Глава 28

Несколько секунд ничего не происходило, а потом прямо передо мной мелькнула знакомая нить. Я ухватилась за нее, изо всех сил сжала в пальцах и дернула на себя, одновременно бросая в туманную завесу сгусток алмазного пламени.

– Кайден, я здесь…

– Нари! – ударил по нервам призывный крик.

Завеса дрогнула, замерцала, пошла зыбью и раскололась трещиной пространственного перехода, в глубине которого начали появляться знакомые силуэты людей и зверей.

Егор, естественно, тоже заметил открывшийся портал и, буквально, взорвался яростью.

– Ты-ы-ы… – просипел он, ринувшись ко мне. – Как посмела?

Его голос утратил нормальное звучание, срываясь, то на шипение, то на рык. На вытянутой руке удлинились ногти, превратившись в острые, загнутые на концах когти. Из-под капюшона, который он так и не снял, полоснули хищным багровым блеском глаза. И фигура словно увеличилась в размерах за счет окутавшей ее черной ауры.

На мгновение мне стало страшно.

Этот сумеречник совсем не походил на Маслова, которого я когда-то знала. Да он и человеком уже практически не был – просто искусно им притворялся. И то, что он до сих пор так и не показал своего лица, о многом говорило.

«Испокон веков Сумеречный питался душами людей, их энергией, магией, высасывая до дна, оставляя пустые оболочки», – вспомнились слова Фарна.

Похоже, связь с этим, чужим, Лесом ни для кого не проходит бесследно.

Мой бывший земляк выжил, но печать мрака деформировала его душу, искорежила до неузнаваемости, надломила. Он изменился. Не было прежнего Егора, эгоистичного, честолюбивого, жесткого, расчетливого, но, тем не менее, старавшегося избегать лишних жертв. Сейчас он напоминал наркомана, попавшего в полную зависимость от Сумеречного, без которого не мог существовать, и от которого, в то же время, страстно мечтал избавится. На маньяка. Одержимого. Непредсказуемого. Почти безумного. И оттого вдвойне опасного…

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове, пока я отпрыгивала от Маслова, уворачивалась, ставила защитный барьер, бежала к переходу. Мне оставалось совсем немного, я уже видела Кайдена и Феню, которые первыми выбрались из портального туннеля. Но тут позади со звоном лопнул щит, и в спину ударила тугая волна сырой враждебной магии, заставляя задохнуться от боли.

Меня захлестнуло арканом, подняло над землей и с размаху швырнуло куда-то вбок – в мгновенно образовавшуюся сумеречную клетку. Я все еще была необходима Маслову живой… пока живой. Он нуждался в моей крови, энергии, магии, поэтому не убил, а просто изолировал, убрав в сторону.

– Нари…

– Ань, держись, сейчас я тебя вытащу…

Фарн с птицем рванулись ко мне, остальные спешно выкрикивали заклятия, прикрывая их. Но в этот момент Маслов выкрикнул что-то – коротко, повелительно. Призрачное сияние над Лесом сгустилось, стало резче, насыщенней, и из-за деревьев приливной волной хлынули тени, окружая вновь прибывших, отсекая их от меня.

Лорды мгновенно перестроились, встали спиной друг к другу, приготовившись сражаться. В руках материализовалось призванное оружие – клинки у Кайдена с Сегором, водяная плеть у Аллана. Разом полыхнули защитные заклинания, звери зарычали, бросились вперед, отражая первую атаку.

– Бой! – прозвучал отрывистый приказ.

Каэдов было чудовищно, невероятно много против троих высших магов и четырех мистических животных, а я ничем не могла помочь. Все мои попытки разбить клетку, выбраться или просто связаться с птицем или Фарном заканчивались неудачей – я лишь зря расходовала резерв.

«Кольца – последний рубеж обороны. Главная их задача объединять, усиливать»…

Кто это говорил? Шур, кажется…

«Звери и их носители победят на территории Сумеречного, только если объединятся»…

А вот это уже слова Маслова. Правда, он не закончил, но я поняла внезапно, что он хотел сказать.

Мы должны стать единым целым, связать кольца, зверей, силу – лишь тогда одолеем врага. Егор знал это и запер меня в клетке не просто потому, что «берег» для себя, а еще и для того, чтобы разделить нас.

Снова взглянула на сражающихся. Мои друзья пока держались, но силы их постепенно таяли, химер слабел быстрее всех и уже заметно уставал, а вот Маслов, наоборот, казалось, наливался мощью, подпитываясь от роившихся возле него каэдов. Времени оставалось все меньше и меньше – еще немного, и станет поздно.

Я замерла, сосредотачиваясь. Размышляя.

Мое алмазное пламя самое сильное и состоит из двух противоборствующих стихий. А что если использовать это? Разделить лед и огонь, заставить их действовать попеременно, расшатывая клетку?

