Просыпаться было тяжело. В голове гудел невидимый колокол, отдаваясь в висках гулкой пустотой.

Распахнула ресницы, с трудом соображая, что происходит, где я вообще нахожусь, и наткнулась на чужой взгляд. Знакомый такой. Темно-зеленый и недоумевающий.

Фарн….

Близко-близко, на расстоянии вытянутой руки. Моей руки, которая, между прочим, в эту самую минуту с удобством расположилась на подушке возле его щеки.

– Эннари, – а голос низкий, хриплый. То ли после крепкого сна, то ли от неподдельного изумления. – Что вы здесь делаете?

– Сплю, – призналась совершенно честно. Подумала и, в свою очередь тоже поинтересовалась: – А вы?

– Мгновение назад думал, что проснулся… Видимо, нет. Такого приятного сна у меня давно не было.

– Приятного? – повторила растерянным эхом, прислушиваясь к себе.

Тело казалось легким и невесомым, как воздушный шарик, мысли туманились, путались, не давая сосредоточится, – я никак не могла собрать их вместе и понять, что все-таки творится? Сон это или явь?

Кажется, я куда-то бежала, от кого-то спасалась… Не помню от кого и куда… Или это мне тоже лишь пригрезилось?

– Невероятно приятного, – подтвердил мужчина. – И раз уж мы все равно спим… Вы ведь не станете возражать, если я сделаю то, о чем давно мечтал?

– Я не…

А Фарн уже протягивал руку, чтобы дотронуться до кусочка шелка, закрывающего мое лицо. Осторожно сдвинул его в сторону, и я окончательно убедилась, что сплю. Все-таки сплю.

Потому что только во сне у постороннего человека спокойно, без усилий и магии получилось бы убрать вуаль. Она была зачарована так, чтобы всегда оставаться на месте – в любом положении, хоть головой вниз повисни, – и снять ее могла только я сама. Ну, или кто-то по моему желанию. Но ведь смешно даже предполагать, что я хотела, чтобы Фарн вот так просто взял и снял с меня привычную защиту. Верно же?..

– Я видел глаза Эннари, видел лицо Анны и все время гадал, какая ты на самом деле? Какой теперь стала? – глухо произнес Кайден, заставляя сердце замереть, а потом забиться в бешеном ритме.

И то, что он снова перешел на ты, совсем не смутило. Мы ведь спим. Так к чему эти лишние церемонии?

– И какая? – выдохнула чуть слышно.

– Без грима совсем другая. Не Анна. И не прежняя Эннари, идеальная, ослепительная в своем холодном совершенстве.

– Это плохо?

Я замерла. Почему-то показалось очень важным услышать сейчас его ответ.

– Мне нравится, – улыбнулся он. Во взгляде мелькнула нежность, абсолютно нехарактерная для этого мужчины, всегда такого серьезного, сдержанного, и в груди вдруг стало горячо-горячо.

Медленно, очень бережно его пальцы коснулись моей щеки. Заскользили от виска по скуле и ниже, к губам. А я…

Если Кайдену можно исполнять во сне собственные желания, то почему мне нельзя? Я подхватила прядь волос, что вечно падала ему на глаза, – совсем как сейчас – и заправила за ухо, а вот отстраниться уже не успела. Он задержал мою руку, накрыл своей ладонью.

Несколько долгих, бесконечно долгих, томительных мгновений мы смотрели друг на друга. Не отрываясь. В упор. И я уже не боялась утонуть в его глазах – это ведь только в реальности опасно, а в грезах не страшно. Продолжала смотреть… и тонула… тонула…

Кто из нас первым потянулся к другому, не знаю. Похоже, мы сделали это одновременно. В тот момент не получалось ни думать, ни анализировать. Да и зачем? Впервые за два года постоянного напряжения и борьбы за жизнь, за место в новом мире захотелось просто расслабиться, закрыть глаза и обо всем забыть. Хоть на мгновение. На краткий миг почувствовать себя обыкновенной девушкой. Пусть хоть в этом странном сне.

Кайден был близко… слишком близко, чтобы беспокоиться о чем-то или ком-то другом. Губы такие манящие, взгляд рассеянный, хмельной… И аромат… Снова этот аромат снежных ягод, что сводит с ума.

