Глава 16

Мне бы сбежать. Воспользоваться Витиным отсутствием и свалить. Но у меня нет денег и времени в обрез. Да еще Данька спит крепко. И похрапывает во сне.

«Вероника, милая, выручай», - пишу подруге. Быстро надиктовываю сообщение. И каждые пять минут проверяю доставку. Получено, но не прочитано.

Блин! Блинский блин! Сжимаю кулаки от беспомощности.

- Данька, солнышко, просыпайся, - легко тереблю ребенка за плечо. Оглядываюсь по сторонам. Наших вещей тут нет. Остается только вызвать такси и уехать в город. А там на самолет и в Питер к Веронике.

Торганов нас точно не найдет. Да и искать особо не будет.

Сердце щемит от предстоящей разлуки. Уезжать от Вити совершенно не хочется. Но и тут оставаться нельзя. Мало ли, что еще придумает! Какую-то икону приплел, пытаясь меня запугать.

«Не выйдет, Витюша!» - думаю, укладываясь рядом с сыном. Прикрываю глаза только на минуточку и просыпаюсь, когда хлопает входная дверь.

Вот я все-таки лохушка! Такой удачный момент проспала.

Усевшись на лежанке, продираю глаза. Смахиваю с себя остатки сна, а сама во все глаза смотрю на широкоплечую фигуру, занявшую весь проем в прихожей. В полутьме я вижу только силуэт и с ума схожу от разворота в меру накачанных мужских плеч и гордо посаженой головы.

Торганов ставит на пол пакеты. С сомнением взирает на них и точно так же как и мой брат чешет затылок. На нетвердых ногах поднимаюсь навстречу. Хотя, наверное, лучше притвориться спящей. Но кого я обманываю? Мне хочется быть рядом с Витей. Пялится на него, забыв обо всем на свете. А потом ночью, искать его черты в детском личике сына.

Как бы не поступил со мной Витя, я ему благодарна за Даньку. Все-таки, родить от любимого – это великое счастье! Может, поэтому я ничего у него не просила.

Он мне самое главное дал!

Забираю волосы в хвост и подхожу ближе. И в ужасе смотрю на пакеты, полные игрушек.

- Ты весь магазин скупил, что ли? – охаю, поправляя задравшуюся майку. И уже собираюсь объяснить богатому папочке основы воспитания сына, как слышу сзади топот быстрых детских ножек.

- Папочка! Ты вернулся! – спросонья тянет малыш и утыкается носом мне в бедро. Тонкими ручонками обвивает ногу, на короткий миг становясь будто частью меня.

Ну что тут говорить? Только себя дурой выставить.

- Сейчас, сынок! – проходит в гостевой санузел Торганов. Тщательно моет руки. А потом так же тщательно их вытирает. Профессиональная привычка. А маленький жадный предатель кружит чайкой около пакетов. Заглядывает туда любопытным носиком. Но сам, без разрешения, доставать игрушки опасается.

- Это все мне? – лопочет радостно.

- А ты видишь тут еще какого-то мальчика? – счастливо улыбается Витя, таща покупки к лежанке. И присев на край покрывала, растягивает в разные стороны белые пластиковые края пакета и с явно преувеличенным вниманием смотрит внутрь. – Что тут у нас?

- Мишка! Папа! Мишка! Какой же он красивый! – радостно верещит Данияр.

- Держи, - достает медведя Торганов. – Как мы его назовем, Данечка?

- Прохиндей! – звонко сообщает сын.

- Как? – изумленно смеется Витя. – Почему прохиндей?

- А у меня в садике есть мальчик Гордей. Он меня один раз укусил за попу. И дедушка Петя про него сказал «Гордей – прохиндей!».

- Так он – плохой мальчик, - задумчиво улыбается Торганов. – А Мишка – добрый. Он будет твоим другом.

- Тогда пусть будет Мишей. Михайло Потапычем. Как в сказке.

- В какой?

- Про Машу и трех медведей, - бойко сообщает Данияр и снова заглядывает в пакет. – Папа, а что там еще?

- Строительные машины, - радостно восклицает Витя и сам становится похож на мальчишку.

За бетономешалкой и экскаватором следуют конструкторы «Лего», за ними – ружье и раскраски. Потом детское питание для малышей, фломастеры и какой-то странный динозавр.

Просто дурдом какой-то!

- Папочка, я такое люблю! – признается Даня, кивая на баночку с яблочным пюре. И добавляет печально. – Только мамочка мне его не покупает никогда.

