Глава 8

Иван

За окном занимается рассвет, а я так и не смог уснуть. Всю ночь пролежал, глядя в потолок. Опять. После того, как перестал пить эту гадкую траву, что заваривала мне Анисья, тревожное состояние вошло в привычку. Не могу спать, мрачные мысли сжирают заживо. А еще воспоминания. Пусть не ясные и четкие, а обрывочные, но они есть. Их много. Каждое я проживаю заново и пытаюсь развить в своем сознании.

Тяжело, но дело идет. И чем больше я вспоминаю, тем сильнее зреет уверенность, что пора выбираться из этого проклятого места. Все равно куда, главное, к людям.

Поворачиваю голову к окну и наблюдаю, как встает солнце, окрашивая все вокруг яркими красками. Красиво, но не цепляет. Столько их уже мной встречено за последнее время, что приелось. Надоела мне эта природа, хочу в цивилизацию.

Тем временем давно наступила весна, а я совсем потерялся во времени. Уже не понимаю, сколько нахожусь в этом доме, где нет ни часов, ни календаря. Каменный век какой-то. Единственное средство связи у Насти, но она опять уехала учиться, а когда вернется, неизвестно.

Вздыхаю и прикрываю глаза, пытаясь все-таки уснуть хоть на пару часов. Надеяться можно только на себя. Прекрасно это понимаю, именно поэтому ежедневно истязаю себя упражнениями, чтобы поскорее вернуться в форму. Я должен сделать рывок и выбраться отсюда. Ради своей семьи должен.

Сквозь плотную пелену дремоты слышу, как Анисья шаркает по дому. Проснулась ведьма. Сам же не спешу открывать глаза. Выучил все ее действия и выработал безопасную схему. Сейчас она приготовит отвар и уйдет кормить кур.

Так и происходит. Как только Анисья выходит из дома, я быстро подрываюсь с кровати. Одеваюсь и выплескиваю отраву в ведро с помоями. Вместо нее залпом осушаю стакан воды и иду на пробежку.

– Куда собрался? – слышу скрипучий голос за спиной. Неприятные мурашки покалывают кожу, но я не придаю этому значение.

– Прогуляться, ногу размять, – вру я и демонстративно хромаю к забору. Нога почти не болит, и хромоты практически незаметно, но Анисье об этом знать необязательно.

– Лекарство выпил? – Она недовольно поджимает губы и пронзает меня тяжелым взглядом.

– Конечно, как и всегда, – усмехаюсь уголками губ.

Она не верит, но в открытую ничего не предъявляет. Я стараюсь быть осторожным, чтобы не давать повода и не выдать себя.

– Долго не шляйся, не окреп еще, – не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит в дом.

Провожаю ее взглядом и медленно хромаю по тропинке в лес. Как только избушка становится не видна за кронами деревьев, ускоряю шаг и перехожу на бег. Выучил этот лес, как свои пять пальцев, потому довольно быстро оказываюсь около реки.

Останавливаюсь, чтобы отдышаться, и смотрю в сторону моста. Далеко, не потяну, но так хочется рискнуть. В прошлый раз почти получилось. Но почти не считается.

Адреналин подскакивает в крови и толкает вперед. Решаюсь и стартую с места. С каждым километром запас сил стремительно кончается, а нога начинает ныть, но я уже вижу этот чертов мост и не останавливаюсь.

– Эй, парень, куда спешишь? – слышу незнакомый мужской голос и останавливаюсь, но меня по инерции проносит вперед. Возвращаюсь обратно на несколько шагов и едва не врезаюсь в старика. Внимательно смотрит на меня, а я на него.

– Потерял чего? – загадочно интересуется дед.

– Н-нет, – хмурюсь, раздумывая, что сказать. – Бегаю…тренировка.

Прежде не встречал здесь людей, да и Настя говорила, что никто сюда не ходит, кроме охотников.