– Нари…

Чужое дыхание, которое колкими иголочками оседает на губах. Прерывистое, частое. Прикосновение – почти невесомое, вопросительное, словно он ждет, что я оттолкну.

Не оттолкнула. Ресницы медленно опустились, и его губы накрыли мои. Восхитительно нежно, головокружительно сладко, горячо и так правильно, что никак иначе и быть не могло.

Подалась вперед, приникла, погрузила руки ему в волосы, перебирая густые, жесткие пряди, и напор поцелуя усилился. Дыхание стало общим, слившись в одно, а мое сердце, казалось, уже билось в его груди – все громче и громче с каждой секундой.

Словно вторя этим ударам громыхнул гром – далеко-далеко, в реальности. Там, где остались все проблемы… опекун и Химер… странная записка… Озас в моей комнате…

Озас!

Мысль о неугомонном торговце молнией сверкнула в сознании, и вспомнилось все, как-то сразу и вдруг – от кого убегала, куда шла и зачем, к кому пришла. Проклятье! У меня там заговоры, неучтенные ухажеры по углам валяются, а я тут целуюсь, позабыв обо всем.

Резко отпрянула. Кайден потянулся следом, все еще глядя затуманенным взором, и я выпалила первое, что пришло в голову:

– А меня Никс вчера в шпионки вербовал… И Озас сейчас в спальне лежит… – в зеленых глазах взметнулось неистовое темное пламя, и я поспешила добавить: – На полу. Без сознания.

Фарн выдохнул сквозь стиснутые зубы, а я подхватила покрывало, закуталась в него, чтобы не смущать присутствующих кардинально укороченным платьем, торопливо выскочила из постели – от греха подальше – и принялась объяснять. Правда, получалось почему-то довольно путано.

– Меня опоили какой-то гадостью за ужином. Или накормили. Не могу пока сказать чем… Точно не приворотное… Судя по действию, что-то отупляюще-парализующее. Озаса в спальню провели, сами под дверью караулили. Я усыпила Ралда, наглоталась противоядия и сюда побежала… по крыше, через окно. По дороге откатом накрыло. Дошла уже почти в бессознательном состоянии, а вы… Почему не проснулись? Я плохо соображала, наверняка, шумела, уронила что-нибудь. Да еще и упала рядом. Или вас тоже отравили?

– Меня нельзя отравить, – напомнили мне рассеянно.

– Тогда в чем дело? Вы же воин острова Туманов. У вас дракон, в конце концов.

По мере того, как я говорила, из глаз Фарна уходила сонная, расслабленная пелена. Они прояснялись, наполнялись гневом и яростью, а когда я упомянула зверя, подозрительно сузились.

– Шуаррэг, – рявкнул он, и я подавилась воздухом.

Как-как, простите?

– Шуаррэг, – призрачный ящер как всегда совершенно неожиданно материализовался в воздухе, величественно приосанился. – Что на истинном языке означает «сильнейший». Сокращенно…

– Шурик, – вырвалось само собой.

– Шур, – поправили меня снисходительно, и я невольно почувствовала себя виноватой.

Вон как люди своих зверей называют. Шуаррэг… сильнейший. А я над бедным птицем измываюсь всячески. Ему и так досталось: магии лишился, воробьем стал, на испытание почти нелегально пролез, помогал, а его в благодарность Феней нарекли.

– Фэн… Фэньяр. На истинном – огненный, – в звучном раскатистом голосе мелькнули легкие насмешливые нотки. Ящер явно слышал мои мысли. Или угадал. – Хорошее имя. Он доволен.

Я невольно улыбнулась.

Шуаррэг и Фэньяр… Красиво, конечно, кто спорит? Но, если честно, Шурик и Феня гораздо больше подходят этой парочке язвительных, неугомонных, порой совершенно несносных созданий.

– Вы общаетесь с драконом, Эннари? Слышите его? – ворвался в мои размышления изумленный голос Фарна. – Поразительно. С каждым днем вы удивляете меня все больше и больше

Проклятье.

– Слышу, – подтвердила хмуро, соображая, что еще прибавить, как объяснить наследнику, почему я умею разговаривать с его зверем.

Меня опередил ящер.

– Чешуйка, – коротко выдохнул он вместе со струйкой льдисто-синего дыма.

