Глава 36
- Прости, я без цветов, братан, - раскрывает объятия Богдан, встречая меня в Домодедово.
- Я тоже без «Рафаэлло», - усмехаюсь довольно. Лишь на короткий миг прикасаюсь щекой к небритой ряхе Столетова. Крепко сжимаю чугунные плечи и сам оказываюсь точно в таком же захвате.
- Как там мои? – интересуется Дан напряженно.
- Мои, - делаю ударение на первом слове. – Мои нормально. А твои – в Сестрорецке.
- Ладно, поехали, - легонько стучит кулаком по моему предплечью Столетов. – У нас дел до фига.
«Без пятнадцати двенадцать!» - мимоходом смотрю на часы. Как-то для визитов к даме поздновато.
- Я достал ее номер телефона, - рапортует Дан по дороге к машине. – Завтра с утра позвоним. Напросимся в гости.
- Лучше позвонить сейчас… - заявляю спонтанно. И если разум просит соблюдать приличия, то интуиция просто вопит.
Звони! Не теряй время!
- Ты что? Она смоется и все мои старания коту под хвост.
- Поставим засаду под ее окнами. Если сделает ноги, поймаем и тогда уж поговорим, - огрызаюсь я.
- Да какая засада, бро? Детективов насмотрелся, что ли? Тут только мы с тобой.
- Тачка хоть своя? – закидываю на плечо сумку.
- Моя, чья же еще, - ворчит Богдан, тормозя перед разъезжающимися в сторону стеклянными дверями. – Я, как узнал, сразу в Москву попер. Думаю, придушу падлу обеими руками.
Честно говоря, я испытываю те же эмоции и готов расцеловать Столетова. Помогает нам. Чтобы я один делал!
- Вот в тачке и засядем, братан. Купим шаурму и колу. Припаркуемся где-нибудь около подъезда.
- Ты точно фильмов насмотрелся, - фыркает осуждающе Богдан. Но как только мы садимся в машину, диктует сотовый Маргариты. – Звони когда хочешь, - добавляет понуро.
- Давай, - набираю заветные цифры. И прекрасно знаю, если мы упустим бывшую Еремеева, я огребу по полной.
- Алло! – слышится в трубке мелодичный голос.
- Здравствуйте, Маргарита, - тяну я уверенно. – Это Торганов вас беспокоит. Я…
- Лучший ученик Еремеева, - фыркает женщина. – Я про вас наслышана, Виктор Петрович. А чем обязана?
- Вы меня знаете? – охаю изумленно. – Откуда?
- Еремеев нас знакомил на каком-то банкете. А в чем собственно дело?
- В панагии, - роняю отрывисто. – Мне кажется, это вы ее забрали с Краснофлотской.
- Предположим, - усмехается Маргарита. – А к вам она какое имеет отношение?
- Самое прямое, - рычу в трубку. И как заведенный рассказываю о ложных обвинениях, о компенсации в пол ляма и Лизиных годах молчания. О сыне, только недавно узнавшем отца.
- Кто бы мог подумать? – сокрушается Маргарита и, вздохнув, предлагает. – Приезжайте прямо сейчас, Виктор Петрович. Можете? Утром я уезжаю в Екатеринбург к маме. Она болеет. Когда вернусь, не знаю.
- В течение часа будем, - рапортую я.
- Адрес вы знаете или продиктовать? – усмехается женщина.
- Если по прописке, мы знаем, - роняю коротко. А Богдан уже вбивает в навигатор улицу и номер дома.
- Я вас жду, - ставит точку Маргарита.
- Красиво, - восхищенно тянет Столетов и, вырулив с парковки на трассу, вжимает педаль газа. – Как ты сразу ее обработал…
«Ага, сразу», - думаю, ощерившись. Сцепив челюсти, смотрю в окно на мелькающие фонари и черные силуэты деревьев. И в который раз готов дать себе по башке. Желательно, бейсбольной битой! Сколько же времени мне понадобилось, чтобы мозги на место встали. А все винил Лизу, дурак! Почему сразу не разобрался? А просто замял дело?
Уже тогда я влюбился в Лизу! Только сам ничего не понял. Как дурак заехал в больницу, проверил пациенток, а потом без дела шлялся по улицам, пытаясь выветрить из головы воспоминания предыдущей ночи. Но так и не смог до конца. Поэтому, когда Еремеев хватился своей прекрасной панагии, сразу подумал о Лизавете. Хотел защитить.
А зря! Надо было сразу все выяснить. Отвести подозрения от любимой, не дать запятнать ее честное имя. А я… сам же все взвалил на нее, а потом попытался спасти.
Спаситель, блин.
- Заходим, припираем дамочку к стенке, - вещает Богдан, сворачивая в темный двор, со всех сторон заставленный многоэтажками.
- Я сам, Пистолет, - решительно мотаю головой. – Она ждет меня одного.
- Хорошо, буду у подъезда ждать, - бурчит сумрачно мой старый друг. Наверняка обиделся. Но это дело поправимое. Сейчас главное, настроить Маргариту на доверительный лад. Поговорить по душам. Пусть расскажет.
- Здравствуйте, - улыбается она, открывая дверь. Миловидная женщина в нарядном спортивном костюмчике и укладкой. Видимо, пока мы ехали, прихорашивалась. Хороший знак. Но как по мне зря она.
– Вы один, Виктор Петрович? – удивленно тянет Маргарита. Как будто я должен к ней со свитой заявиться.