– Вы охотник? – осторожно спрашиваю и внимательно его рассматриваю, ища подтверждение своим словам.

– Я? Да бог с тобой, – отмахивается он и тянет язвительным тоном. – Гуляю просто.

– В лесу? Один? – с сомнением хмурюсь. Не верю ни единому слову, но проверить-то невозможно. Да и вообще странный он какой-то.

– Ну почему же один, – криво усмехается, засовывает пальцы в рот и громко свистит. – Рекс, ко мне.

Не успеваю даже отреагировать, как слышу злобное рычание за спиной. Оборачиваюсь и вижу здоровенную собаку.

– Э, дед, ты чего? – пораженно вскрикиваю, но не двигаюсь с места. – Убери псину.

– Иди давай отсюда, – едко шипит. – Нечего здесь бегать.

– Ты сдурел, что ль?

Тяжело дышу и смотрю в глаза собаке, та скалится. Страха я почему-то не чувствую, словно знаю, что не нападет. Сердце мерно бьется в груди, а изнутри поднимается горячая волна, накрывая меня воспоминаниями.

– Папочка, а Лекса пола колмить? – Дочка виснет на моей шее, мешая работать.

– Нет, еще рано, – отвечаю, не отрываясь от ноутбука.

– Почему? Мы же пообедали, – берет ладонями мою голову и поворачивает к себе, заставляя смотреть на нее, а не в экран.

– Собаки едят два раза в день. Иначе станут толстыми и не смогут с тобой носиться.

– Бедненькие… а гулять пойдем?

– Обязательно, – улыбаюсь маленькой хулиганке. – Сейчас я закончу и пойдем.

– Куда собрались? – Вика присаживается на подлокотник и мягко обнимает меня за шею. Целую ее в плечо.

– С собаками гулять. Пойдешь с нами?

– С этими монстрами? – в притворном ужасе округляет глаза. – Нет уж, без меня.

– Трусиха, – заваливаю ее к себе на колени и начинаю щекотать.

Наш звонкий смех перемешивается и превращается в один сплошной гул. От огромного объема информации мозг будто распухает и начинает давить изнутри. Виски нещадно ломит, стискиваю зубы и сжимаю голову руками.

– Эй, парень, ты чего? – Рука деда ложится мне на плечо.

Резко дергаюсь в сторону, но не могу сделать и шага. В глазах темнеет от боли так, что устоять на ногах оказывается невозможным. Падаю на колени и оказываюсь лицом к лицу с собакой. Упрямо смотрю на нее, не давая картинкам, заполонившим мозг, исчезнуть. Терплю, лишь бы поток информации не прекращался. Пока, наконец, не осознаю, что вспомнил все. Почти все. Теперь я точно знаю, кто я.

Голова буквально лопается. Сжимаю ее ладонями и, не в силах удержаться, падаю на бок. Прикрываю глаза и стискиваю зубы, чтобы вытерпеть новую волну боли. Глубоко дышу и чувствую на лице горячий собачий язык. Пес облизывает меня. Небрежно отмахиваюсь.

– Парень, ты живой? – сквозь вату в ушах слышу голос деда.

– Живой, – хрипло отвечаю и неприятно морщусь. Каждое слово причиняет новые страдания.

– Что с тобой?

– Голова болит…

– Воды надо, я сейчас, – куда-то уходит, но собака остается рядом и виновато утыкается носом в мою ладонь.

Через некоторое время на лбу появляется холодный компресс. Становится значительно легче. Открываю глаза и смотрю в чистое небо. Весь кошмар ситуации медленно доходит до меня. Вика, Нюсенька… как же так? Кто посмел сделать это с нами? Девочки мои, вы только дождитесь меня. Скоро я смогу со всем разобраться и вернусь к вам.

– Давай помогу. – Дед помогает мне сесть и опереться спиной на ствол дерева.