Ну да, он же выбрал меня, отдал артефакт, да и зелье я выпила, то есть теперь со зверем связана. Вполне убедительная причина. А вот о том, что мы с Шуром спокойно болтали с самого начала, упоминать, пожалуй, не стоит. Не то, чтобы я не доверяла Кайдену, но… Нет, будем честны, до такой степени все-таки пока не доверяла.

– Ясно, – неопределенно хмыкнул Фарн.

Поверил или нет, трудно сказать, но тему сменил, почти мгновенно заговорив о другом.

– Ты… – зеленые глаза сердито прищурились. – Ты меня усыпил.

– Усыпил, – нагло оскалился крылатый.

– Зачем? Мы ведь договаривались, что всегда…

Мужчина не закончил, вскинул подбородок и гневно уставился на ящера.

В воздухе ощутимо сгустилось напряжение. Оба дракона – человек и зверь, пристально смотрели друг на друга. Сильные. Гордые. Опасные. Достойные партнеры. равные во всем и неуловимо похожие. Сейчас даже вопроса не возникло бы, почему там, у Озера Забвения, выбрали именно Кайдена.

Первым, как ни странно, сдался ящер. Отвел взгляд, виновато склонил рогатую голову.

– Договаривались, – согласился он. – Но тут особый случай. Девочка приняла противоядие. Слишком много. Это спасло, но откат повредил бы ей, исказил внутренние магические потоки.

Я похолодела, только сейчас до конца сообразив, чем все могло закончится.

– Надо было действовать быстро, – дракон энергично захлопал крыльями, осыпая нас мелкой ледяной крошкой. Заговорил отрывисто, резко: явно тоже волновался: – Я чистил кровь, тебя использовал, как проводника силы. Для этого усыпил, связал вместе.

– Почему не разбудил сразу, как все закончилось?

– Девочка нуждалась в отдыхе. Ты тоже. Вы спали, я охранял. Так правильно, – убежденно пророкотал зверь. Помедлил, ткнул в меня когтем и добавил, словно это что-то объясняло: – Меня просили за ней последить.

– Кто?

– Лес, – торопливо выпалила я.

– Да… Лес, – не стал спорить зверь.

– Что ей дали?

Из взгляда Фарна исчезло напряжение. Нет, он по-прежнему выглядел озабоченным и серьезным, но злости на ящера больше не было.

– Нектар бронецвета.

И снова у меня перехватило дыхание, на этот раз от ужаса.

Бронецвет. Очень редкое растение, стоит бешеных денег, запрещено во всех странах, и, тем не менее, регулярно продается на подпольных аукционах. Его экстракт подавляет волю, снижает критичность, расслабляет практически до состояния овоща. И, что самое противное, через несколько часов полностью растворяется в крови, исчезает, будто его и не было – после этого уже ничего доказать невозможно. Даже самый сильный целитель не определит, что жертва приняла яд.

Если бы не вовремя выпитое противоядие и не дракон…

Я зябко повела плечами. А Кайден… Его глаза вновь вспыхнули от еле сдерживаемого бешенства.

– Ночью сюда кто-нибудь приходил?

– Да, – по-военному коротко и четко отрапортовал зверь. – Лорды, слуги. Несколько раз. Я повесил полог тишины. Стучали. Надоели. Показался. Рявкнул. Ушли. Последней леди была, – ящер покосился на меня. – Ей улыбнулся, внушил, что все хорошо. Поняла. Кажется.

Представила матушку и дракона… с улыбкой. Впечатлилась. Фарн, видимо, тоже.

– Приведи сюда леди Мьирру. Быстро и незаметно, – распорядился он.

– Ольму, Бетху и Джалса тоже, – добавила я. – Пожалуйста.

Через полчаса мы уже сидели за столом, пили бодрящий отвар, который неизвестно каким чудом успела принести Бетха, и слушали матушку.

Оказывается, ночью, пока мы спали, в доме разыгрался настоящий спектакль. Трагикомедия, если говорить точнее.

Один из слуг Видана, гуляя глубокой ночью возле моей спальни – совершенно случайно, разумеется, – услышал подозрительный шум. Заглянул в комнату и обнаружил Озаса. У меня в кровати. Полностью раздетого…

При этих словах Фарн так сжал подлокотники кресла, что они жалобно заскрипели.