- Это для малышей. А ты вырос, - поясняю я, обняв себя за плечи. И самой себе напоминаю статую, полную обид и укора.

- Я еще очень маленький, - вздыхает Даня, выжимая у меня улыбку.

Весело, конечно. Вот только меня этот игрушечный рай не радует совершенно. Нельзя ребенка так баловать!

Медленно отхожу в кухонную зону. Наливаю в стакан воду и больше всего хочу не сорваться на крик.

«Успокойся, - твержу себе. А в голове бьет набатом «Так нельзя. Так нельзя».

- Что-то не так? – следом подходит Витя. Слишком близко подходит, перекрывая мне пути к отступлению. Нависает стеной, мешая дышать.

- Так нельзя, - выпаливаю раздраженно. – Ты его разбалуешь, - шиплю недовольно. И самой себе напоминаю змею. Но в любом случае я не позволю портить ребенка игрушками. А то вырастет чванливая скотина, как пацан у Дроздовых.

- Что именно нельзя? – вздергивает подбородок Витя. Смотрит на меня холодно и отстраненно. Аж озноб пробивает. – Объясни, пожалуйста.

Торганов смотрит на меня как на насекомое, затесавшееся под ногами. Сверлящий меня взгляд не сулит ничего хорошего.

- Ребенку не нужно столько игрушек, - мямлю я, теряя самообладание. Витя стоит слишком близко. Давит морально и физически.

- А где это написано? – поднимает насмешливо бровь Торганов. – Дай ссылку на первоисточник. Я изучу.

- Ты издеваешься? – полыхаю по надменному лицу яростным взглядом. – Я против и точка.

- Знаешь, что… - крепкие пальцы Торганова хватают меня за запястье. – Я и так пропустил три года. Не тебе выдвигать правила.

- Это ты сейчас такой добренький, - вырываюсь из захвата. – А потом я что буду делать, когда ты сольешься…

- То есть как? Поясни, - снова включает холодный режим Витя.

- Тебе скоро надоест играть в папочку и ты вернешься к своим… к своей… к своему привычному образу жизни, - запинаюсь я на каждом слове. – Ребенок расстроится. Но тебе уже будет плевать. А мне придется его утешать и придумывать всякие фантастические версии, куда ты делся, - выговариваю я на одном дыхании.

- Да никуда я не денусь, Лиза. Не планирую, знаешь ли, - устало роняет Торганов. Отпусти мои руки, медленно отходит в сторону. Берет мой стакан с водой и выпивает его залпом.

Не успеваю даже выдохнуть, как Витя снова возвращается ко мне. Пригвождает взглядом, словно втыкает иголку в тельце бабочки в гербарии.

- Я никуда не денусь, милая, - произносит холодно. Будто с прислугой разговаривает. – И могу дать тебе гарантии.

- Какие? - С глупой самонадеянностью, заглатываю наживку я.

- Брак, - пожимает плечами Торганов. – Обычный союз между мужчиной и женщиной. Я тебе уже говорил.

Говорил он! Кровь приливает к лицу. А руки холодеют как от мороза. По спине бежит противный ледяной пот.

Вот оно! Дождалась! Девчонкой я больше всего мечтала стать женой Вити Торганова. А сейчас… Нужно отказаться. Проявить гордость. По большому счету ни я, ни ребенок ему не нужны.

Проще договориться о совместном воспитании. И пусть каждый идет своей дорогой. Я перетерплю. Скручу себя в узел. Я справлюсь.

- Выходи за меня замуж, Лиза, - улыбается мне Торганов. Улыбка словно озаряет лицо. Куда-то уходят высокомерие и безразличие. И Витя снова становится похожим на того Шанского парня, в которого я когда-то влюбилась без памяти. И никогда не надеялась на взаимность.

- Ты не пожалеешь. Я постараюсь сделать тебя счастливой, - заманивает он в сети. Обаятельный гад, каких мало. – Ну что, согласна? – смотрит на меня выжидательно.

Знаю, что нужно отказать. Выдержать характер и не позволить вытирать о себя ноги. Но губы предательски расплываются в улыбке, а изо рта вылетает идиотско-счастливое «Да!».

- Вот и хорошо, - довольно провозглашает Витя и, взяв мою руку в свою, неторопливо надевает идеальное кольцо с крупным квадратным камнем.

- Красивое? Тебе нравится? – шепчет он, обнимая меня.

- Да, очень, - соглашаюсь, не зная куда деться от стыда.

- Розовый сапфир, дорогая. Королевский камень, - торжественно заявляет Торганов. А у меня свет в глазах меркнет от его напыщенности и самодовольства.