Глава 22

О злобных ведьмах и суровом драконе-инквизиторе

Кэтрин Бренд

– Мамочки! – сквозь сон прорвался нервный вскрик Марты.

Дремоту как рукой сняло, и я тут же открыла глаза. Повернулась к подруге, ожидая какую-нибудь неприятность. То, что я увидела, отвратительным не было, но сюрприз удался. Ведьмочка сидела на своей кровати, поджав ноги, и с ужасом смотрела на столик. Совсем небольшой, выкрашенный белой краской, он стоял между нашими кроватями. Главной неожиданностью была мышь, аккуратно завернутая в розовую салфетку.

– Ты боишься грызунов? – поинтересовалась я у подруги.

У меня даже не возникло сомнения, кто это оставил. Ведь ясно же: пока мы спали, заглянул Тимоша, принес угощенье. Ешьте, девчонки, поправляйтесь скорее. А шок, как говорят, тоже иногда лечит. Вон как ожила Марта, даже румянец проступил и глаза заблестели. Вчера мы обе походили на умертвие, а кожа была белее снега.

– Боюсь. Только никому не говори, пожалуйста! – Подруга взглянула на меня умоляюще и сложила руки перед грудью. – У нас есть семейные общеукрепляющие рецепты с сушеными мышиными хвостиками, так я их пинцетом всегда брала, а сестры – голыми руками.

От таких подробностей меня передернуло. Разумеется, я бы тоже воспользовалась пинцетом или перчатками, здесь я Марту понимала и поддерживала.

– Не переживай, никто от меня не узнает. Только не говори, как называется это чудо-средство, даже знать не хочу.

– Не скажу, – отозвалась подруга.

На этом наше обсуждение закончилось. Мышь пришлось выбросить в окно, салфетку смыть в туалете. После чего намылить носовой платок и им протереть столешницу. Знаю, что можно было воспользоваться бытовым заклинанием чистоты, но мне так захотелось.

После обеда явился Ричард и принялся расспрашивать нас о произошедшем. Мы ему еще вчера все рассказали, но кое-что все-таки добавили.

– Когда Кэтрин заявила, что конфеты отравлены, я решила, что подружка спятила, – призналась Марта.

Она весело посмотрела на меня, а потом на дракона, который уселся в кресло. Мне показалось, что Ричард устал, и в сердце шевельнулось сочувствие. Сколько дел держится на нем, однако я была уверена, что наше спасение – это не предел подвигов дракона.

– То есть?

– Понимаете… – Ведьмочка нахмурилась и потерла лоб. – Когда я съела первую конфету, мне захотелось совершать глупости. Было желание попрыгать на одной ноге, но, так как рядом находилась Кэтрин, я решила с этим повременить. После второй конфеты добавилось желание куда-то идти, вот прямо срочно!

– На подвиги потянуло, – с пониманием хмыкнул дракон.

Ричард улыбался, но глаза его оставались совершенно серьезными. Хотела бы я знать, о чем он подумал.

– Наверное, – пожала плечами подруга.

– Что было после третьей?

– Ничего. Кэтрин заявила, что это отрава, и сначала я не поверила, но она нашла аргумент. После этого нам обеим стало плохо.

Рада, что мое признание, что Майра меня ненавидит, стало для ведьмочки решающим аргументом.

– Так почему сразу не позвали на помощь?!

Взгляд Лероя обжигал, словно он не разговаривал с нами, а отчитывал. Мне даже стало чуточку стыдно, но только самую малость, потому как в голове что-то переключилось. Озарило догадкой, и я произнесла:

– Правда или нет, но после сладкого голова соображала плохо.

– Зелье отупения, – буркнула подруга, словно ее кто-то в чем-то обвинял.

– Слышал про такое, – согласился дракон. – Насколько я знаю, Остин им пользовалась, и не раз.