Меня в комнате, по понятным причинам, не обнаружили. Обыскали весь дом, каждый его уголок, кроме комнаты наследника, куда их не пустил зверь. И теперь поместье гудит, как потревоженный улей. Все ждут пробуждения Фарна и гадают, что произошло. Как Озас оказался в моей постели? Любовники мы или нет?

Подлокотники уже не просто скрипели – в ужасе скрежетали. Обреченно так. Фарн свирепел все больше и даже не считал нужным скрывать свои эмоции.

– Стражника, нашедшего Озаса, ко мне. Торговца тоже, – бросил он, обращаясь к зверю. – Немедленно. Нет, не сюда. В кабинет.

А у меня оставался еще один вопрос.

– Озас упертый, но не дурак. А еще он очень осторожный и расчетливый, как все торговцы. Не мог он так легко впутаться в эту авантюру. Здесь что-то не так.

– Пошлю вестника Хоббу, пусть его осмотрит. И своему целителю покажу, – Кайден понял меня с полслова.

– А я…

– А вот вы как раз ни о чем не знали, – отрезал Фарн, – Пришли ко мне вечером, обсудить поездку в столицу. Мы разговаривали всю ночь. Просто разговаривали, дракон – свидетель. И пусть кто-нибудь только попробует усомниться в его показаниях.

Кайден кивнул в сторону кровожадно ощерившегося зверя.

– Думаете, так будет лучше?

– Только так, – отчеканили мне в ответ. – Я никому не позволю бросить даже крохотную тень на вашу репутацию, Эннари. Шуаррэг, идем.

Ящер взвился к потолку, крутанулся и исчез, обдав присутствующих потоком свежего, прохладного воздуха. Фарн покинул нас не столь эффектно, но так же быстро. И настроен он был очень решительно…

На то, чтобы привести себя в относительный порядок, подготовиться к встрече с любимыми родственниками и прочими дорогими гостями, ушло совсем немного времени.

В авангардном «укороченно-походном» наряде разгуливать по дому точно не стоило, поэтому Бетха принесла мне одно из платьев Мьирры. Благо размер подходил. Ольма помогла уложить волосы, а Джалс, пока я переодевалась за ширмой и делала прическу, еще раз, по моей просьбе, пересказал в подробностях, что видел или слышал, как вели себя участники поисков.

В принципе, картина ночного приключения более-менее вырисовывалась, но кое-то было мне категорически неясно. Матушке, судя по всему, тоже.

– Тот слуга, что якобы шел мимо твоей комнаты, скорее всего, и впустил Озаса в спальню. Выждал какое-то время, потом заглянул, проверить, как обстоят дела, – задумчиво произнесла она. – Но вот, что непонятно. Он обнаружил лежащего на полу Ралда, увидел, что тебя нет, догадался, что план сорвался, и… Зачем он раздел торговца и уложил в постель? Мог бы просто увести.

– Не мог, – отозвалась я. – Капсула сонного порошка – это десять-пятнадцать часов здорового, крепкого, беспробудного сна. Так что, нет, увести никак не мог. Разве что унести.

– Нести опасно, – пробасил от окна Джалс. – Это ж им через весь флигель тащить надо было. Вдруг наткнутся на кого? Да и мы с Бетхой еще не ложились, свет жгли, ходили туда-сюда. Нет, точно говорю: рискованно.

– Ну вот, – резюмировала я. – Увести не могли, унести незаметно тоже. Пришлось импровизировать, чтобы хоть как-то объяснить его пребывание в спальне. Удастся меня найти, вернуть и обвинить? Хорошо. Не получится? Тоже не беда. Свалили бы все на Озаса: мол, сам пробрался. Проскользнул. Воспользовался лазейкой в защите, дом-то только восстанавливается. Ладно, послушаем, что торговец со слугой скажут.

Я поднялась, критически осмотрела себя в зеркало. Вроде ничего не забыла. Остался последний штрих.

– Ольма, ты принесла слезную мазь? Прекрасно. Давай сюда...

В кабинет, где уже собрались все заинтересованные лица, включая Хобба и бледного, растерянного, явно только пришедшего в себя Озаса, я вплыла, опираясь на руку матушки. Глаза, благодаря мази, нещадно щипало. Они покраснели, слезились, и я то и дело прикладывала к ним белоснежный шелковый платок.

