Глава 8

Ночь была тихой, но не спокойной.

В таких ночах замок не спал — лишь замирал, пряча в себе шорохи, шаги, чужие решения и страх, который становился громче любого звука.

Рогнеда шла быстро, почти не чувствуя под собой ног.

После разговора с Ричардом медлить было нельзя. Она слишком ясно увидела в его глазах не просьбу и даже не ревность — решение. К утру её уже не выпустили бы из покоев. К утру всё стало бы поздно.

У старой лестницы, ведущей к нижним переходам, её уже ждали.

Ивар — нет, теперь в её мыслях всё чаще Артём — стоял в тени у стены, бледный, напряжённый, упрямо прямой, хотя было видно: держится он из последних сил. Рядом с ним был Габриэль.

Рогнеда остановилась.

На один короткий миг страх перед побегом отступил, уступив место чему-то гораздо более глубокому и болезненному.

Габриэль смотрел на неё долго, внимательно, как будто хотел запомнить.

Не как советник. Не как приближённый. Не как человек двора.

Как отец, который уже понял, что удержать не сможет.

— Путь пока свободен, — тихо сказал он. — Левая галерея выведет вас к южному саду. Там старые ворота. Они не запираются изнутри. Дальше — к внешней стене и вниз по террасе. Лошади ждут за рощей.

Рогнеда не сразу ответила.

Она вдруг поняла, что если скажет хоть слово обычным тоном, то не выдержит.

— Вы… — начала она и осеклась.

Габриэль чуть нахмурился, будто не желая усложнять этот миг.

— Сейчас не время, Рогнеда.

Но она уже шагнула к нему.

И прежде чем он успел что-то сказать, обняла его.

Крепко. Почти отчаянно.

Он замер.

Наверное, на секунду. Наверное, на целую вечность.

— Спасибо, папа, — прошептала она.

Эти слова прозвучали так тихо, что могли бы потеряться в каменной тишине коридора.

Но не потерялись.

Габриэль медленно выдохнул.

Рука его дрогнула, потом всё же легла ей на плечо — бережно, тяжело, с той сдержанностью, за которой всегда скрывается слишком многое.

— Иди, девочка, — сказал он хрипло. — Пока я ещё могу сделать вид, что не видел тебя.

Рогнеда отстранилась и подняла на него глаза.

Впервые за долгое время она не пыталась казаться сильнее, чем есть.

— Я не забуду.

— Постарайся лучше выжить.

Артём отвёл взгляд, будто понимал, что это не его момент.

Но Габриэль посмотрел и на него тоже.

Долго. Сурово. Слишком по-отцовски, чтобы это можно было спутать с простым недоверием.

— Если из-за тебя с ней что-то случится, — тихо произнёс он, — я найду способ воскресить тебя только для того, чтобы убить ещё раз.

На лице Артёма мелькнула слабая, почти усталая усмешка.

— Справедливо.

— Это не шутка.

— Я понял.

Габриэль кивнул.

— Тогда идите.

Они двинулись молча.

Старые коридоры были узкими, прохладными, пахли сыростью и пылью. Тусклый свет редких ламп едва разгонял темноту. Рогнеда слышала только их шаги и собственное сердце, бьющееся слишком быстро, слишком громко.

Артём шёл рядом, чуть позади, будто даже сейчас пытался прикрыть её собой.

Несколько раз она украдкой смотрела на него.

Он был бледен. Слишком бледен. Слишком напряжён.

Но молчал.

И она тоже.

Слова в такие минуты только мешали. Всё самое важное уже было сказано раньше — в комнате, в признании, в согласии, в выборе, который теперь вёл их вперёд.

Они миновали галерею. Поворот. Низкую арку. Ещё один тёмный проход.

И наконец впереди показался выход.

Не свобода ещё. Но воздух.

Ночной сад встретил их сырой прохладой, запахом травы, роз и влажной земли. После каменного, душного нутра замка это ощущалось почти нереально.

Они успели.