- Товарищ в машине сидит. Постеснялся зайти, - улыбаюсь светски. И войдя в квартиру, сразу натыкаюсь взглядом на горку, где на полке демонстративно стоит знакомый предмет.
- Это она? – разувшись, прохожу в гостиную, не дожидаясь приглашения.
- Да, как видите, - усмехается Маргарита. Измазанные красной помадой губы больше напоминают оскал вампира после трапезы. А подведенные черным глаза - раскосые очи гейши. И вот на такое чудо мой Еремеев пусть на время, но променял добрую и безотказную Шуру?
- Ничего не хотите объяснить? – спрашиваю, сцепив руки за спиной. Гляжу на панагию тихо и мирно стоящую на полке мудреной горки и охереваю. Вот из-за этой фигни столько шуму? Да кому она нужна? Не в ломбард снести, не помолиться.
«Спокойнее, хладнокровнее», - приказываю себе и внимательно смотрю на хозяйку квартиры.
- А Николай Иванович в курсе?
- Не знаю, - легкомысленно пожимает плечами Марго. – Он мне звонит периодически, но я не беру трубку.
«Гордые мы», - замечаю, осклабившись. – «И честные, твою мать!»
- Почему вы забрали панагию из квартиры Еремеева и никого не поставили в известность? В краже обвинили мою жену… Обвинения до сих пор не сняты. Даже я ее одно время подозревал, - признаюсь сердито. – А в это время наш сын рос без отца.
- Такая милая девушка с хвостиком и в серой курточке? – растерянно уточняет Маргарита. – Мы с ней столкнулись на площадке около лифта. Я выходила, а она влетела в кабину как ошпаренная…
- Предположим, - киваю я, только теперь поняв, где Лиза могла увидеть Марго. – Я хотел бы знать, зачем вы пробрались в квартиру, в которой я жил и забрали чужую вещь? Неужели трудно было решить вопрос с Николаем Ивановичем цивилизованно? Зачем опускаться до банальной кражи?
Выговариваю, еле сдерживаясь и лихорадочно размышляю, что делать теперь? Везти красавицу с панагией к Еремееву? Или самому ехать в полицию? Надо было диктофон включить. А я- дурак, не догадался!
- Папа, ты к нам выйдешь? – кричит куда-то в комнаты Маргарита. И цедит недовольно.
- Ваш Еремеев – гад каких поискать. Да и какая кража? Вы о чем, Виктор Петрович? Панагия принадлежит моей семье… Это подтверждено документально.
- Но Николай Иванович…
- Негодяй и ходок, - появляется в дверном проеме бодрый старик в стеганном жилете и флисовой кофте.
- Михаил Андреевич Сухнов, - представляется он, подходя ближе. Протягивает суховатую старческую ладонь.
- Очень приятно, - пожимаю из вежливости.
- Я Коле передал панагию после свадьбы. А когда Риточка развелась с ним, велел забрать и предупредил об этом Еремеева. Тот заявил, что ничего отдавать не собирается. Я пригрозил полицией. А он из своего дома перевез панагию на Краснофлотскую, предварительно оформив квартиру на свою дочь от Александры.
- Несколько месяцев мы ничего не могли поделать. Я жила во Франции. На мои просьбы Коля не реагировал. А потом я вернулась в Россию и случайно нашла в старой сумке ключи. Поэтому следующий шаг был довольно предсказуем, - нехотя рассказывает Маргарита, сунув холеные ручки в карманы спортивного костюма.
- Прям шахматная партия, - замечаю ехидно.
Внимательно вглядываюсь в изображение. Мадонна с младенцем. Вокруг рамка из жемчуга и каких-то камней. Может, и драгоценных, а может и стекляшек. Золотые или позолоченные венцы, благостные лики. Наверняка мастер, когда ваял такую красоту, думал какой свет и тепло принесет его работа людям. Будут молиться. Дарить на великие праздники. Просить за родных и близких… А получилась история с душком. Главное, я в нее умудрился вляпаться. И Лизу втянуть!
- Да, как шахматная партия, - победно повторяет Маргарита. И даже плечи выпрямляет горделиво. – Только эту партию выиграла я. Поставила старому козлятнику шах и мат.
- А он хоть в курсе вашей игры? – усмехаюсь невесело.
- Ну откуда я знаю,- пожимает плечами и смеется весело. А старик радостно кивает.
Идиоты малохольная. Что папа, что дочка!
- А я знаю… Вы поступили гадко. Подставили меня и мою жену. Двух совершенно неповинных людей. Это не победа. А бл..во какое-то! – не сдерживаю чувства.
- Вы так считаете? – смотрит на меня обескураженно старик.
- Уверен, - мотаю головой, направляясь к выходу. – Во время вашей многоходовочки, я жил в квартире на Краснофлотской. Вам никто не говорил, что входить в чужое жилище нельзя?
- Виктор Петрович, - несется вслед его чуть надтреснутый голос. – А забирайте ее себе! Тем более вы за нее уже заплатили!
- Папа прав – хватает меня за руку Маргарита.
Шарахаюсь от дурной бабы, как от прокаженной.
- Нет уж, спасибо, - быстрым шагом иду к двери. Мне бы убраться из этого сумасшедшего дома. Позвонить Еремееву. Пусть дальше сам вывозит. Но чуйка мне подсказывает, что он в курсе. – С панагией разберитесь сами, - роняю напоследок. – И верните мне залог.
«А так ли он нужен? – думаю я, скатываясь с лестницы. – Важнее честное имя. Его уж точно ни за какие деньги не купишь».