Глава 17

Иван

Свет неожиданно вспыхивает и неприятно режет глаза, тру их пальцами, пытаясь сориентироваться.

– Ванька, – слышу голос брата, и крышу срывает напрочь.

От одной только мысли, что он касался моей жены, едва утихшая злость вспыхивает с новой силой. Глаза наливаются кровью, а мышцы – свинцом. Павел стремительно приближается. Уворачиваюсь от его медвежьих объятий и что есть сил впечатываю кулак ему в челюсть.

Брат кряхтит и хватается за щеку. Выставляет вперед руку, пытаясь меня остановить, но это невозможно. Во мне столько намешано эмоций, что работает лишь одна программа – уничтожать. Подлетаю к нему и щедро одариваю новой порцией ударов. Он лишь защищается, даже не пытаясь дать ответку.

– Ванечка, не надо, – взвизгивает Вика и как-то протискивается между нами, крепко прижимаясь ко мне. – Прекрати, пожалуйста.

Оттолкнуть ее рука не поднимается. Сжимаю волосы на ее затылке в кулак и чуть отстраняю, вынуждая смотреть мне в глаза. Мне важно видеть эмоции и знать, что принадлежит только мне. Это потребность сильнее дыхания. И я вижу. Все вижу во взгляде, других доказательств и не нужно.

– Надеюсь, полегчало? – откуда-то снизу раздается голос Павла.

Перевожу на него взгляд. Сидит на полу, оперевшись на стену, и трет разукрашенную физиономию.

– И не надейся. Мы не договорили, – цежу сквозь зубы, борясь с жгучим желанием добавить ему еще.

– Чтобы договорить, надо хотя бы начать, – хмыкает Паша и поднимается на ноги. – Жду вас на кухне.

Выходит за дверь, и дышать становится легче. Прижимаю к себе Вику так крепко, что чувствую ее всю, но в то же время понимаю, что что-то не так.

– Ты нас раздавишь, – сдавленно шепчет мне на ухо.

Только сейчас я соображаю, что изменилось. Живот. Точно. Марина же говорила, что Вика беременна. Твою ж мать…

Резко отстраняюсь и смотрю на ее немного округлившийся живот. Сколько это месяцев? Как это понять?

– Это… – не могу договорить фразу, просто боюсь услышать ответ. Какая-то идиотская ситуация, выхода из которой я не знаю.

– Наш с тобой сын, – помогает мне Вика и нежно улыбается. Как же я соскучился по ее улыбке.

– Сын? – зачем-то переспрашиваю, слегка оглушенный новыми и такими яркими эмоциями. – Наш?

– Ну конечно! Твой и мой, – ни секунды не сомневаясь отвечает она, берет мою руку и прикладывает к своему животу. – Смотри, как распереживался.

Замираю, ощущая едва заметные толчки в ладонь. Это чудо. Настоящее и необыкновенное. Дыхание перехватывает, а на глазах выступают слезы.

– А Нюся? – нервно сглотнув, спрашиваю я.

– Она уже спит. С ней все хорошо…

– Девочка моя, – шепчу дрожащим от волнения голосом. – Я так тебя люблю…

Второй рукой скольжу по ее шее к затылку и притягиваю к себе. Впиваюсь в губы и забываю обо всем. Растворяюсь в ней, самой желанной и любимой до дрожи. Пропитываюсь ее нежностью и дарю всего себя. Моя. Только моя. Никому и никогда не отдам.

– Ванечка, – шепчет Вика и захватывает мое лицо в ладони. – Ты больше не уйдешь? Ты ведь останешься со мной?

От ее вопроса впадаю в ступор. Ехал сюда, чтобы узнать правду, совершенно не думая, что буду с ней делать. А теперь… черт. Все еще больше осложнилось.

– Не знаю, – отвечаю честно и качаю головой. Должен уйти, но как оставить ее? – Скоро все закончится. Я тебе обещаю.

– Я так устала без тебя, – шмыгает носом, а в глазах стоят слезы. – Ты даже не представляешь, что я пережила, когда мне сообщили, что ты погиб. Сколько мне сил стоило, чтобы сначала не сойти с ума, а потом чтобы не потерять ребенка… Не бросай меня… Я без тебя не могу.

Ее слова рвут мою душу в клочья, но Вике еще тяжелее. Какой же я идиот. Зачем заявился вот так? Ни о чем не подумал. Совсем одурел от ревности.

– Ну что ты, родная моя, – крепко обнимаю, пытаясь успокоить. – Все будет хорошо. Мы со всем справимся… Мы же семья.

– Да, – всхлипывает она. – Выслушай, пожалуйста, Пашу. Он правда пытается помочь.

– Выслушаю, если ты перестанешь плакать.

