Глава 9

Виктория

Очередной рабочий день подходит к концу. От переработанной информации голова гудит, как осиный улей, а я чувствую себя выжатой, как лимон, но в то же время удовлетворенной. Благодаря Марине разобраться с многочисленными бумагами оказалось по силам и даже немного вникнуть в специфику бизнеса Ивана. Конечно, я не строю напрасных иллюзий и не жду сиюминутного результата, но осознание, что начало все-таки положено, приятно греет душу.

Откидываюсь на спинку и буквально растекаюсь по креслу. Устала с непривычки так, что глаза слипаются.

– Виктория Николаевна, можно? – Марина заглядывает в кабинет.

– Конечно, проходи.

Выпрямляюсь и улыбаюсь ей.

– Ваш чай с лимоном.

Ставит на стол передо мной чашку с ароматным напитком и долькой лимона. Даже не сомневаюсь, что он именно такой, как мне нравится. Ивану очень повезло с секретарем. Они были добрыми друзьями, и я очень надеюсь, что и у нас с ней проблем не возникнет.

– Спасибо, это то, что нужно, – разминаю затекшую от долгого сидения в одной позе шею и делаю небольшой глоток. Горячий чай проходит по пищеводу и приятно согревает изнутри.

– Рабочий день давно закончен… – осторожно замечает Марина и начинает собирать документы на моем столе в аккуратную стопку.

– Да, я знаю, – бросаю беглый взгляд на часы и тянусь к отложенным папкам. – Но хотела бы еще посмотреть несколько договоров…

– Завтра посмотрите, – мягко отбирает у меня бумаги и откладывает в сторону. – Езжайте домой, дочка ждет.

– Может, ты и права, – пальцами тру глаза и выключаю монитор. – Устала я что-то.

– Конечно права. В вашем положении надо себя беречь. Кстати, сколько уже?

– Шестнадцать, – отвечаю и сама поражаюсь цифре.

Шестнадцать недель. Четыре месяца беременности. А отец малыша еще даже не знает о его существовании. Опять. Привычная тоска опутывает сердце и сбивает с ритма. Как же я соскучилась, не могу больше без него…

– Время летит… – качает головой Марина. – Кто там, еще не узнавали?

– Нет… – огорченно выдыхаю, едва сдерживая слезы. – Хотела с Иваном сходить, а теперь уже и не знаю… На плановое пойду через пару недель там и узнаю.

– Все будет хорошо. – Марина ободряюще сжимает мои плечи. – Ванька вернется, вот увидите.

– Не сомневаюсь и жду его, – слабо улыбаюсь, пытаясь найти в себе стойкую уверенность в своих словах, но не нахожу. Больше не нахожу, все так неоднозначно и зыбко. Паника дрожью проходит по телу. Закусываю губу и зажмуриваюсь. Нет, не хочу его терять, не хочу сомневаться. Ни за что не сдамся.

– Спасибо за поддержку, – выдавливаю из себя и решительно поднимаюсь на ноги. Я просто устала. Нужно отдохнуть и привести мысли в порядок.

– Не за что. Машина уже ждет.

– Ты со мной?

– Нет, за мной муж скоро заедет. – Марина помогает мне надеть плащ и подает сумку и телефон. Осматриваю стол – вроде ничего не забыла.

– Тогда до завтра? – уточняю с улыбкой. Из нас получилась неплохая команда. Иван бы нами гордился. Даже Павел отмечает, что у нас неплохо получается, но спор выиграть пока не выходит.

– До завтра.

Провожает меня до приемной, закрывает кабинет на ключ и отдает его мне.

Спускаюсь и выхожу на улицу. Глубоко вдыхаю свежий воздух и подставляю лицо последним лучам закатного солнца. Весна уже плотно обосновалась в городе. Хочется прогуляться, но не решаюсь. Марина права, Нюсенька ждет и скучает, совсем маму не видит в последнее время. Надо ехать домой.

Подхожу к машине, водитель распахивает заднюю дверь. Сажусь в салон и пытаюсь расслабиться. Автомобиль плавно трогается с места, доезжает до шлагбаума и резко тормозит. От неожиданности подаюсь вперед, но по инерции успеваю упереться рукой в пассажирское кресло и не ударяюсь.

– Вот дура, – ругается мой водитель и нажимает на сигнал.

Выглядываю в лобовое стекло и вздрагиваю от неожиданности. Уперевшись двумя руками в капот, перед машиной стоит Карина, бывшая девушка Ивана, и смотрит мне прямо в глаза.

– Это ты виновата, тварь! – долетают до меня ее оскорбления. – Если бы он с тобой не связался, был бы жив! – нервно сглатываю и стискиваю руки в кулаки, стараясь не выказать эмоций. – Ты убила его! Как теперь жить с этим будешь?

