Конец 1 тома

Свет уходил медленно.

Не так, как гаснет пламя факела под дождём, — резко, с последним всплеском и дымом. Нет. Этот свет отступал неохотно, точно оставлял за собой право вернуться. Он стекал с мрамора фонтана, с чёрных ветвей, с лиц людей, ослеплённых и оглушённых не столько жаром, сколько тем, что они увидели.

Когда стало возможно смотреть, Ричард уже знал, что увидит пустоту.

И всё же посмотрел.

На дорожку. На выжженную полоску травы. На место, где секунду назад стояла Рогнеда.

Никого.

Только белёсый пар поднимался над чашей фонтана. Только едкий запах раскалённого камня смешивался с ароматом раздавленных роз. Только один из стражников, упав на колено, тяжело и хрипло втягивал воздух, будто не верил, что ещё дышит.

Ричард не шевельнулся.

Ему казалось, если он двинется, случившееся станет окончательным. Получит форму. Станет правдой, которую уже нельзя будет отменить приказом.

За его спиной кто-то сказал:

— Ваше величество...

Он не обернулся.

— Искать, — произнёс он.

Голос прозвучал ровно. Чужим. Словно принадлежал не ему, а самой короне.

— Обыскать сад. Восточное крыло. Старые галереи. Конюшни. Внешний двор. Немедленно.

Стража пришла в движение не сразу. Слишком сильным было оцепенение. Слишком невозможным — то, чему они только что стали свидетелями.

Ричард повернул голову.

Этого было достаточно.

Люди сорвались с места.

Шаги застучали по камню. Кто-то побежал к террасам. Кто-то — к воротам. Кто-то, не скрывая суеверного ужаса, всё ещё озирался по сторонам, будто боялся, что огонь вспыхнет вновь.

Ричард остался стоять.

Он смотрел на трещину в дорожке.

Тонкую. Светлую. Почти золотую в лунном свете.

Она тянулась от того места, где вскрикнула Рогнеда, до самого края фонтана, и в ней было что-то слишком живое для простого следа. Как будто камень запомнил прикосновение силы, к которой не должен был прикасаться вовсе.

Он медленно опустился на одно колено.

Провёл пальцами у самой кромки трещины, не касаясь.

Тепло.

Едва заметное. Но ещё живое.

Значит, это не обман зрения. Не фокус. Не уловка больного человека и испуганной девушки.

Она действительно исчезла.

Вместе с ним.

При мысли о другом мужчине рядом с ней в этот момент внутри что-то болезненно сжалось. Не ревность даже — она была слишком проста для того, что происходило сейчас. Это было чувство куда хуже: осознание, что она ушла не потому, что её увели силой, а потому, что выбрала уйти.

Выбрала не его.

— Ваше величество, сад пуст, — донеслось сбоку.

Ричард поднялся.

К нему подошёл капитан стражи, всё ещё бледный после вспышки. На виске у него темнел ожог.

— Следов выхода нет. У ворот никого. Люди у стены клянутся, что не видели ни леди Рогнеду, ни сэра Ивара.

— Значит, плохо смотрели.

— Ваше величество...

Капитан запнулся.

Ричард перевёл на него взгляд.

— Говорите.

Тот сглотнул.

— Некоторые считают... что они не ушли через сад.

В обычную ночь за подобные слова можно было получить выговор за трусость или глупость.

Но это была не обычная ночь.

— Я видел, что произошло, — холодно сказал Ричард. — И не нуждаюсь в пересказах суеверных идиотов. Ищите дальше.

Капитан поклонился и отошёл.

Ричард снова остался один.

Почти один.

На самом деле вокруг всё ещё были люди, шаги, приказы, шум тревоги, но всё это отодвинулось. Сад стал странно пустым — как бывает после удара, когда мир ещё не решил, рухнуть ему или продолжать стоять как ни в чём не бывало.

Он медленно перевёл взгляд на кусты роз у края аллеи.

Лепестки на ближайших цветах почернели по краям и свернулись, но не осыпались. Казалось, пламя прошло через них, не уничтожив до конца, а оставив метку. Ту же метку Ричард чувствовал теперь и на себе.

Не на коже. Глубже.

Он закрыл глаза.

И сразу увидел её.

Не ту Рогнеду, которая стояла в саду минуту назад — напряжённую, бледную, с развевающимся плащом и чужой рукой в своей. Другую.

Смеющуюся за обедом. Отводящую взгляд в библиотеке. Бледную после лихорадки, когда она всё равно упрямо пыталась спорить. Слишком живую, слишком настоящую, слишком неподвластную двору с самого начала — а он не захотел этого заметить.

