Глава 25
- Я постараюсь, - обещаю я Вите, и даже вообразить не могу, на что подписываюсь.
- Карта у тебя есть, приложение я сейчас установлю, - забирает у меня сотовый Витя, как только я снимаю пуховик и прохожу в студию. По инерции включаю чайник. Сейчас бы согреться. Трусит меня. От холода или от нервов… Не знаю. Только зуб на зуб не попадает.
- Чаю попьем? – предлагаю Вите.
- Нет, пока не хочу, - мотает он головой. В два шага оказывается рядом. Зарывшись пальцами в мои волосы, легко целует в холодный нос. – А ты попей, если замерзла. И выбери себе пальто потеплее, пожалуйста. А я приеду, елку поставим. Даня, ты мне поможешь?
- Да, папа, да! – прыгает рядом сын. – Я пока с машинками поиграю. Только ты возвращайся скорее.
- Я быстро, - объясняет сыну Виктор. – Вот видишь эту стрелку. Она сейчас стоит на двенадцати, а когда переместится на единичку, я вернусь, - показывает на часы Витя. – Ровно час пройдет. А может и меньше.
- Ты чай будешь? – спрашиваю сына, как только за Витей закрывается дверь. – Сырники остались. Сейчас согрею.
- Нет, я папу подожду, - отмахивается мой ребенок и со всех ног бежит к своим игрушкам. Благо их Витя накупил на целый детский сад.
Налив в высокую расписную чашку чай, устало плюхаюсь на стул рядом. Сжав обеими руками идеальную фарфоровую поверхность, стараюсь согреться. Но никак не получается. Прихлебываю маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу. А когда дрожь уходит, открываю приложение, установленное Торгановым.
И сразу натыкаюсь на огромную надпись «РАСПРОДАЖА!!!», высвечивающуюся на весь экран.
Мне сюда! Тыкаю пальцем на автомате. И тут же в ужасе смотрю на цену, указанную под очень красивой белой шубкой. Триста тысяч рублей.
Ой мамочки!
Даже глаза прикрываю от ужаса. Это сколько ж мне надо на такую работать? И не могу сообразить. Десять лет или больше? Не спать, ни есть. Только на шубу копить.
«Наверное, ты в нулях запуталась, ворона», - усмехаюсь я. Не могут вещи столько стоить. Это же аморально!
Снова разглядываю шубку и цену под ней. Никакой ошибки нет. Триста тысяч. С праздничной скидкой. И рядом перечеркнутый ценник – девятьсот пятьдесят тысяч рублей. Почти миллион. Такое даже в страшном сне не привидится. Но кто-то же носит такое? Точно не я!
Решительно закрываю приложение и отхожу к окну. Не могу я. Даже не представляю, как выглядят такие деньжищи.
«Это нормально на тряпки столько тратить? Есть у тебя лишние деньги, сиротам помоги, на собачий приют сдай», - думаю я, закусывая губу. Прислонившись лбом к стеклу, пытаюсь выровнять дыхание. Но лишь сжимаю кулаки от злости и безысходности.
Витя там одевается? За миллионы?
Его право, его жизнь и его правила. Только это все не для меня. Я другая. И не хочу жить в угоду дурацкой моде, покупать ничего не стоящие тряпки по бешенным ценам и кичится ими перед женами таких же денежных мешков, как и мой Торганов.
И замуж за него я не выйду. Как бы он не настаивал. Слишком мы разные. Золушка из глубинки и Принц на белом внедорожнике. Голову повернул и все побежали исполнять приказания. А я жить хочу обычной простой жизнью. Работать. Растить ребенка. На выходные в лес ходить или возиться в саду. Радоваться первым бутонам и новым побегам. Слушать как чирикают воробьи над старой террасой. Просто жить, а не колотить понты перед бесполезными людьми, нищими душой.
- Ника, ты нас ждешь? – звоню подружке. – Я все-таки решилась уйти.
- Давай, детка, жду тебя, - хрипло заверяет меня подружка. – Покупай билеты и вперед.
Господи! Смотрю на часы. Сколько у меня времени? Чуть меньше часа.
Лихорадочно открываю приложение Аэрофлота. Есть билеты. Вылет через три часа. Если мы сейчас с Данькой быстренько соберемся, то а час успеем добраться до аэропорта. Пройдем регистрацию. А там уже никакой Торганов нас не достанет. Ему потом позвоню.
Сердце сжимается, стоит только подумать о Вите. Не хочу от него уезжать. Но и жить вместе невозможно. Кто он? И кто я? Мы явно не пара. Найдется со временем и для него хорошая девушка. Модная такая, знающая себе цену и что такое Веды. Вот пусть ей и покупает шубки за миллион. А я лучше пойду отсюда.
Быстро бегу наверх. Судорожно собираю вещи. Благо у меня их немного. Запихиваю в сумку Данькины штаны и майки.
- Одевайся, Даня. Мы уезжаем, - спустившись, велю сыну.
- А как же папа? – охает он. – Я не хочу без папы. С ним интереснее.
Вот еще одна причина, по которой лучше бежать от Торганова без оглядки.
- Я кому сказала? - прикрикиваю на ребенка. И сама себе противна. Малыш не виноват, что папаня его подкупает. Любой бы не утерпел, обложи его игрушками.
Голова раскалывается от собственного окрика.
- Давай, Данечка, пожалуйста, - прошу, пытаясь взять себя в руки. – Одевайся.
И пока сын насупясь натягивает комбинезон, достаю из аптечки нимисил. Вроде должен помочь от головной боли. Выпиваю кислую противную жидкость, краем глаза наблюдая за расстроенным Данькой.
