Глава 20

От собственного признания сносит голову и бросает в жар. Только такая балда как я могла выложить все карты. Никакой женской мудрости. Гордости тоже.

- Выходи за меня, - рычит Витя и, подхватив меня на руки, тянет на второй этаж. Прячу лицо у него на груди. Вдыхаю ставший родным запах и сама не верю происходящему.

Это со мной происходит? Точно со мной?

Витя Торганов- лучший друг моего брата, моя первая и единственная любовь. И я не упустила свой шанс. Заграбастала себе именно этого мужика. Он, конечно, надменный и холодный, как глыба льда. Немного отстраненный и властный. Но зато мой!

Мой!

Руки сами обвиваются вокруг крепкой мускулистой шеи. Словно слепой котенок тычусь губами куда придется. В тонкую трикотажную майку, обтягивающую широкую мужскую грудь, чуть повыше - в ключицу. И с ума схожу от накатившей эйфории.

- Я люблю тебя, - шепчу еле слышно.

- Ты замечательная, - отвечает мне Витя, вваливаясь в спальню.

Бережно укладывает на кровать королевских размеров и сам ложится рядом.

- Там вино выдыхается, - усмехается он, нависая надо мной.

- И гусь на полу, - вторю я, улыбаясь.

- Бог с ним, - морщит нос Торганов, стягивая с меня майку. Не таясь, смотрит жадно, словно собирается съесть. Нежно ведет указательным пальцем по кружевной кромке бюстгальтера.

- Красивая ты, Лиза. Очень красивая, - выдыхает Витя, касаясь моей щеки.

Вздрагиваю, когда пальцы Торганова уверенно скользят по шее и плавно переходят за ухо. Ерзаю, стараясь хоть немного унять разливающийся по коже жар. Но Витя, как опытный любовник, нежно и настойчиво ведет свою партию. Теперь наступает очередь легинсов и белья.

- Ты обалденная, - благоговейно выдыхает Витя, прокладывая дорожку из поцелуев к груди.

А у меня на языке вертится крамольное. Неужели красивее Надежды? Правда?

Мысленно останавливаю себя.

Стоп, Лиза. Стоп.

Какое тебе дело до Нади Щербининой? Витя говорит о ней неохотно. Всем своим видом показывает, как ему неприятна эта тема. Было там великое чувство или нет. Тебе какое дело? Зачем лезть человеку в душу?

Умом понимаю!

Но вместо того, чтобы отдаться эмоциям и плыть по течению, я как дура представляю рядом с Торгановым Надежду.

- Лиза, - рычит Витя, стаскивая с себя майку. – Ты где витаешь? Посмотри на меня…

Мягкая команда возвращает меня в реал.

Что же это я? Такой мужик рядом. Голый! Со мной! А я, дурища, к нам в постель еще одну красотку укладываю.

- Прислушиваюсь. Вдруг Данька проснулся, - придумываю самую правдоподобную версию.

- Он спит, - спокойно заверяет меня Витя, давая понять, что все под контролем. У Торганова иначе и не бывает.

- Иди ко мне, - шепчет он, откидывая в сторону штаны вместе с боксерами. И я как завороженная смотрю на вырвавшийся на свободу мощный болт, качающийся словно маятник.

- Вить, - тянусь к любимому. Но тут же оказываюсь вжатой в постель.

- Молчи, Лизка, - рыкает мне в ухо Торганов. – И расслабься. Сын наш спит, а у нас вся ночь впереди. Или тебе что-то не нравится?

В Витином голосе чувствуется недоброе беспокойство. А ну как бросит меня и уйдет.

Не нравится? Да я полжизни об этом мечтала. И теперь что? Все потерять из-за глупых мыслей?

- Витя-я, - оглаживаю широкие накачанные плечи. – Неужели ты мой? – говорю, не думая.

- Ну а чей?- фыркает он, укладываясь рядом. – Хорош болтать, Столетова. Вернее, уже Торганова. Завтра распишемся, - добавляет он ворчливо. – Надо договориться с утра.

«Как у него все просто», - думаю я, прижимаясь к любимому. Но не возражаю. Наоборот.

Елизавета Торганова!

С ума сойти, стоит только представить. Я же с пятого класса себе подпись придумала. Красивая размашистая Е пересекается с тонкой, почти аскетичной Т.

- Девочка, - шепчет Витя. – Маленькая моя. Привыкай, я теперь всегда буду рядом…

Крепкие руки собственнически скользят по моему телу. Пальцы уверенно находят самые чувствительные точки, будто на музыкальном инструменте играют. И тело мое моментально воспламеняется даже от легкого прикосновения.

Я хочу этого мужчину. Всегда хотела.

- Лиза, - снова зовет меня Торганов и, прижимая меня к себе, накрывает мои губы своими. Вторгается в рот запредельно сладким поцелуем. И я уплываю прочь из реальности.

«Это хорошо. Это правильно, - бьется в голове запоздалая мысль. – Даньке нужен отец. Мне любимый муж. А с остальным обязательно справимся».

Сердце бьется как бешенное. Кровь превращается в лаву, а низ живота закручивает желанием. Выгибаюсь дугой, стараясь сократить и без того ничтожное расстояние между нами.

И с ума схожу, когда Торганов подминает меня под себя. Сердце бьет в унисон с каждым толчком внутри. Отлетают прочь дурацкие мысли и сомнения. Вся моя никчемная жизнь уходит куда-то на второй план. И весь мир сужается только до одного человека, вместе с которым я улетаю к звездам.

Витя. Один Витя.

- Ну ты и сладкая, Лизочек, - выдыхает он, падая рядом. Наваливается на меня, утыкаясь носом в мою ключицу. – Сильно давлю? – приподнимается на локте.

- Нормально, - мяукаю я, прижимая к себе коротко стриженную Витину голову. Инстинктивно провожу ладонью по ежику волос. Целую в висок и в темечко.

- Иди ко мне, - хрипло просит Торганов, поворачиваясь на бок.

Укладываюсь на сильную мужскую руку и, прижавшись к любимому, закрываю глаза.

«Ты же этого хотела! Мечтала каждую ночь напролет», - напоминаю самой себе и проваливаюсь в глубокий и спокойный сон, каким не спала целую вечность.

Я просыпаюсь среди ночи, когда матрас на другой половине кровати продавливается под большим мужским телом. Торганов опускается рядом и снова сгребает меня в охапку.

- Где ты был? – веду ступней по холодной лодыжке.

- Вынес в сарай птеродактиля. Здоровый конь, в холодильник не помещается, - усмехается Витя, прижимаясь ко мне всем телом.

- Птеродактиль? – бормочу спросонья.

- Да Лехин гусь, блин. Огромный просто. Ты подумай, как запекать будем.

- А у тебя игрушки есть? – спрашиваю, выводя на плече любимого странные вензеля.

- Какие?

- Елочные. Елку наряжать…

- А я думал, гуся нафаршируем, - смеется как мальчишка Торганов. Мягко, почти невесомо гладит меня по спине. Опускает ладонь на ягодицу и, сжав некрепко, предлагает заговорщицки. – Лизочек, давай еще разочек.