Рогнеда остановилась на миг, глядя в темноту аллей, на серебристые полосы лунного света на дорожках, на чёрные силуэты деревьев.

Сердце сжалось.

Неужели правда? Неужели они вышли?

Артём коснулся её локтя.

— Не останавливайся.

Она кивнула.

Они быстро пошли по боковой аллее, стараясь держаться тени. Где-то впереди, за кустами и статуями, уже должен был быть выход к старым воротам.

Но далеко уйти не успели.

— Леди Рогнеда.

Голос прозвучал негромко.

Спокойно.

И от этого по спине прошёл ледяной холод.

Она остановилась так резко, будто натолкнулась на невидимую стену.

На дорожке впереди, там, где аллея расширялась у мраморного фонтана, стоял Ричард.

Лунный свет ложился на его лицо бледным серебром, делая его почти неподвижным, почти чужим. Позади него, среди тёмных кустов, угадывались фигуры стражи — не близко, но достаточно, чтобы перекрыть путь.

Ричард смотрел только на неё.

Потом перевёл взгляд на Артёма.

На дорожную сумку. На плащ. На их близость.

И всё понял.

— Я всё же надеялся, что вы остановитесь сами, — сказал он.

Никто не ответил.

В саду стало так тихо, что слышно было, как вода едва заметно переливается в чаше фонтана.

Рогнеда чувствовала, как внутри всё стягивается в один тугой, болезненный узел.

Они успели выйти. Но не успели уйти.

— Вернитесь, — произнёс Ричард.

Не приказал пока. Сказал.

И от этого было только хуже.

Рогнеда медленно покачала головой.

Совсем чуть-чуть.

Но этого движения оказалось достаточно, чтобы в его лице что-то изменилось.

— Вы понимаете, что делаете? — спросил он.

— Да.

— Нет, — тихо сказал Ричард. — Если бы понимали, не пошли бы за ним в ночь.

Артём рядом с ней чуть выпрямился.

— Она не «пошла за мной», — сказал он спокойно. — Она сама сделала выбор.

Ричард перевёл взгляд на него.

— В вашем положении я бы не говорил о выборе.

— А в вашем — не путал бы его с властью.

В воздухе словно что-то натянулось.

Рогнеда едва заметно повернула голову к Артёму. Ей хотелось, чтобы он замолчал. Не потому, что он был не прав, а потому, что эта правда только приближала удар.

Ричард смотрел на него долго, почти без выражения.

— Вы с трудом стоите после лихорадки, — сказал он. — И всё же решили украсть у меня невесту.

— Я никого не крал, — ответил Артём. — Если бы она захотела остаться, она бы осталась.

Ричард снова посмотрел на Рогнеду.

Только на неё.

— Это так?

Она знала, что именно сейчас всё и решается. Не побег. Не замок. Не стража.

То, будет ли сказано вслух то, что назад уже не вернуть.

— Да, — тихо сказала она. — Это так.

Ричард молчал.

Лицо его оставалось спокойным, но в этом спокойствии уже не было ничего живого.

— Значит, вы действительно готовы отказаться от всего? — спросил он.

— От всего, что выбирали за меня, — ответила Рогнеда.

Он сделал шаг вперёд.

Очень медленно.

— И ради чего? Ради него?

Она почувствовала, как рядом Артём едва заметно напрягся.

Не из страха. Из готовности.

Рогнеда подняла подбородок.

— Да.

Слово прозвучало чётко.

Без дрожи.

И именно поэтому оказалось страшнее крика.

Во взгляде Ричарда промелькнуло что-то тёмное и острое — не ярость даже, а боль, которую слишком долго держали под замком.

— Я предупреждал вас, — произнёс он тише. — Не вынуждайте меня удерживать вас силой.

— Тогда не удерживайте.

— Вы говорите это сейчас, потому что не видите последствий.

— Нет, ваше величество. Я говорю это именно потому, что начала их видеть.

Он остановился.

Стало ясно, что ещё шаг — и назад уже не будет дороги ни для кого.

— Отойдите от него, — сказал Ричард.