Ричард ушел, а мне пришлось подняться с кровати и заняться утешением ведьмочки. Она винила себя в том, что вовремя не распознала такой простой, по ее мнению, состав зелья. Однако я и тут нашла аргумент, предположив, что Майра магистр, а значит, формула могла быть совсем иной.

– Умеешь ты, Кэтти, правильные слова подобрать, – вздохнула подруга, но страдать перестала.

Из лазарета нас выпустили ближе к вечеру. Удивительно, но, хоть самочувствие было вполне неплохим, посетителей к нам не пускали. Возможно, их и не было, а еще, сдается мне, Марта ждала блондинчика Грега, только он не пришел.

После обеда нас обследовали сразу несколько целителей. Зачем-то пришел ректор Портер, и хорошо, что в это время он оставался за дверью. Я еще никогда не видела главу академии настолько обеспокоенным. Даже мысленно посочувствовала ему – очень ответственный пост, а прямо под носом вершились темные делишки. А когда нам все-таки разрешили отправиться к себе, мужчина уже куда-то делся.

Перед уходом мы привели свою одежду в порядок и только потом покинули лазарет. Едва мы с Мартой очутились на крыльце, как прямо перед нами возник ректор Морган.

– Доброго здоровья, леди! Вас проводить?

– Спасибо! Сами доберемся, – поблагодарила я, не забыв улыбнуться призраку.

– Скажите, ректор, а правда, что магистр Остин больше сюда не вернется? – не удержалась подруга.

У меня сложилось впечатление, что, помимо новостей о своем кураторе, ведьмочке хотелось пообщаться с призраком.

– Скажу вам больше, леди: она теперь даже не магистр. Ученый совет сегодня утром лишил Майру Остин этого звания. Не можешь быть достойным – будь тем, во что вляпался и куда стремился. – Морган понизил голос до свистящего шепота, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

Мы с подругой удивленно переглянулись, но под внимательным взглядом призрака решили это никак не комментировать.

– Скажите, мы не единственные пострадавшие? – не унималась Марта.

– Хм… – Морган хитро усмехнулся, а потом оскалился. Нехорошо так, с прищуром: – С какой целью интересуетесь? И в каких отношениях были с ведьмой Остин? Помогали ей в темных делишках?

– Ни в каких, просто любопытно, – тут же осеклась подружка.

От дальнейших вопросов она воздержалась.

Призрак отлично отпугнул любопытную ведьмочку, а чем больше я обо всем этом думала, тем подозрительнее становилось поведение дракона. Он точно что-то скрывал, как и ректор Портер! Не зря последний глядел на меня с таким вниманием, словно хотел лично присутствовать на нашем осмотре целителями. Какой он все-таки ответственный мужчина, как искренне переживает за своих студентов! Или все дело в том, что он учился вместе с мамой и решил, что несет за меня ответственность? Пусть с подобным выводом я была не совсем согласна, но что-то в этом все-таки присутствовало.

Ричард Лерой

Дракон вошел в кабинет ректора, увидел того копошащимся в верхнем ящике стола и сразу заявил:

– Питер, мне на сегодня нужно отлучиться. Присмотри за Кэтрин.

Лерой не хотел уходить, но он знал, что с истинной все в порядке, а вот расследование требовало непосредственного его участия. Милд прислал записку, что Майра Остин отказывается давать показания, но с сывороткой правды ее сопротивление не имеет значения, и признание случится. Такое Ричард пропустить не мог, мало ли какие вопросы всплывут в процессе.

– Присмотрю. Почему сразу не сказал, что Майра покушалась на Кэтрин? – Питер даже не пытался казаться спокойным и с шумом захлопнул ящик. Стоявшая на краю стола чашка слетела на пол и разбилась на крупные осколки.

– Ты бы ее убил, а мне эту ведьму надо еще допросить. Желательно живую, – пояснил дракон, в очередной раз убеждаясь, что поступил правильно.

– Ладно, отчаливай. За своей девочкой я сумею присмотреть, – проворчал ректор. – А что там с Майрой?