Охрана быстро хватает Карину за талию и оттаскивает от машины. Водитель трогается с места и выруливает на шоссе. Откидываюсь на спинку и отворачиваюсь к окну. Тело сотрясает мелкая дрожь, а сердце сжимается от боли и отчаяния.

– Виктория Николаевна, все нормально?

Слышу взволнованный голос водителя и неопределенно киваю. Горячие слезы застилают глаза, ничего не вижу. Раз за разом проматываю в голове отвратительную сцену, устроенную Кариной. Она сказала то, о чем я боялась даже думать, не желая признавать. Но она права. Если бы не я, может, с Иваном бы ничего и не случилось. Я виновата… Живот начинает неприятно потягивать, и это явно нехороший признак. Глубоко дышу, стараясь успокоиться, и глажу едва округлившийся животик. Нельзя нервничать, нельзя волноваться. Все будет хорошо…

Закусываю губу и прикрываю глаза, пытаясь увести мысли в другую сторону и думать о чем-то хорошем. Вспоминается Ванечка. Наше первое свидание… как боялась его. Он казался мне таким взрослым и серьезным, а на деле был озорным мальчишкой. Мы всю ночь гуляли по городу, ели мороженое и смеялись. Потом Иван проводил меня до общежития и даже не напросился на чай.

Как же он красиво ухаживал, покорял и завоевывал. Я влюбилась без памяти и уже через неделю наших встреч не представляла своей жизни без него… Ничего не изменилось. Я по-прежнему люблю его, даже сильнее, чем раньше, и не представляю, как жить без него. Это невозможно. Мы одно целое, и никак иначе.

Машина останавливается. Открываю глаза и вижу, что мы подъехали к дому. Водитель подает мне руку и помогает выйти. Благодарно киваю, оборачиваюсь к дому и застываю в недоумении. Вместо окон на втором этаже белые плакаты с яркими надписями «Убийца» и «тварь».

– Господи, что это? – закрываю рот рукой, чтобы сдержать крик, рвущийся наружу.

– Где? – Водитель подходит ко мне.

– Вон там на окнах, – указываю направление.

– Там ничего нет, – спокойно отвечает он, а меня уже колотит от всего происходящего. Чувствую себя зажатой в замкнутом пространстве. Внутри себя. Мне страшно и нечем дышать.

– Как нет? – выталкиваю из себя слова, жадно хватаю ртом воздух и смотрю на водителя.

– С вами все в порядке? – хмурится он.

– Да… – оборачиваюсь на окна – ничего нет. Обычные окна, как и всегда. Ничего не понимаю, может, я схожу с ума?

Живот сводит болезненной судорогой, заставляя меня сложиться пополам.

– Ай, – вскрикиваю я и хватаюсь за руку водителя. Голова предательски кружится, а в глазах мутнеет. Понимаю, что теряю почву под ногами, но остановить этот процесс уже не могу. Темнота жадно сжирает меня.

– Виктория Николаевна, – слышу словно сквозь вату голос водителя, и сознание отключается.

* * *

Сквозь вязкую паутину сна слышу какой-то странный звук, но никак не могу его идентифицировать. Противный ритмичный писк раздается откуда-то справа. Хочу открыть глаза, но веки невероятно тяжелые, словно налитые свинцом. А еще очень хочется пить, аж язык прилипает к небу.

Титаническим усилием воли заставляю себя приоткрыть глаза и зажмуриваюсь от яркого света, но успеваю заметить кипельно белые стены, штатив с капельницей. Где я? В больнице? Что со мной? Ничего не помню, но рефлекторно прикладываю руки к животу.

– С ребенком все в порядке, не переживайте, – слышу мелодичный голос и вновь распахиваю веки. Молоденькая медсестра меняет капельницу.

– Что со мной? – хрипло спрашиваю ее.

– Вы потеряли сознание на улице и вас привезли к нам.

Напрягаю мозг, пытаясь вспомнить подробности. Но воспоминания путаются и становятся какими-то расплывчатыми. Помню Карину с ее злобной тирадой, потом, как приехала домой. Плакаты на окнах и темнота.

– Еще сохраняется угроза выкидыша, но кризис миновал, – долетают до меня ее слова. – Вы главное не нервничайте, отдыхайте. Чуть позже врач к вам зайдет.

– Хорошо, – киваю и замечаю на тумбочке стакан с водой. Приподнимаюсь и жадно пью.

– Ваш муж ждет в коридоре, разрешить ему войти?

Сердце взволнованно дергается в груди.

– Муж? – едва не давлюсь водой и недоуменно смотрю на медсестру. Этого не может быть!

