Глава 18

– Укладывай Даню и спускайся, поговорим, – прошу Лизу после ужина. – А я пока посуду помою.

– Хорошо, – кивает Лизавета. Вместе с сыном уходит на второй этаж. Тишина, установившаяся в доме, давит на уши пустотой и одиночеством.

«Ты же терпеть не можешь суету. И всегда стремился к уединению? – усмехаюсь мысленно. – Жил так много лет и жениться не собирался».

Но сегодня все воспринимается иначе. Маленький мальчик, мой сын и его мама, моя мимолетная любовница, от которой еще долго меня лихорадило, уже вошли в мою жизнь. И дом без них кажется пустым.

Слышу, как на втором этаже льется вода. Даня что-то звонко говорит матери, а Лиза ему отвечает. Отдельных слов не разобрать. Но голос нежный и ласковый действует успокаивающе. И на меня тоже. Улыбаюсь во все тридцать два и сам удивляюсь, как моя жизнь неожиданно наполняется новым, неизвестным мне смыслом. У меня есть семья.

Кто бы сказал, не поверил бы!

Укладываю тарелки в посудомойку и пытаюсь сосредоточиться на главном. С Лизой особых проблем быть не должно. Нужно просто обнять, поцеловать и вина подлить. А дальше оно само пойдет по накатанной.

Тянет меня к ней. До сих пор иногда вспоминаю, как Лизавета Столетова пришла ко мне в кабинет и предложила заняться любовью.

Пигалица! А туда же.

Память услужливо подкидывает горячие сценки нашей единственной ночи. Вздрагиваю от нахлынувших чувств.

«Не раскисай, крышечку сорвет», - приказываю себе.

На волевых убираю со стола хлеб, достаю из фигурной поленницы дрова. Обычно на растопку камина я беру дрова из сарая. А эту, дизайнерскую конструкцию, обычно не трогаю. Но сегодня боюсь не успеть. Разжигаю сухие, сучковатые, чурбаки, достаю бутылку вина и бокалы. Тонко режу пармезан и пармскую ветчину местного разлива. А затем и яблоко дольками. Мировой закусон!

Придвигаю к разгоревшемуся огню кресла– мешки. И замерев посреди студии, окидываю беспокойным взглядом место переговоров.

«Все готово, не кипишуй», - успокаиваю самого себя. Это не банкет в Министерстве иностранных дел. Тут все попроще.

Лениво пересекаю комнату и подойдя к окну, смотрю на подсвеченный периметр бассейна, темную реку и яркие огни фейерверков, разрезающих черный бархат ночного неба..

Хорошо бы сегодня решить вопрос с женитьбой.

Кольцо – ясен пень, прелюдия. Теперь бы закрепить соглашение хорошим сексом. Но нельзя! Я дал Лизавете слово не давить. Она сама должна прийти. Как когда-то в Москве.

Снова представляю прыгающую на мне Лизу. И не могу выдохнуть. Дух перехватывает от острого желания.

А в штанах пенис вульгарис поднимает голову.

Это хорошо. Супругов должны связывать постель, ребенок и совместный быт. А иначе ерунда получается...

Резко оборачиваюсь на звук шагов.

И как мальчишка спешу к лестнице. Задрав голову, смотрю на мать своего сына. Сначала залипаю взглядом на тонких щиколотках, обтянутых черными лосинами. Затем таращусь на покатые бедра и сам поражаюсь собственной реакции.

Я хочу эту женщину, как не хотел ни одну другую. Даже Надю.

От внезапной догадки дергаюсь как от боли. И как последний дурак пялюсь на впалый животик, поднимаю глаза выше к груди, обтянутой белой трикотажной майкой. Медлю, любуясь идеальными формами.

Твою мать, как все просто! Только сейчас дошло.

Полжизни встречаться с одной, а влюбиться в другую. Внезапно. До одури, до полного помешательства.

– Ты долго, – выдыхаю я, беря девчонку за руку. Целую тонкие пальцы. Но она вырывает ладошку.