Рогнеда не двинулась.

Артём тоже.

Тогда Ричард произнёс уже жёстче:

— Это последний раз, когда я прошу по-хорошему.

Артём медленно встал чуть впереди, заслоняя её собой.

— Не надо, — тихо сказала Рогнеда.

Но он не отступил.

— Ваш спор со мной, — сказал Артём, не сводя взгляда с Ричарда. — Не с ней.

— Ошибаетесь, — холодно ответил Ричард. — Мой спор именно с ней. А вы — лишь причина, по которой она сейчас губит себя.

— Я не вещь, чтобы обо мне спорить, — резко сказала Рогнеда.

Ричард повернул к ней голову.

И в этом движении было столько сдержанного напряжения, что на миг ей стало по-настоящему страшно.

— Тогда докажите это, — тихо сказал он. — Подойдите ко мне сами.

Сад замер.

Даже ветер будто стих между деревьями.

Рогнеда смотрела на него и знала: этот шаг решит всё.

Если она пойдёт — побег закончится. Если нет — закончится всё остальное.

Она не отвела глаз.

А потом, вместо того чтобы сделать шаг к Ричарду, взяла Артёма за руку.

Молча.

Ясно.

Открыто.

У Ричарда дрогнуло лицо. Совсем немного. Но она увидела.

И этого оказалось достаточно, чтобы понять: теперь пути назад уже нет.

— Взять его, — сказал король.

Стража двинулась из тени почти беззвучно.

Всё случилось сразу.

Артём оттолкнул Рогнеду себе за спину и выхватил кинжал. Первый удар он успел отбить, второго стражника резко толкнул в плечо, но сил у него было слишком мало. Он ещё не восстановился. Это было видно в каждом движении — слишком резком, слишком тяжёлом, слишком отчаянном.

— Нет! — крикнула Рогнеда.

Она бросилась вперёд, когда увидела, как один из стражников схватил Артёма сзади, а другой занёс меч.

В этот миг внутри неё словно что-то разорвалось.

Или открылось.

Воздух вокруг вспыхнул.

Не так, как вспыхивает факел. Не так, как горит дерево.

Иначе.

Золото. Жар. Свет.

Он ударил во все стороны сразу, вышибая дыхание, ослепляя, отбрасывая людей от неё, как сухие листья от порыва ветра. По садовой дорожке побежали трещины света. Вода в чаше фонтана зашипела. Розовые кусты вспыхнули по краям, но не сгорели — только засветились странным, живым огнём.

Кто-то закричал.

Стражу отбросило назад.

Артём обернулся к ней с таким выражением, будто на миг сам забыл дышать.

Ричард заслонился рукой, но устоял.

И смотрел.

Только смотрел.

Рогнеда уже не чувствовала земли под ногами.

Огонь поднимался изнутри, заполняя грудь, горло, руки, превращая страх в нечто необъятное, древнее, не принадлежащее человеку. Мир качнулся. Аллеи сада расплылись в золотом мареве. Деревья, статуи, лица — всё стало зыбким.

Она услышала собственное дыхание. Услышала крик Артёма. Услышала, как Ричард зовёт её по имени.

Но поверх всего — другой звук.

Будто огромные крылья раскрылись в самом сердце огня.

— Рогнеда! — голос Артёма прорвался сквозь свет. — Смотри на меня!

Он оказался рядом, схватил её за плечи, удерживая, несмотря на жар.

Она с трудом увидела его лицо.

Живое. Настоящее. Здесь.

Огонь дрогнул.

На одно короткое мгновение всё замерло. Свет собрался вокруг них плотным кольцом. Ричард шагнул вперёд. Слишком поздно. Мир вспыхнул бело-золотым пламенем.

Сад исчез.

И вместе с ним исчезли они. Когда свет погас, на дорожке у фонтана уже никого не было. Только следы опалённой травы. Трещины на камне. Запах гари и роз. И Ричард, застывший в мёртвой тишине сада, смотрящий в пустоту туда, где ещё секунду назад была она.