, конечно. Но кости может переломать.

- А ну стой! – как ошпаренный выскакиваю следом. Обхватываю девчонку за талию. Тяну в дом.

- Отпусти сейчас же! – отбивается она. – Я тебе что? Вещь какая-то?!

- Зайди в дом, - прошу я, чуть ослабляя хватку. – Пожалуйста, - выдыхаю с трудом.

- Ты теперь будешь контролировать мой каждый шаг? – злится Елизавета. – Куда мне идти? Что говорить? Я не хочу так, Витя. Мне одного дня за глаза хватило. Верни нас домой, пожалуйста. И мы как взрослые люди, договоримся о твоем вступлении в отцовство. Больше я тебе ничего предложить не могу. Жить с тобой не хочется. Видеть тебя тоже.

Понурив светлую голову, Лиза возвращается в спальню. Решительно пересекает комнату и замирает около другого окна. Спиной ко мне.

- Лиза, - оказываюсь рядом. Легонько беру за плечи, словно боюсь дотронуться до этой женщины. – Посмотри на меня, пожалуйста. Если ты не брала панагию…

- Ничего я не брала! Слышишь? – порывисто разворачивается она, нервно сбрасывая мои руки. – И прежде, чем обливать меня грязью, мог бы спросить. Или это так трудно?

- Если не ты, то кто тогда? – выдыхаю устало. Отступив в сторону, засовываю пальцы в карманы джинсов. Иначе точно не сдержусь. Обниму и зацелую.

- Не знаю, - пожимает плечами Лизавета. – Ты всех обвиняешь. Надю подставил под особо крупные. Мне панагию эту приписал. Откуда я знаю, может ты сам украл ее? Кто проводил расследование? И кто его оплачивал? Оно точно не может быть объективным.

- Богдан проведет свое, - роняю негромко. – Он не поверил. Аня тоже. Но твой брат почему-то считал, что это я полез к его сестре, бедной крошке. И был очень поражен, узнав правду. Или ты и это будешь отрицать?

- Нет. Я ни о чем не жалею, - мотает она головой и добавляет всхлипывая. – Я благодарна тебе за ту ночь. Она дала мне Данияра. И я поняла главное…

- Что же? – смотрю пристально.

Лиза обнимает себя обеими руками, словно пытается унять дрожь и роняет через силу.

- Любить должны оба.

И словно сболтнув лишнее, осекается на полуслове.