– Спасибо…

– Что с тобой случилось-то? – хмуро смотрит на мое лицо, а я тупо не знаю, что ему ответить. Кто он такой и как здесь оказался, тоже непонятно. Но лучше не откровенничать с незнакомцем.

– Травма, – сухо констатирую.

– Что ж ты носишься с травмой-то?

– Восстанавливаюсь.

– Странный ты какой-то, – хмыкает дед и присаживается рядом, опираясь спиной на то же дерево.

– Ты не меньше.

Тихо смеется.

– Согласен. Макар, – протягивает мне ладонь.

– Иван, – пожимаю. Вот и познакомились.

– Так что ты, Иван, забыл в лесу?

Наводящий вопрос, но что дед хочет услышать? Неужто надеется, что я расскажу правду?

– А ты?

– Я первый спросил.

– Так я же отвечал уже, – неопределенно пожимаю плечами. – Бегаю, ногу разрабатываю.

– Складно, но не верю, – с сомнением качает головой. – Темнишь ты что-то…

А вот и не угадал. Моя ложь сшита крепко, не подкопаться. Задираю штанину и показываю ему свою многострадальную ногу. Тихо присвистывает.

– Как ты так?

– Черт его знает, не помню, – говорю то, что должен знать на данный момент. – Головой, видать, здорово приложился.

Макар трет подбородок пальцами и задумчиво рассматривает меня. Этот дед явно не так прост, как хочет казаться. Что-то тут нечисто, но как его расколоть, я пока не придумал.

– А живешь где?

– У Анисьи…

– Ведьма старая, – плюется он в сторону ее дома. Вот это уже интересно.

– Знаешь ее?

– Кто ж ее не знает, – ухмыляется и отворачивается от меня.

Какое-то время сидим молча. Мне даже начинает казаться, что дед уснул. Надо как-то вывести его на откровенный разговор. Мне нужно больше информации, чтобы разработать план действий.

– Ты-то здесь откуда? – захожу издалека, чтобы не спугнуть. – Мне говорили, что людей здесь не бывает…

– Ты прав, не бывает, – срывает травинку и зажимает между зубами. – Места здесь глухие, дюже опасные и всякой чертовщиной населенные. Не каждый решится войти.

– А ты? – осторожно продолжаю тянуть за ниточку.

– А я свое уже отбоялся. Не берет меня ничего.

– Расскажи.

Пронзает меня внимательным взглядом, словно оценивая, достоин ли я его рассказа, и кивает.

– Пятнадцать лет назад дочка с мужем поехали сюда в экспедицию и внучку с собой взяли. Сами погибли, а девчушка сгинула в этих лесах. Так ее и не нашли. А я пообещал сам себе, перед богом поклялся, что пока не найду внучку, домой не вернусь, вот и скитаюсь то здесь, то там…

Да, ничего себе история. Меня аж передергивает от ужаса. Невольно оглядываюсь, словно нас могут подслушивать. От одной мысли о девочке в лесу становится не по себе.

– Сколько было девочке?

– Три с небольшим…

– Ты правда надеешься найти ее?

Это же за гранью. Не в Маугли же она превратилась. Спустя столько лет найти кого-то невозможно.

– Да ни на что я уже не надеюсь. – Макар раздраженно выбрасывает травинку и сжимает голову руками. – Просто привык… смысл жизни, можно сказать.

Закидываю голову, смотрю на пышные кроны деревьев и думаю. Разные кусочки сами по себе притягиваются, образуя цельную картину. Девочка. Анисья. Настя. Да не может этого быть… хотя по возрасту примерно подходит.

– Ты из деревни?

– Нет, я сам по себе. Ладно, мне пора. – Он поднимается на ноги, а меня словно водой ледяной окатывает. Он первый адекватный человек, встреченный мной за долгое время. Если он сейчас уйдет, я вновь останусь совсем один в этом змеином логове.

– Дед, а ты когда еще придешь?

– А тебе зачем?

– Попробую узнать про твою внучку, – эгоистично предлагаю, просто не хочу потерять связь.