Заморозить…

Раскалить…

Опять заморозить…

Снова раскалить…

Я повторяла… повторяла… и повторяла. Третий раз. Пятый. Десятый.

Наконец сумеречное заклинание, окружавшее меня, не выдержало и распалось, растекаясь чернильными кляксами по траве, а я вырвалась на свободу.

– Ань! – птиц пробился ко мне, загородил от каэдов.

– Нужно объединяться, – выдохнула торопливо. – Кольца и…

– Да-да, теперь ничего не мешает. Пора! – феникс возбужденно забил крыльями. – Я все сделаю, знаю. Все звери знают. Откройся и направь энергию в кольцо. Ровным потоком. Главное, не прекращай, что бы ни произошло. И заслон… заслон не забудь поставить. Каэды не должны прорваться.

Вдох, выдох… – и магия послушно потекла в клановый артефакт. Феня вспыхнул сине-золотым пламенем, закружил у нас над головами, оставляя за собой огненно-ледяной след – словно плел диковинную, замысловатую паутину. Вслед за ним вверх взметнулись дракон и василиск, добавляя к кружеву феникса свое, ледяное и водное.

Звери явно вычерчивали в воздухе какую-то фигуру, только я не могла пока понять, что это такое.

Сегору пришлось тяжелее всех, Тунукалати выдохся, и у него не получалось завершить плетение. Наконец, наследник Химер решительно тряхнул головой и полоснул клинком себе по руке.

– Что он делает? – не выдержала я.

– Обменивает жизненную энергию на магическую, – быстро пояснил птиц. – Это его личный дар.

Секунда…

Другая…

И кольцо на пальце Сегора тоже вспыхнуло.

Химер победно зарычал, его грива удлинилась, рассыпаясь коричневыми нитями, похожими на корни растений, а сам он присоединился к собратьям.

Теперь стало понятно, что они рисуют. Звезду! Звери создавали вокруг нас гигантскую звезду.

Я, Кайден, Аллан, Сегор…

Феньяр, Шуаррэг, Хортос, Тунукалати …

Четыре угла – четыре луча. Кто же будет пятым?

Нити-паутинки окончательно соединились, завершая фигуру, пространство задрожало, как при землетрясении, потревоженное мощным магическим выбросом, и перед нами возникло странное создание.

В воздухе замелькали лапы, хвосты, крылья, гривы. Сотни оскаленных морд, десятки сверкающих глаз… Существо непрерывно менялось, перетекая из одного облика в другой, словно никак не могло выбрать, на чем остановиться.

– Пятый зверь, – в голосе Фени звучали несвойственные ему благоговейно-восторженные нотки. – Зверь тысячи лиц. Зверь без хозяина.

О чем-то вопил Маслов, спешно разбрасывая вокруг себя охранные заклинания – одно за другим. Злобно шипели тени, переходя в невидимость. Но было поздно.

Пятый распахнул крылья, закричал протяжно, и по глазам ударил ослепительно-белый свет, заставляя каэдов и Егора беспомощно оцепенеть.

Все вокруг словно замерло на мгновение, а потом…

– Дыхание земли, огненные и водяные копья… Наложение магии, – скомандовал нам Фарн. И события понеслись вскачь, постепенно ускоряясь.

Мы атаковали сразу, все вчетвером. К нам присоединились звери и Пятый, с каждым взмахом крыльев посылавший все новые и новые волны света в сторону противника.

Удар, второй… третий… – и каэды один за другим начали обращаться в пепел.

Егор зашатался, захрипел, мучительно, страшно, и осел на землю, как марионетка, мгновенно лишившаяся всех оживлявших ее нитей. Свет окружил его, заключил в мерцающий кокон, и плащ, который все это время был на Маслове, вдруг съежился и стек на траву маслянисто-вязкими лужицами, открывая взглядам неподвижную фигуру – черную, словно обугленную.

Угадать, кто это, не представлялось возможным.

Но вот Пятый издал еще один крик, крылья забили по воздуху с удвоенной силой. Егор выгнулся, корчась в судорогах, от его тела отделилось темное облако и унеслось к Лесу, а лицо стало стремительно меняться. Очищаясь, приобретая знакомые черты.

Секунда…

Другая…

– Небин, – потрясенно выдохнул рядом со мной Сегор.

Имперский целитель.

Надо же… Так вот под чьей личиной все это время скрывался Маслов.

– Нет. Невозможно, – не успокаивался наследник Химер. – Я его с детства знаю. Как? Как это произошло?

Ответить никто не успел.

Сумеречный Лес вдруг заволновался, застонал, заскрипел, жутко и гневно. Деревья зашумели, закачались из стороны в сторону, как при сильном ветре, и, размахивая уродливо изогнутыми ветками двинулись вперед. На нас.