Остановилась на пороге, демонстративно пошатнулась, нашла взглядом опекуна и тоненько запричитала.

– Что же это творится? В нашем доме, в родовой усадьбе, под защитой клановой магии, меня хотели… собирались…Двуединый! Как же так, дядюшка?

Видана заметно перекосило. То ли от намека, что Озас никак не мог сам, без помощи Фениксов, попасть в поместье, то ли от фамильярного обращения. Он нервно сглотнул, метнул затравленный взгляд в сторону Фарна и промолчал.

– Скажите, госпожа Эннари, как вы себя вечером чувствовали? – вкрадчиво вмешался Никс. – Не было ли каких-нибудь необычных ощущений?

– Плохо чувствовала, – с готовностью откликнулась я. – Голова кружилась, в сон клонило. Думала, это от голода. За ужином от волнения ничего не ела, только пригубила немного. Пришлось выпить снадобье, которое мне мэтр Хобб оставлял, оно помогает от слабости. Приняла двойную порцию, чтоб уж точно не заснуть. Эйрэ ждал… мы договаривались. Если бы я не пошла на встречу с ним… Нет, это слишком ужасно.

Всплеснула руками, будто только сейчас осознала весь кошмар происшедшего, и повернулась к Озасу.

– Как вы могли, Ралд? Мы к вам так хорошо относились, как к другу семьи, доброму другу, а вы…

Торговец посерел, сгорбился еще больше и неожиданно мелко задрожал.

– Госпожа Янт… Эннари, – забормотал бессвязно. – Я бы никогда. Поверьте. Все совсем не так…

– А как? – резко оборвал его Фарн. Приказал: – Рассказывайте. И подробнее, это в ваших же интересах. Да не тряситесь вы. Мастер, дайте ему что-нибудь.

– Да-да, расскажу, – истово закивал мой недавний пылкий поклонник. – Все расскажу.

По словам Озаса, вчера днем он встретился с одним из Фениксов, живущих сейчас в этом доме. Тот пригласил торговца выпить и между делом поведал о моей горестной судьбе. Дескать, в столицу я не хочу, потому что ничего хорошего, кроме разрыва помолвки, меня там не ждет. Предложение Граэма тоже всерьез не рассматриваю. Кто ж позволит сыну главы на лишенке жениться? А вот с ним, с Ралдом, с удовольствием связала бы свою жизнь. Тем более, он согласился на все мои условия.

Поначалу Озас собеседнику не поверил. Но Феникс все говорил и говорил, все подливал и подливал вино из бутылки, что принес с собой, и в один прекрасный момент торговец вдруг осознал, что полностью доверяет этому чудесному, честнейшему человеку. И когда тот предложил ночью тайно провести его в поместье, сразу согласился.

– Ради вас, госпожа Эннари…. Но я все равно не стал бы, не думайте… Небольшой скандал и все. Чтобы вас точно уж здесь оставили. Он сказал, вы сами желали бы… Я ведь мечтал, чтобы семья, детишки. Тхот попутал, простите…

Озас в отчаянии затряс головой. Посмотрел на Фарна.

– Не понимаю, как я согласился… Все словно в тумане...

– Опоили, – подал голос Хобб. – Я проверил.

– Да-да, так и есть, – снова с надеждой запричитал Озас. – Все этот Феникс и его проклятое вино. Иначе я бы никогда… Да вы сами у него спросите.

– Спросим. Обязательно, – сухо пообещал Фарн. – Сразу же, как только его приведут.

Но слугу не привели. Ни через пять минут, ни через полчаса, ни через час. Обыскали все поместье, но так и не нашли – как в воду канул.

Кайден с каждой минутой мрачнел все больше и больше, и, когда стало ясно, что искать больше не имеет смысла, объявил:

– Я увожу Эннари в столицу. Как можно скорее. В доме, где неспособны обеспечить ее безопасность, она не останется. Уверен, в этих обстоятельствах повелитель позволит нам немедленно покинуть Блодж. Мои люди задержатся и продолжат расследование.

– Конечно, эйрэ, – энергично закивал Видан. – Не беспокойтесь. В Твердыне Эннари выделят…

– Нет. Она будет жить во дворце Дракона.