Может, остаться? Привык малыш к отцу. Да и мне уезжать от Торганова не хочется.
«Соберись, тряпка, - приказываю самой себе. – Давай, шевели булками. Иначе всю оставшуюся жизнь будешь чувствовать себя человеком второго сорта, которого великий Тор приютил из жалости. Из-за сына».
Встряхиваю с себя навалившуюся усталость. Наскоро надеваю сапоги, куртку. И схватив за руку сына, направляюсь к выходу.
«Спасибо этому дому, пойдем к другому», - думаю, глотая слезы отчаяния.
«Остановись. Подумай», - просит меня чуйка. Но я уже сыта по горло Витиным богатством и могуществом. И угораздило же меня влюбиться в такого влиятельного мужчину.
«Основной инстинкт», - усмехаюсь, захлопывая калитку.
Холодный ветер пронизывает до костей. Прикрываю собой сына, стараясь побыстрее дойти до остановки. Сев в маршрутку, бегущую к автовокзалу, покупаю билеты на междугородный автобус, идущий до аэропорта. Всего какие-то полчаса и мы на месте.
А на автовокзале рядом с автобусом крутятся какие-то парни. О чем-то перешептываются, поглядывая на нас с Даней. Кому-то звонят.
- Да, точняк, шеф, - слышу я встревоженные голоса. – Сейчас отправляемся.
«Ничего. Скоро мы уедем. Пять минут осталось. Витя точно не мог их прислать», - успокаиваю себя. И изумленно таращусь на одного из парней, усаживающегося в автобус вместе с нами.
Это просто совпадение. Бывает. Едет человек куда-то. Друзья провожают. А я со страху нафантазировала всякую чушь.
- Я тебя не люблю, - обиженно бормочет сын, направляя мои мысли в нужное русло. Только ради Даньки стоило уехать.
- А кого любишь? – спрашиваю, сглатывая густой ком в горле.
- Папу люблю. Там у него дома все мои игрушки остались, - жалостливо тянет Данька. – У меня таких красивых никогда не было. Эти машинки красивее, чем у Миши Дроздова, - выдает сын будто обвинение, последний аргумент.
«Машинки! – хочется мне закричать в голос. – Витя знает как очаровать. Сыну игрушки, мне шубу за миллион. Денег он не пожалеет. А вот чувства… Он на них просто не способен. Сухарь консервированный».
Ну и как мне жить с ним?
Ни любви, ни уважения. Страсть быстро сойдет на нет. И что будет потом? Да ничего. То самое одиночество вдвоем, от которого хоть вой, хоть вешайся.
- Мама, гляди! Машина как у папы! – радостно восклицает Данька, указывая в окно. И прижавшись носом к стеклу, подпрыгивает от счастья.
Мельком замечаю белый внедорожник, так похожий на Витин и еще один черный, несущийся следом.
- Много похожих машин, сыночек, - целую Даньку в макушку. Когда-нибудь сын меня поймет и простит.
Резко визжат тормоза, выводя меня из оцепенения. Головой ударяюсь в спинку соседнего кресла. И прислушавшись к глухим ругательствам водителя и крикам пассажиров, пытаюсь понять, почему остановился автобус.
«Неужели Витя? Быть такого не может!» - думаю, молясь всем богам.
- Двери открой, - нависая над водителем, велит тот самый парень, что глазел на меня на автовокзале.
И когда дверцы послушно разъезжаются в стороны, в салон автобуса влетает Витя.
- Папа! Папа! Мы здесь! – радостно кричит Данька.
Торганов в полшага оказывается рядом. Не глядя на меня, выхватывает сына с соседнего кресла, прижимает к себе.
А я изумленно таращусь на Витю, так похожего на разъяренное божество.
- Пойдем, малыш, - спешит он к выходу, совершенно игнорируя меня.
- Витя, подожди, - подхватываюсь с места. Лихорадочно выдергиваю с полки свою потрепанную сумку и наши теплые вещи. – Подожди! - рыдаю, спеша следом.
Но Торганов молчаливой глыбой шагает к дверям. На ходу кутает сына в полы собственной куртки.
«Плохо дело! Очень плохо», - выбегая из автобуса, на ходу запахиваю пуховик. И схожу с ума от отчаяния.
На заснеженной трассе стоят несколько внедорожников. Рядом с ними злые мужики топчутся. Тихо переговариваются между собой. Опустив голову, несусь к Вите. Но он, пожав на ходу руку крепкому высокому мужику с абсолютно лысым черепом, усаживает Даньку в машину.
- Спасибо, брат. Давай! Должен буду, - кивает Торганов. Открывает дверцу и садится за руль. Машина утробно урчит идеально отлаженным двигателем. Еще минута и уедет.
«Не выйдет, Виктор Петрович», - из последних сил подскакиваю к тачке Торганова. Решительно дергаю переднюю дверцу. И молю бога лишь об одном. Только бы Витя не заблокировал двери.
Заскакиваю в салон, прежде чем Витя щелкает центральным замком. Во все глаза смотрю на взбешенного Торганова. Таким мне его раньше видеть не приходилось. На высоких скулах играют желваки, губы стиснуты в одну узкую полосу. Я не вижу его глаз, Витя мастерски игнорирует меня, будто никого нет рядом. Но и так понятно, Торганов сдерживается из последних сил. Остервенело выкручивает руль, выезжая на трассу. И вдавливает педаль газа до упора.
«Лучше молчать», - вжимаясь в сиденье, прикрываю я глаза. Витя успокоится, и мы поговорим. Спокойно. Без свидетелей. Он отпустит меня и Даню, когда поймет самое главное.
Невозможно жить без любви.