– Да, – уверенно кивает та. – Павел Сергеевич.

Облегченно выдыхаю и качаю головой. Опять он представился моим мужем. Как бы не вошло в привычку.

– Позовите пожалуйста.

Медсестра выходит, а я жду Павла. Через пару минут дверь распахивается и он появляется в палате.

– Вика, – взволнованно говорит и сразу оказывается рядом. – Ты чего так пугаешь?

– Извини, случайно вышло, – виновато улыбаюсь. Все-таки рада его видеть. – Где Нюся?

– Дома с бабушкой. Не стал ее тащить на ночь глядя. Завтра приедут к тебе. Как чувствуешь себя? – Паша присаживается на стул рядом с моей кроватью и выкладывает на тумбочку разнообразные фрукты.

– Вроде бы нормально, заторможенная только немного…

– Ничего пройдет, – расплывается он в довольной улыбке. – Кушай вот витаминчики и все наладится.

– Спасибо.

– Расскажешь, что произошло? – его пытливый взгляд внимательно скользит по моему лицу, отчего мне становится не по себе.

– Чтобы ты решил, что я сумасшедшая? – язвительно усмехаюсь и складываю руки на груди. Сама понимаю, что все, что со мной происходит больше похоже на паранойю.

– Все так плохо? – Павел снисходительно приподнимает бровь и едва сдерживает смех.

Неопределенно пожимаю плечами и обиженно отворачиваюсь.

– Рассказывай, – выдыхает он и ободряюще сжимает мою руку.

Выбор у меня не велик. Эта ситуация давно не дает мне покоя, поэтому все-таки решаюсь все ему рассказать.

Начинаю с момента, когда первый раз заметила чье-то присутствие, но не придала значение. Вспомнила еще несколько похожих моментов позже. А еще про выступление Карины около офиса и неведомые плакаты на окнах моего дома.

Паша молча слушает и не перебивает, лишь иногда задает уточняющие вопросы.

– И долго ты собиралась молчать? – хмуро спрашивает он, когда я замолкаю.

– Я не была уверена, – пытаюсь оправдаться, хотя понимаю, как глупо это звучит.

– А сейчас значит убедилась?

– Паш, я права видела эти чертовы плакаты, – сажусь на постели и заглядываю ему в глаза, ища поддержку. – Мне не показалось, я уверена в этом.

– Я же не сказал, что не верю, – снисходительно ухмыляется, но я вижу, что не убедила его.

– Но подумал…

– Не накручивай, – отмахивается он и откидывается на спинку стула. – Я всего лишь хочу понять внешний это враг или внутренний.

– Либо кто-то меня преследует, либо я умом тронулась, – закатываю глаза и качаю головой. Как я и думала, теперь он будет считать, что я рехнулась. Так себе перспектива, ничего не скажешь.

– Вик, это очень серьезно, – Павел подается вперед, чтобы быть ближе и снижает голос до минимально возможного, чтобы слышала только я. – Не хотел тебе говорить раньше, чтобы не пугать понапрасну. Но… кто-то скупает акции вашей фирмы.

– Что это значит?

– Если соберется контрольный пакет акций, то фирма фактически может перейти под управление в другие руки.

– А такое может быть? У нас разве не контрольный пакет? – удивленно распахиваю глаза. Никогда не задумывалась на эту тему, да и не за чем было.

– Пока ты официально не вступишь в наследство у нас не будет контрольного пакета. А это можно сделать только через три месяца, признав Ивана погибшим.

– Что же делать?

– Пока ничего. Я все еще раз проверю и будем думать, – вновь откидывается на спинку и нервно ведет по волосам. – Кстати как тебе Марина? Не заметила ничего необычного?

– Нет, – озадаченно качаю головой. – У нас с ней нет проблем.

– Это-то и странно…

– Ты что ее в чем-то подозреваешь? – настораживаюсь я. Конечно знаю об их напряженных взаимоотношениях, но, чтобы подозревать в таком коварстве. Не могу в это поверить.

Паша отрицательно качает головой, давая мне слабую надежду.

– Просто не исключаю такую вероятность.

– Нет, Паш, этого не может быть, пытаюсь заступиться за Марину, хотя понимаю, что сама уже ни в чем не уверена.

– Давай я сам разберусь, – он расплывается в ободряющей улыбке. – А ты выздоравливай и ни о чем не думай.

– Легко сказать…

– Отдыхай, – Павел поднимается на ноги, легко целует меня в щеку и идет к двери.

Провожаю его взглядом и ложусь на подушку. Тучи вокруг нас сгущаются. И не понятно откуда ждать подставы. Все так перепуталось, что я уже не знаю кому можно верить. Но Паша прав, в первую очередь надо думать о ребенке.