– Но как же… – опекун даже отшатнулся. – Это невозможно. Не положено…

– Возможно. И вы не хуже меня знаете, в каком случае, – Кайден холодно усмехнулся и закончил в оглушительной, почти звенящей тишине: – Я, Кайден Фарн, признанный наследник Драконов, объявляю о своем недоверии клану Фениксов.

Немая сцена.

Я наконец-то в полной мере осознала, что это значит. Оценила. Вернее, увидела собственными глазами.

Все буквально остолбенели. Никс, Видан, Хобб, Озас, округливший рот в немом изумлении, съежившиеся в углу Эндер с Кетрой… На лицах кузенов крупными буквами было написано, что они с удовольствием испарились бы отсюда или провалились… желательно быстрее и глубже.

Недоверие…

Не смертельно, но очень неприятно. Не война, не вызов, скорее предупреждение: Правящий род недоволен, случившееся так просто замять не удастся, предстоит официальное разбирательство.

– Но, эйрэ… – первым вышел из стопора Видан. – Я не виноват. Не виноват… Я ничего не…

– Вы не обеспечили должное содержание дочери Зеона Янта, отданной на ваше попечение. Хотя обязаны это делать. Не поддерживали магией родовое поместье. Хотя тоже обязаны это делать. Посылали недостоверные отчеты. Допустили нападение на члена клана в доме, который защищен силой Фениксов. Вашей силой, Янт.

По мере того, как Фарн перечислял – холодно, отстраненно, – опекун сникал все больше и больше, но, когда речь зашла о ночном происшествии, вдруг вскинулся. Забормотал невнятно:

– Это не я, не я… Поверьте.

И я почему-то поверила. Ему, и правда, невыгодна эта история с Озасом, особенно сейчас, в присутствии наследника. Он мог бы и в столичной резиденции мне напакостить. С меньшим риском. Дядюшка, конечно, тот еще мерзавец, но не совсем же дурак. Его или вынудили, или подставили. Только вот кто и зачем? Кому нужно непременно задержать меня в Блодже, рассорить с Кайденом, пошатнуть его репутацию?

Фарн, похоже, задавался теми же вопросами. На его лице мелькнуло странное выражение – на секунду, не больше, потом оно снова стало бесстрастным, но мне хватило, чтобы понять: он думает так же, как я.

– Дорогой племянник… – мягко вмешался Никс, будто уговаривал неразумного ребенка. Глаза наследника предупреждающе сузились, и Химер, откашлявшись, исправился: – Гхм… Эйрэ, зачем же сразу так кардинально? Не спорю, расследовать нужно. Лорд Янт совершил много… э-э-э… ошибок, но и заслуг у него немало. Стоит все взвесить, вникнуть, изучить. Доложить правителю. Уверен, он во всем разберется. Но недоверие… как-то слишком. И Эннари забирать из клана…Ты же представляешь, племян… Кайден, чем это может закончиться?

– Прекрасно представляю.

Еще бы. Даже я это понимала. Вот так, демонстративно, забрать незамужнюю девушку из родового дома – значит обвинить в неспособности ее защитить не только главу, но и старейшин. Это удар по их репутации. Совет клана никогда Видану такой «подлянки» не простит, он мгновенно лишится их поддержки.

Опекун это тоже осознал. Побледнел еще больше, практически до синевы. Кинул на меня тоскливо-злобный взгляд, точно я была змеей, готовой вот-вот укусить. Просипел:

– Эйрэ, я… Клянусь, сделаю все. Если вы позволите Эннари жить в Твердыне… С ее головы волос не упадет. Обещаю. И недоверие…

– Не отзову, – Фарн вскинул ладонь, останавливая Янта. – Что касается остального… Если Эннари пожелает все же жить в клановой резиденции, противиться не буду. Но при одном условии. Совет Фениксов гарантирует ее безопасность во время пребывания в Твердыне, поклянется мне в этом и наложит на мою невесту «щит клана».

Щит? Никогда о нем не слышала.

Недоуменно вскинула голову.