– У Анисьи, что ль? – хмыкает он.

С готовностью киваю. Она в любом случае должна быть в курсе.

– Догадался, значит, – качает головой дед. – Не лезь в это.

– Ты знаешь? – пораженно спрашиваю и вскакиваю на ноги. В голове все это не укладывается. Они тут все, что ли, двинутые?

– Знаю, толку-то… – Макар обреченно вздыхает, а мне становится его жалко. – Она ж не помнит ничего, а доказать невозможно. У нее и документы есть.

– А ДНК сделать?

Все же просто решается при желании.

– Да кому это надо? Да и дорого очень. А у меня нет ничего… Рекс вон только, – кивает завилявшей хвостом собаке.

– Так, дед, погоди, – жестом останавливаю его, решив разложить все по полочкам. Может, это я идиот и чего-то не понимаю. – Ты знаешь, что твоя родная внучка живет у чужой бабки, вернее, что эта ведьма украла твою внучку, и ничего не делаешь?

– Да что я могу? – огрызается он, а во взгляде столько боли, что на глазах слезы наворачиваются. Как, должно быть, страдает это человек половину своей жизни.

– В полицию обратиться для начала.

– Обращался я уже, получил по башке, а дело так и не завели. Хожу вот теперь по лесу в надежде хоть увидеть одним глазком…

Да капец блин! Как так-то? Что они здесь оборзели, что ли, всем миром? Ну ничего, я найду на них управу. Главное, вспомнить нужные номера и фамилии.

– Телефон у тебя есть?

– Откуда? – Макар пожимает плечами.

Действительно, откуда у человека в современном мире может быть телефон? Будем выкручиваться подручными средствами.

– Так. Иди в деревню. Найди там бумагу и ручку и завтра в это же время возвращайся. Я знаю, что делать.

– Что ты можешь-то? – грустно ухмыляется он. Отчаялся. Не верит уже. Да я и сам не очень-то верю, но где-то внутри зреет предчувствие, что мы на правильном пути.

– Вот и узнаем. Давай, дед, – ободряюще хлопаю его по плечу, надеясь, что не подведет. – Мне пора возвращаться, пока Анисья не хватилась.

– Ну бывай…

Расходимся в разные стороны. Он направляется к мосту, а я сигаю в лес, чтобы срезать путь. Ощущаю небывалый подъем, словно открылось второе дыхание. Чувствую, что смогу горы свернуть, но главное – не налажать и не выдать себя до поры до времени. Кто знает, что в башке у этой ненормальной бабки.

* * *

Всю дорогу до дома проматываю в голове свои воспоминания, пытаясь разобраться, как угодил в эту жуткую ситуацию. Последнее, что помню, как удалось договориться с частным перевозчиком, чтобы быстрее улететь домой. Как позвонил жене, чтобы обрадовать. Затем резкая боль в затылке и темнота. Кто-то, вероятно, меня ударил. Но кто? И зачем?

Резко останавливаюсь и замираю, пытаясь вспомнить подробности. Никаких подозрительных личностей вокруг не наблюдалось. Ни денег, ни ценностей у меня с собой не было, значит, вряд ли хотели ограбить. Тогда что? Враги? Да нет у меня таких врагов, чтобы применять радикальные меры. Да и почему тогда не убили? Зачем бросили в этом богом забытом месте? Бред какой-то…

Отмахиваюсь от назойливых мыслей и вновь иду вперед. До дома Анисьи осталось совсем немного. Пора брать себя в руки и продолжать играть роль ничего не помнящего. Враги не враги, а надо как-то выбраться отсюда и вернуться домой. Мне нужна помощь, но теперь я даже не знаю, к кому обратиться. Кому можно доверять в такой ситуации?

Вхожу в калитку и кожей ощущаю на себе недобрый взгляд Анисьи. Оборачиваюсь и встречаюсь с ней глазами. Прищурившись, рассматривает меня, словно пытаясь проникнуть в мысли, узнать, о чем я думаю. Не к добру это… как бы не догадалась раньше времени.