– Уже перестала. – Вика вытирает мокрые дорожки тыльной стороной ладони.

– Умница, – целую ее в нос и улыбаюсь. – Пойдем слушать твоего Пашу.

Берет меня за руку и ведет по коридору прямиком на кухню. Павел сидит за столом и ждет нас. На столе стоит бутылка коньяка, два бокала и чашка чая. Основательно подготовился.

Криво усмехаюсь и присаживаюсь напротив него, пронзая насквозь напряженным взглядом.

Тишина неприятно дергает за нервы, а воздух вокруг накаляется до предела.

– Вань, – наконец начинает Павел, поднимая на меня глаза. – Вот тебе мое честное братское слово, что никогда и никаких видов на твою жену я не имел и иметь не буду, – наливает из бутылки в оба бокала и поднимает свой, предлагая чокнуться.

Касаюсь его бокала своим, но пить не спешу, а смотрю в глаза, пытаясь для себя решить, насколько он честен со мной.

– Твоему слову можно верить? – хмыкаю я и откидываюсь на спинку стула.

– Хоть раз я тебя подвел? – залпом осушает свой бокал, морщится и утыкается носом в рукав, жадно втягивая воздух. – Хоть раз дал повод не доверять мне?

Тут он прав. До этой ситуации между нами не возникало недопониманий. Но сейчас все резко изменилось. Я больше не имею права слепо верить. Слишком многое стоит на кону, не только бизнес, хрен бы с ним, но и моя семья. За них я загрызу любого, невзирая на родственные связи или многолетнюю дружбу.

– Факты говорят обратное, – усмехаюсь и выпиваю содержимое бокала одним большим глотком. Обжигающая жидкость проходит по пищеводу и стекает в желудок, опаляя все внутри.

– Эти факты породил лично я, – качает головой Павел и вновь наполняет наши бокалы.

– Может, расскажешь зачем?

– Другого выхода не было, – не чокаясь выпивает и прикрывает глаза. – Началась настоящая охота на твою жену, а точнее, думаю, на твою компанию. Все доступные акции давно скуплены Лютаевым, но все равно контрольного пакета ему достичь не удалось.

Опрокидываю свой коньяк и киваю на жену.

– При чем здесь Вика?

– Все просто. – Усталая ухмылка искажает его губы. – Совсем скоро тебя должны были объявить умершим. Затем бы она стала вдовой и вступила в наследство. Напомнить тебе про пункт, который ты туда внес?

Неопределенно качаю головой и хмурюсь, не совсем понимая, что он имеет в виду. Завещание составлял практически сразу после нашей свадьбы и добавлял в него несколько принципиально важных пунктов. Но Паша не мог об этом знать.

– Продать акции Вика бы не смогла, как и подарить. – Он точно знает о чем говорит, но откуда? – Остается только доверенность, но только на родных и близких. Если она выходит замуж, то муж получает к ним доступ.

– Ты сейчас себя имеешь в виду? – усмехаюсь, поймав наконец ход его мыслей. Как все тонко просчитано, сразу и не сообразишь.

– Нет, – шумно выдыхает он и опускает голову на руки. – Мне зачем твоя компания?

– Вот и я пытаюсь это понять. Зачем тебе мой бизнес, моя жена и мои дети?

– Мне ничего из этого не нужно. А вот Лютаеву и в конечном итоге Гончарову очень даже…

– Не вижу связи, – качаю головой и складываю руки на груди.

– Вань, не тупи и включи мозг. – Паша не выдерживает и раздраженно повышает голос. – Лютаев провернул это все, чтобы заполучить сначала Вику, а потом через нее твою фирму. Думаю, для того, чтобы продать Гончарову.

– И ты решил жениться на ней сам? – уточняю, вопросительно приподняв бровь.

– Конечно нет! – психует он и резко вскакивает с места. Стул с грохотом падает, но никто не обращает на это внимания. – Это фикция! После того как этот подлец заявился к Вике домой и угрожал похитить Нюсеньку, у меня не оставалось другого выхода, как играть на опережение, – торопливо рассказывает Паша, а глаза его лихорадочно мечутся. – Мы с Викой разыграли помолвку и распустили слух, что собираемся пожениться, чтобы Лютаев занервничал. Ведь рыбка опять уплывает от него, сначала к тебе, а когда тебя не стало, ко мне…

– И чего ты хотел добиться?