И ещё: то, как она взяла его за руку на церемонии. Как смотрела на него раньше — с настороженностью, но без этой окончательной отчуждённости, что появилось сегодня. Как назвала его «ваше величество» с той сухой вежливостью, за которой уже стояла дверь.

Он открыл глаза резко, будто от боли.

Это было недопустимо.

Не то, что она исчезла. Не то, что проявила силу, которой не должен был владеть ни один человек в его королевстве. Не то, что вместе с ней исчез и Ивар.

Хуже было другое.

Он не заметил момента, когда потерял её по-настоящему.

Шаги за спиной.

На этот раз тихие. Уверенные.

Ричард не обернулся сразу, и всё же узнал их.

— Вы помогли им, — сказал он.

Габриэль остановился в нескольких шагах.

— Да.

Ни оправданий. Ни попыток солгать. Ни придворной осторожности.

Ричард медленно повернулся.

Лицо Габриэля было бледным, но спокойным. Слишком спокойным для человека, который только что признался в предательстве короля.

— Вы понимаете, что сделали? — спросил Ричард.

— Понимаю.

— И всё равно пришли сюда.

— Да.

Лунный свет ложился на них обоих резко, безжалостно, словно сам сад не желал оставлять ни одного угла для тени.

— Почему? — спросил Ричард.

Габриэль помолчал.

— Потому что она попросила бы меня, даже если бы не сказала этого вслух. — Потому что вы слишком привыкли считать защиту правом на владение. — Потому что я видел, как она смотрела на вас сегодня, и понял: если вы заперёте её, то потеряете окончательно.

Последняя фраза ударила точнее остальных.

Ричард усмехнулся.

Коротко. Почти беззвучно. Без тени веселья.

— А теперь я, по-вашему, не потерял?

— Потеряли, — спокойно сказал Габриэль. — Но не сегодня. Гораздо раньше.

Ричард долго смотрел на него.

— Вы очень смелы для человека, стоящего перед разгневанным королём.

— Нет, — ответил Габриэль. — Я просто слишком стар, чтобы бояться за себя больше, чем за дочь.

Слово повисло в воздухе.

Дочь.

Ричард заметил, как что-то холодное и неприятно ясное складывается у него в уме.

— Она назвала вас так?

Габриэль не ответил.

И молчание стало ответом.

Ричард отвёл взгляд.

На тёмный фонтан. На опалённую дорожку. На пустое место.

— Я мог бы приказать арестовать вас, — тихо сказал он.

— Могли бы.

— И всё же вы пришли.

— Я не собирался прятаться.

Ричард кивнул.

В эту минуту он почти ненавидел его — не за помощь, не за предательство, а за то, что тот имел право быть для неё тем, кем он сам не смог стать: человеком, рядом с которым она сказала «спасибо» не из долга.

Сад снова наполнился шагами.

Из дальнего прохода вернулся один из офицеров.

— Ваше величество, — он остановился, переводя взгляд с короля на Габриэля и обратно, — никаких следов. Ни у стены, ни в роще, ни у внешних ворот.

Ричард выслушал без выражения.

— Поднять магов, — сказал он. — Всех, кто способен работать с остаточным следом силы. Перекрыть дороги к югу и к востоку. Отправить людей в порт. И... — он на миг запнулся, — никому при дворе ни слова о том, что произошло на самом деле.

— Как прикажете.

Офицер ушёл.

Габриэль тихо спросил:

— Вы хотите скрыть её силу?

Ричард посмотрел на него.

— Я хочу сохранить ей хоть что-то, пока могу.

Это прозвучало резче, чем он рассчитывал.

Но правдивее тоже.

Габриэль ничего не ответил.

Ричард вновь повернулся к саду.

С этой точки был виден край аллеи, по которой они шли вдвоём. Ему вдруг слишком ясно представилось, как это выглядело со стороны: она рядом с другим мужчиной, уже за пределами замка, уже почти свободная, и в лице её — не страх, а решимость.

Он сжал челюсть.

Нет.

Ещё не конец.

Пока она жива — не конец. Пока существует след — не конец. Пока можно искать — не конец.

Он медленно поднял руку и посмотрел на ладонь.

На коже у основания большого пальца темнела тонкая полоска копоти. Память о вспышке. Память о том, что он был совсем рядом и всё равно не удержал.

Ричард сжал руку в кулак.

— Я найду её, — произнёс он негромко.

Не для Габриэля. Не для стражи. Не для сада.

Для себя.

Чтобы не дать этой ночи стать поражением.

Но где-то очень глубоко, в том месте, куда он не позволил бы заглянуть никому, уже звучал другой, более честный голос.

Ты найдёшь её не той, какой потерял.

И, возможно, не для себя вовсе.

Ричард поднял глаза к тёмному небу.

Ночь молчала.

Только в чаше фонтана всё ещё шипела остывающая вода.