– Что-то ты долго, – ворчит недовольно и отворачивается.

– Устал, пришлось отдохнуть немного… – вру первое, что приходит в голову.

– Рано потому что истязаешь себя.

– Справляюсь пока, – равнодушно пожимаю плечами.

Анисья идет к дому и на пороге оборачивается.

– Обедать будешь?

– Не откажусь…

– Мойся и приходи, – скрывается за дверью.

Захожу в баню и закрываюсь изнутри. Помещение крохотное, я один еле помещаюсь, но теплая вода есть, и это гораздо лучше, чем ничего. Быстро споласкиваюсь и привожу себя в порядок.

Возвращаюсь в дом, Анисья уже накрыла на стол. Сажусь за стол и придвигаю к себе тарелку. Меню здесь, конечно, специфическое, но за неимением лучшего приходится хлебать эту странную на вид и вкус похлебку, пока Анисья суетится на кухне.

Она никогда со мной не ест. Почему не знаю, но еще ни разу мы не обедали вместе, может, она вообще не употребляет человеческую пищу, а готовит только для меня. От этих жутких мыслей становится не по себе. Зябко веду плечами.

– Анисья, а ты давно здесь живешь? – решаюсь начать разговор, чтобы выяснить хоть что-то.

– Годов так шестьдесят.

– А почему не в деревне?

– Много ты вопросов стал задавать, – стреляет в меня убийственным взглядом, от которого волосы на коже встают дыбом.

– Ну интересно же, – пытаюсь смягчить ситуацию. – Столько времени я у тебя живу, а до сих пор ничего не знаю.

– Значит, не надо оно тебе, – ворчит она и недовольно поджимает губы.

Попытка провалилась. Ничего мне эта бабка не расскажет, а если зайти с другой стороны?

– Ладно, а Настя?

– А что с ней? – Анисья хмурится. Этот разговор ей явно не нравится, а я, видимо, хожу по краю ее терпения. Но сдаваться нельзя, мне очень нужна информация.

– Где ее родители?

– Звери загрызли.

– А ее, что ли, оставили?

– Да.

Так прямо и спокойно, что я аж теряюсь от неожиданности. Даже не предполагал, что она может так ответить. Анисья сломала мне всю схему. Я думал, будет скрывать, а она так открыто говорит об этом. Странно все это.

– Жуть какая. Бедная девочка, – сочувственно качаю головой. – Она знает?

– Знает, что положено, – цедит сквозь зубы Анисья и забирает у меня тарелку. – И ты перестань вопросы задавать. Узнаешь все в свое время.

Да уж. Просто кладезь информации. Но что, если она говорит правду, а врет дед Макар? Что-то я совсем запутался. Кому верить? Да никому. Верить можно только себе и надеяться на себя.

– Спасибо, – поднимаюсь на ноги. – Чем помочь?

– Дров наколоть и воды наносить, – не оборачиваясь, отвечает Анисья.

– Как скажешь, – иду к двери, чтобы взяться за работу. Заодно и попробовать придумать хоть какой-то план действий.

– Стой, – летит мне в спину ее возглас.

Замираю и медленно оборачиваюсь.

– Что еще?

– Лекарство забыл, – кивает на кружку с зельем, стоящую на столе.

Нервно сглатываю и думаю, как поступить. Просто отказаться нельзя, да и вылить при ней тоже. Не пить же опять эту гадость.

– Горячо. Я на улице выпью, – уклончиво отвечаю и забираю с собой кружку.

Быстро выхожу, чтобы Анисья не успела меня остановить и иду к дровнице. Надо вылить как-то так, чтобы не заметила. Кажется, она стала что-то подозревать. Надо быть осторожнее и думать быстрее, как свалить из этой дыры. А то настучит своим «заказчикам», тогда вообще вряд ли выберусь.