– А я уже добился. – Павел звучно припечатывает ладони к столу и смотрит мне прямо в глаза. – Михаил психует и совершает ошибку за ошибкой. Палится на ровном месте. Приходил ко мне на разговор, предлагал денег за то, чтобы я отдал ему Вику. – На этих словах напрягаюсь сильнее, чем за весь прошедший разговор. – Я послал, – облегченно выдыхаю. – Тогда он вообще с катушек слетел. Следит за каждым моим шагом и, думаю, заказал меня. Хочет грохнуть по тихой, чтобы не осталось конкурентов…

– Паш, ты не рассказывал, – доносится до меня дрожащий голос Вики. Она инстинктивно крепче сжимает мою ладонь.

– К чему тебя волновать лишний раз? Ты и так вся на нервах, – устало улыбается ей, а я наконец смотрю на всю ситуацию с другой стороны.

– Это же опасно… – всхлипывает Вика.

– Это осознанный риск. – Он переводит взгляд на меня. – Я защищал твою семью так, как мог.

– Спасибо, – отвечаю тихо и протягиваю ему руку. Усмехается, но пожимает.

Многое становится на свои места и теперь понятно. Если Павел говорит правду, а я почему-то уверен, что так все и есть, это все меняет. Надо срочно связаться со Стасом и рассказать ему все, что узнал.

– Я сейчас, – поднимаюсь, достаю телефон и отхожу на пару шагов.

Набираю Стасу, но тот недоступен. Странно, он никогда не выключает мобильный. Оборачиваюсь и случайно замечаю красную точку на лбу Павла.

– Паша, ложись! – кричу отчаянно и делаю рывок к нему. Скорость реакции замедленна из-за алкоголя, и я не успеваю закрыть его собой. Свист выстрела эхом разносится по кухне, и мы вместе с братом летим на пол, а потом все затихает.

– Ванечка. – Протяжный крик Вики вонзается в меня и буквально выдергивает из ступора. Шумно втягиваю воздух и кручу головой, пытаясь найти ее взглядом.

– На пол, – рявкаю на автомате и практически сразу ощущаю ее ладонь на своей спине. Слава богу, все в порядке.

– Ванечка, ты как? – всхлипывает Вика и теснее прижимается ко мне.

– Нормально, – успокаиваю ее, а сам пытаюсь прочувствовать все тело на наличие травм, но болит только моя многострадальная нога, видимо, когда падал, приземлился на нее.

– А Паша? – перевожу взгляд на брата, тот смотрит на меня и ухмыляется.

– Если вы с меня слезете, будет гораздо лучше, – хрипит он и упирается мне в грудь.

– Живой, – облегченно выдыхаю и треплю его по волосам.

– Да живой-живой, раздавленный только.

– Ну извини, – улыбаюсь я и откатываюсь в сторону. – Не ранен?

– Вроде нет. Спасибо, брат.

Паша столько всего сделал для меня и моей семьи, что я перед ним в неоплатном долгу. Не каждый бы решился так подставляться, а он даже не усомнился в правильности своих действий.

– Тебе спасибо… – врезаемся кулаками.

Садимся все втроем и опираемся спинами на стену, надеюсь, что теперь мы в безопасности. Вика ныряет мне под руку и кладет голову на плечо. Теснее прижимаю к себе и нежно целую в макушку. Несколько секунд сидим молча, перевариваем все произошедшее. Надо, наверное, что-то сказать, но я не знаю что. Просто какая-то прострация.

– Что это было? – поворачиваю голову к Паше.

– Предполагаю, что Лютаев, – слабо усмехается и прикрывает глаза. Плечом чувствую, как его колотит. Перенервничал, не каждый день в тебя стреляют. Да я и сам испугался не меньше.

– Очень похоже на то…

Не успеваю договорить, как допотопный телефон начинает голосить в кармане. Чуть привстаю и, изловчившись, вытаскиваю из заднего кармана. На дисплее вижу номер Стаса и нажимаю на кнопку принятия вызова.

– Да.

– Какие же вы дебилы! Оба! – раздается в динамике его возмущенный голос, а лишь улыбаюсь.

– И я рад тебя слышать.

– Живые хоть?

– Живые, а ты откуда…

– Ну я-то в отличии от вас не дебил, – хмыкает он. – И вообще-то умею работать. Помаши папе ручкой.

До меня доходит, что Стас нас видит, но откуда, не могу понять. Оглядываюсь, но не вижу ничего необычного. Хотя я же не у себя дома, может, Паша сможет найти камеру.

Брат словно читает мои мысли и указывает нужное направление. С магнитика на холодильнике на нас смотрит черный глазок. Вот же блин! Как он это провернул? Когда? Почему мне ничего не сказал?

– Ну ты даешь, – восхищенно выдыхаю. Я, конечно, знал, что Стас профи, но даже не предполагал, что до такой степени.

– Ладно, открывайте, сейчас приду. И да, можете вставать. Снайпера мы взяли, уже дает показания.