– Не надо, Витя.

– Почему это? – обнимаю за плечи. – Мы вроде теперь жених и невеста…

– Это все неправильно, понимаешь? – восклицает она. А в глазах стоят слезы.

Какого она опять плачет? Маленькая инфантильная дурочка. Угораздило же меня…

– Давай вина попьем и поговорим, – предлагаю миролюбиво. Осторожно веду к камину, где уже бушует яркое злое пламя.

– Красиво, – охает Лиза, безотчетно смотря на огонь. – Ты молодец, Витя. Такой дом у тебя классный, – запоздало оглядывается по сторонам.

– Для тебя старался, – улыбаясь, протягиваю бокал. И честно говоря, не знаю, как поступить дальше.

- Не для меня, точно, - снова противоречит мне Лизавета.

Так никаких нервов не хватит.

- Я старался для жены, - пресекаю ненужный треп. – А жениться я хочу на тебе.

- Логично, - уныло роняет она. И я не чувствую в голосе ни радости, ни счастья.

Ни-че-го!

У меня был предельно простой план. Напоить девчонку и уложить в постель. И может быть завтра, пока еще не наступили новогодние праздники, поехать в ЗАГС и расписаться. Денег дать, чтобы быстро все оформили. Связи поднять местные.

Но сейчас я чувствую, как в душе поселяется нерешительность. Блин, похоже Лизе Столетовой я нафиг не нужен. Отстраненный взгляд, слезки в глазах.

Может, я въехал на броневике в ее счастливый маленький мирок и все разрушил?

– У тебя кто– то есть? Был… то есть… – спрашиваю сипло.

– Нет, – мотает она головой. – Никого нет.

– Тогда что неправильно? Объясни, пожалуйста, – одним движением притягиваю девчонку к себе. Всматриваюсь в изумленное личико и чувствую, как рядом с моим в унисон бьется Лизино сердце.

– Ты не хочешь меня? – выпаливает Лизавета, но не отстраняется. Дышит горячо, порывисто, будто маленькая лошадка.

– Черта с два, – выдыхаю хрипло. И положив руку на затылок девчонки, накрываю губы яростным поцелуем.

На душе сразу становится хорошо. Будто с плеч падает какой-то непосильный груз. И внутри искрится все, ликует, только от осознания простой истины. Лиза Столетова – моя жена.

Хорошо-то как, господи!

Если это она, та самая сука – любовь, то я попал. Или пропал.

Язык вторгается в мягкий рот и, не встретив на своем пути препятствий, хозяйничает там как последний беспредельщик.

Лиза охает от неожиданности, несмело отвечает мне. А потом обвивает мою шею руками.

«Зачет, Торганов! Зачет!» – хочется заорать во все горло.

Лиза ерзает в моих объятиях. Мягкие полушария вжимаются мне в грудь. Я хренею от пронзающего сладкого наслаждения. И даже не могу вспомнить, когда еще испытывал подобное.

Никогда. И ни с кем. Даже с Надей.

– Какая же ты сладкая, – выдыхаю я, зарываясь пальцами в светлые волосы. Мягкие и нежные будто шелк.

– Витя, – мурлычит девчонка, укладывая голову мне на плечо. И неожиданно дергается. – Витя! Витя! – кричит испуганно.

– Что там? – инстинктивно прячу ее за спину. И не сразу понимаю, что могло так напугать мою разомлевшую невесту.

– Там… там… – причитает она, дрожащей рукой указывая на панорамные окна, выходящие к реке. Взглядом упираюсь в жирную веснушчатую физиономию, приплюснутую к стеклу.

– Твою ж мать. Посторонние на участке, – сжав кулаки, рычу глухо. – Жалюзи, – командую умному дому. И прижав Лизу к себе, целую быстро и порывисто. – Иди к Дане, милая. Я сейчас порешаю…

– Нет! Не выходи! Пожалуйста! – кричит она, хватая меня за руки. – Он убьет тебя!