– Родовое заклятие высшего уровня, – торопливо зашептала мне на ухо матушка. – Сложное, энергоемкое. Требуется ритуал. Общий. Он прикроет тебя клановой магией и одновременно, через тебя, свяжет совет Фениксов с твоим женихом. Обеспечит лояльность старейшин наследнику. Временно, но все же... Сильный ход. Очень сильный.

В голосе Мьирры звучало нескрываемое восхищение.

Ну, Дракон… Похоже, он сейчас всех переиграл. И мне посодействовал, и себя не обидел.

– Как же… – начал Видан.

– Я все сказал. Жду вашего ответа и решения совета. Мы в любом случае выезжаем завтра утром. Охрану госпожи Янт до этого времени обеспечат мои люди. Озаса привести в порядок и запереть. Мастер, займитесь… На этом все.

Фарн махнул рукой, указывая присутствующим на дверь, и повернулся ко мне. Наши взгляды встретились, и его глаза полыхнули ярко, обжигающе, почти хищно.

– Эннари, останьтесь. Нужно поговорить.

Он шагнул ко мне сразу, как только дверь захлопнулась, отсекая нас от остальных. Остановился совсем рядом, в двух шагах, произнес отрывисто, хрипло, словно колебался, не зная, с чего начать:

– Нари…

А меня от его близости вдруг бросило в жар, и вспомнились упругие, жадные губы, прерывистое дыхание, что мы делили на двоих, поцелуй, в котором я тонула, как в омуте, без надежды выбраться…

Да что же это такое?

Чуть отодвинулась, подчеркивая дистанцию, защищаясь от непонятных, таких неуместных сейчас чувств. Мы союзники, деловые партнеры. И все. Точка.

– Эйрэ…

Мужчина помрачнел, нетерпеливо дернул головой.

– Кайден.

– Что?

– Называйте меня по имени. Я уже просил вас об этом, помните?

– Да, но, мы договорились, что это временно. Там, в Лесу.

– Тогда вы были Анной. Теперь – моя невеста… Все еще невеста. Такое обращение вполне уместно.

Он замер, упрямо сжав губы. Я чувствовала – не отступит, сейчас точно нет, и, поколебавшись, кивнула:

– Хорошо… Кайден.

Зеленые глаза снова вспыхнули – горячо, победно, – и я, смутившись, выпалила первое, что пришло в голову:

– Недоверие… Вы ведь специально о нем объявили, чтобы совет Фениксов принес клятву?

– Я сделал это в первую очередь для вас. Не хочу, чтобы вам причинили вред. Но, если они согласятся, это поможет нам обоим. Так или иначе, решать только вам. Щит обеспечит полную безопасность на территории Твердыни, а дворец Драконов…

– Не самое лучшее место для лишенки, – закончила я за него. – Далеко не все мне там обрадуются.

– Да… – подтвердил Фарн. Помрачнел. Признание явно далось ему с трудом. – В любом случае, если выберете дворец, я приложу все усилия, чтобы вы не пострадали…

Молчание.

– Но я не только об этом хотел поговорить…

Еще одна, наполненная почти осязаемым напряжением пауза и быстрое:

– То, что произошло между нами ночью…

– Если собираетесь извиняться, то не стоит, – поспешно вставила я. – Мы оба плохо контролировали себя, были под действием яда и… Я тоже сожалею… Предлагаю забыть…

– Нет, – отрезал Кайден, на корню пресекая мой невнятный лепет. – Я ни о чем не жалею. Ни мгновения. Забывать не желаю. И извиняться мне не за что. Просто я подумал, что и вы тоже…

Он выдохнул сквозь стиснутые зубы, сжал кулаки, будто пытаясь успокоиться.

– Знаете, Эннари, о чем я мечтаю? – Тихий, настойчивый шепот у самого уха. – Чтобы вы поскорее вернули магию. В полном объеме. До последней капли. И сделаю все для этого.

Потянулся ко мне, коснулся щеки, легко, почти неощутимо, как тогда, ночью, и тут же убрал руку. А у меня моментально пересохло во рту.

– Не буду больше задерживать. Вам нужно отдохнуть.

Коротко кивнул и вышел. А я смотрела ему вслед и все пыталась сглотнуть тугой предательский комок, что появился в горле, мешая дышать. Но почему-то никак не получалось. И сердце бешено колотилось о ребра, а в груди пекло – видимо, от нехватки воздуха.