– Ей введут сыворотку правды, а все остальное увижу на месте, – сообщил Лерой.

Если у ведьмы Остин стоит блок, значит, ею кто-то руководит, и клубок потянется дальше. Дракон был настроен решительно, и открытый им портал привел прямиком в инквизицию.

При некоторых кабинетах имелась туалетная комната, и именно там нашелся бравый офицер. Милд стоял у раковины, а с его рук стекала алая кровь.

– Надеюсь, это не то, что я подумал? – хмуро поинтересовался дракон.

Лерой совершенно не испытывал жалости к ведьме, ведь на самом деле она сильнее многих мужчин и некоторых магов. Однако закон требовалось соблюдать даже на допросах.

– Ричард, ты, случаем, не спятил там в академии? – поинтересовался офицер, вытирая руки.

Жестом Милд позвал за собой, и дракон двинулся следом. Все оказалось проще, чем на первый взгляд предполагал Лерой. На полу у рабочего стола валялся кактус. Следы крови на нем тоже имелись. Разбитый горшок и разбросанная земля довершали картину разгрома.

– Понятно. – Лорда осенила догадка: – Подарок Эмилии?

– Так и есть. Давно бы выкинул эту гадость, но жена не простит. Эми с чего-то решила, что кактусы поглощают злую энергию, и попросила всегда держать его на столе. А я только за последнюю неделю уронил его трижды. Может, ты сам выкинешь? А я сделаю вид, что не заметил?

– И нажить врага в лице твоей супруги? Нет уж, терпи, – хмыкнул дракон, который предпочитал не ссориться с местной целительницей. – Или вызови уборщицу, владеющую бытовой магией. Есть сейчас тут такие?

Сразу вспомнился вазон с цветами возле библиотеки, которые поломала Кэтти своими учебниками. Тогда на помощь они предпочли никого не звать.

Спустя несколько минут кабинет Милда сиял чистотой, а сам он вместе с драконом отправился на допрос Майры Остин. Было решено провести дознание в камере, так получится быстрее, да и не хотелось давать ведьме надежду, что она сумеет избежать наказания. Кованые решетки и полумрак в данном случае – самый подходящий антураж.

Ведьма не спала. Она сидела на нарах в позе лотоса, раскинув руки, и прикидывалась, что медитирует. Однако дракон услышал, как при их появлении сбилось дыхание мерзавки. А едва Милд достал огромный ключ и трижды провернул его в кованом замке, как механизм неприятно лязгнул, указывая, что можно бы и смазать. Только после этого Остин поморщилась и открыла глаза. Спустила ноги, затем насмешливо взглянула на заходящих в камеру мужчин:

– Мучители пришли. Неужели не испугались страшной ведьмы?

– Остин, советую не кривляться и еще раз спрашиваю: признание делать будете? – Милд встал напротив ведьмы. Собственно говоря, сидячих мест никто не предусмотрел.

– Магистр Лерой, вы ли это? – Майре было весело. Она облизнула алые губы и оскалилась: – А я ведь догадывалась, что именно от вас мне ждать неприятностей.

– Наверное, поэтому вы тогда принесли вино. Оно было отравлено?

– Хитрый инквизитор, – рассмеялась женщина, а потом неожиданно плюнула.

Да так и застыла с вытянутыми губами, потому что дракон ее опередил. Лишь плевок приземлился перед туфлями лорда Лероя.

– Моя Эми за такое бы тряпкой по губам нашлепала и заставила убираться, – покачал головой Милд. – Что за воспитание?

Офицер достал из кармана шприц с сывороткой, и как бы Майра ни таращила глаза и ни мычала, противостоять драконьей магии ей не удалось.

– Подозреваю, воспитание тут не самое лучшее, – предположил Ричард, стоя лицом к мерзавке. – Клыки похожи скорее на вампирские, а не на наследство от оборотня. Отсюда и тяга к чужой крови, а заодно и к магии.

– Подождем минуту, – предложил Милд, развеивая использованный шприц. – Сейчас она нам сама все выложит.