Звонок прерывается. Видимо, Стас сбросил. Кладу телефон на пол и растираю лицо руками. Неужели эта эпопея закончилась? Даже не верится.

– Кто это? – спрашивает Павел.

– Стас, просит открыть ему. Сейчас все расскажет, – поднимаюсь на ноги и помогаю встать брату и жене.

Оставляю их на кухне и иду в коридор. Едва успеваю щелкнуть замком, как дверь сразу распахивается. Стас сгребает меня в медвежьи объятия и ободряюще хлопает по спине. Наверное, рад меня видеть живым, а то оплачивать его услуги будет некому.

Идем на кухню к остальным.

– Пулю забери, – говорит он своему оперу Илье, а потом поворачивается к нам. – Ну и как с вами можно работать? Куда тебя понесло? – прилетает мне очередной нагоняй. – Я же русским языком сказал сидеть на месте.

– Я не смог, – виновато улыбаюсь и прижимаю к себе жену, словно боясь, что она сейчас исчезнет.

– Детский сад, – качает головой Стас и переводит взгляд на Павла. – А ты почему окна не занавешиваешь, если знаешь, что тебя заказали?

– Как-то не подумал… – растерянно отвечает Паша.

– Конечно, потому что нечем, – недовольно ворчит Стас в свойственной ему манере. – Чисто случайно повезло. Потому что я предполагал, что Иван не усидит на месте и попрется сюда. Еще долго продержался…

– Кстати, с тебя пять косарей, – доносится до нас голос Ильи.

Стас закатывает глаза, достает из кармана деньги и отдает ему. Они что, спорили на меня? Совсем, что ли, оборзели? Но злиться отчего-то не получается.

– То есть ты знал? – уточню на всякий случай, хотя и без того уже обо всем догадался.

– Да конечно знал, – фыркает Стас. – Все вы одинаковые. Да, Илюх? – В голосе явно слышна издевка. Неужели Илья тоже успел накосячить?

– Хорош, – морщится он и качает головой.

– Че хорош-то, – смеется Стас. – Поручил ему охранять одну зазнобу, так он чуть полгорода не разнес.

– На себя посмотри, – довольно хмыкает Илья, а я, кажется, начинаю понимать, что к чему. И слова Стаса приобретают новый смысл. У каждого из них есть своя история любви, сопряженная с риском для жизни. Поэтому и одинаковые.

– Ой, все…

– Стас, если снайпера взяли, нам больше ничего не угрожает? – Пожалуй, этот вопрос интересует меня больше всего.

– Не совсем, он сейчас дает показания, думаю, сдаст Лютаева, а тот по цепочке Гончарова. Потом можно будет выдохнуть, а пока сидите на месте и не шевелитесь, – задумывается на несколько секунд и продолжает: – Пару дней точно.

– Можно мне не уезжать? – с надеждой смотрю на него. Уйти сейчас от Вики просто смерти подобно. Это невозможно.

Стас закатывает глаза и шумно выдыхает.

– Как будто тебя отсюда можно выволочь теперь. Оставайся, раз приехал. Только давай дальше без самодеятельности, – говорит он, а потом понижает голос и добавляет с ухмылкой: – Мне нужны живые свидетели…

– Спасибо, – жму его руку.

Стас делает знак Илье, и они вместе идут к выходу. Но он внезапно останавливается и оборачивается.

– А, да, девчонку-то куда дел? – задумчиво трет бровь, не понимая, что подставляет меня перед женой.

– К Марине отправил, – спокойно отвечаю и улыбаюсь. Не боюсь таких провокаций совершенно.

– Какую девчонку? – напрягается Вика, но я лишь притягиваю ее к себе и нежно целую в висок.

– Сейчас расскажу.

Оставляю Вику с Павлом и провожаю Стаса до двери.

– Сорян, не сообразил, – виновато шепчет он. – Проблем не будет?

– Не будет, – уверенно заверяю его.

– Ну тогда развлекайся, это тебе от нас подгон за лишнюю работу, – смеются и выходят из квартиры.

– Сволочи, – хмыкаю я и закрываю замок.

Даже не верится, что все позади, что сейчас я наконец пойду к своей жене и дочери. Смогу находиться рядом, смотреть на них, чувствовать их. Глаза начинает щипать, а в груди неприятно колет.

– Все хорошо? – Вика появляется рядом со мной, скользит ладонями по груди и прижимается щекой к спине.

– Все просто замечательно, – разворачиваюсь и заключаю ее в объятия.

Пусть нам предстоит еще долгий и напряженный разговор, но сейчас я хочу просто раствориться в ней. Упираюсь лбом в ее лоб и смотрю в глаза. Ничего больше не надо, только знать, что Вика рядом, чувствовать ее тепло и делить одну любовь на двоих.