– Да пошли вы, – выругалась Майра, едва магические путы ослабли. – Я вам ничего не скажу, и все эти ухищрения не помогут.

– Еще минуту, – миролюбиво произнес офицер, посмотрев на свои часы.

Напрасно Остин утверждала, что ей нечего сказать. Ровно в назначенное время ведьма начала давать показания, из которых следовало: Майра все тщательно продумывала, каждое преступление. Отобрать магию и всего лишь несколько капель крови у глупой студентки оказалось не слишком сложно, хотя и хлопотно. Только и надо было, что обмануть дуреху, прислав ей письма с признаниями от несуществующего герцога из Сент-Лоха. С кикиморой Уллой ведьма была знакома давно, и им не составило труда найти общий язык. Зелье отупения, подмешенное в конфеты, сделало свое дело.

– Зачем было давать отравленные конфеты именно Марте Кляйн, ведь известно, что остальным вы вручили вполне обычные сладости? – спросил дракон. – Коробки могли перепутать.

– Не могли, – отмахнулась ведьма. – Я за этим проследила.

Как же хотелось прибить эту мерзавку, которая улыбалась, рассказывая про смерть несчастной влюбленной девушки!

– Судя по тому, что вы, магистр, выглядите бодрым, моя затея не удалась и обе первокурсницы живы. Жаль. Их конфеты вместе с зельем отупения содержали еще и яд моей разработки.

– Стоять! – взревел Милд, на всякий случай заступая путь дракону.

Впрочем, Лерой и сам уже остановился и был спокоен. Убийственно спокоен, ведь он не собирался щадить тварь. Дракон был лично заинтересован в том, чтобы ведьма ответила за свои злодеяния.

Работа закипела, а признания длились несколько часов. Записывающий артефакт был заполнен на сто процентов, когда мужчины покинули камеру Остин. Из неутешительного: оказалось, убийства происходили и раньше, но тогда Майра ограничивалась спившимися магами, чьего исчезновения никто не замечал. Блок в голове кикиморы ведьма ставила лично, чем очень гордилась.

Попрощавшись с Милдом, Рич решил заглянуть в картотеку к орчанке. Сотрудница нашлась на своем рабочем месте, чем весьма порадовала.

– Что нового, Лерой? Неужели все-таки одумался и решил вернуться на работу?

– Не раньше чем через полгода, когда закончится контракт в академии, – отмахнулся дракон.

Они оба понимали, что для сотрудников инквизиции нет временных рамок и вернуться Ричард может хоть завтра, однако придираться к словам орчанка не стала.

– Чего сегодня желаешь?

– Скажи, не появились ли сведения о ведьме Эбигейл Бренд?

– А это мы сейчас узнаем, – пообещала орчанка, распахивая шкаф.

Ящик с буквой «Б» оказался не слишком объемным. Умело пробежав пальцами по картонным листочкам, орчанка дала ответ:

– Пока еще ничего о ней нет. Ты уверен, что такая ведьма существует?

– Более чем. А ее сын, Джастин Бренд?

Сведения о парне нашлись сразу и были весьма примечательны. В академии студент Бренд учился в группе предсказателей, а при обследовании картина складывалась неоднозначная. То есть предсказывать теоретически он что-то мог, но скорее как любой слабый ведьмак, связанный с природой. Этим студентом заткнули пустое место, образовавшееся в результате смерти Илоны Краус. Удобно вышло, ничего не скажешь. Повезло или нет, покажет будущее.

В одном Ричард не сомневался: Джастин поставил отца в известность относительно дракона. Странно, что лорд Бренд промолчал и не прислал никакой записки на эту тему.

Лерой усмехнулся, и следующим его действием стало письмо Генриху Бренду, в котором он настаивал на обговоренной встрече с невестой. Мало ли что они с Кэтти могут случайно встретиться в академии, договор есть договор, а в нем прописано все! И будьте добры, исполняйте его.