Феньяр, Шуаррэг, Хортос и Тунукалати рванулись к Пятому, присоединяясь, сливаясь с ним в единое целое, отдавая все свои силы, чтобы отразить надвигающуюся стену тьмы.

– Уходите, – многоголосым эхом обрушилось на нас. – Дело сделано. Теперь нужно запечатать проход и укрепить грань. Пока вы здесь, мы не сможем закончить.

– Идем, – распорядился Фарн, поворачиваясь к открытому порталу. – Аллан, Сегор, вы первые. Проверьте, что там, на той стороне. И Небина прихватите. Нари, за ними. Я замыкаю.

Кивнула, соглашаясь. Спорить не имело смысла, звери знали, что делают. А Граэм с Никсом, подхватив безжизненно поникшего в их руках целителя, уже скрывались в пространственном переходе…

На Краире царила ночь, бархатная, звездная, а в лабиринте было на удивление тихо и спокойно. Мир сладко спал, ни о чем не подозревая.

Не успели мы выйти и остановиться чуть поодаль, как до меня донесся ментальный крик птица.

– Ань, зови меня к себе. Через кольцо. Изо всех сил зови, если хочешь еще раз встретиться.

Судя по всему, остальные тоже услышали нечто подобное.

Я заметила, как напряглись жилы на шее Аллана, нахмурился Фарн, тяжело задышал Сегор… Закрыла глаза и начала звать – до звона в ушах, головокружения и спазмов в груди.

Я звала, звала, звала, пока мне в бок не ударилось что-то теплое, не обхватило крыльями и не заверещало возбужденно:

– Все, Ань, все. Готово. Я уже здесь. Мы справились. И Сумеречный Лес запечатали, и Грань заштопали. Смотри…

Распахнула ресницы и увидела стремительно уменьшающуюся темную точку на том месте, где находился портал. Вот она мигнула напоследок, и окончательно исчезла, а возле меня неожиданно материализовался Пятый.

Огромные радужные глаза заглянули, казалось, в самую душу, и глубокий низкий голос пророкотал в голове:

– Я рад, что ты выбрала Краир, дитя. Выбрала и осталась. Теперь ты – часть этого мира. Никто и никогда не посмеет назвать тебя чужой или обвинить в том, что ты здесь незаконно. Помни об этом.

Зверь замолк, фыркнул одобрительно и растворился в воздухе.

Некоторое время мы не двигались, думая каждый о своем, а потом Сегор растерянно произнес:

– Знаете, а он со мной разговаривал… этот Пятый.

Надо же, и с ним тоже. Когда только успел?

– И что сообщил? – полюбопытствовала я.

– Что мне пора учится брать ответственность на себя.

– Хм… Кайден, а тебе сказал что-нибудь?

– Сказал… – мой Дракон лукаво усмехнулся. – Что я сделал правильный выбор. Самый правильный в своей жизни. Но это я и без него это знаю.

– Аллан?..

– Да я толком и не расслышал, – Граэм преувеличенно безразлично пожал плечами. – Вроде о том, что я еще не встретил свою судьбу, и у меня все впереди. В общем, ерунду какую-то.

– А…

– А мне… а мной… а меня похвалил, – нетерпеливо перебил Феня. – Так прямо и заявил. Что я молодец и нашел прекрасного носителя. Вот так! Кто герой? Я герой! Самый умный, талантливый, гениальный.

И птиц горделиво надулся.

– Кай, – повернулась я к Фарну, пока остальные отвлеклись на феникса. – И почему мне кажется, что ты не все слова Пятого нам передал?

– Может, и не все.

– И?..

– Узнаешь, когда придет время, – загадочно пообещали мне и обняли, привлекая ближе. – Обязательно. А сейчас давайте выбираться отсюда. Скоро рассвет.

***

Во дворец правителя Драконов мы вернулись утром, когда солнце поднялось уже достаточно высоко.

Позади была бессонная ночь, сумеречные земли и сражение, впереди – долгий день, полный неотложных дел. Вот как так получилось, что опасность мы вроде как предотвратили, личность носителя печати мрака раскрыли, даже врагов победили, но в моем расписании при этом мало что изменилось? Ни отдохнуть, ни отоспаться как следует, и, скорее всего, не скоро еще удастся.

Прежде всего придется решить, как поступить с Масловым. И попытаться его допросить.

Грань между мирами была восстановлена и укреплена в тех местах, где она истончилась. Это отрезало каэдам путь на Краир, перекрыло свободный доступ сумеречной энергии. Егор лишился подпитки и…

Нет, он не погиб, но и живым его назвать язык бы не повернулся. Мой бывший земляк не сдавался и отчаянно не желал умирать, но без поддержки Сумеречного существовать уже не мог. Поэтому и застыл в каком-то стазисе. Тело находилось здесь, с нами, а душа зависла между явью и небытием и изо всех сил цеплялась за реальность. Сопротивлялась смерти, пытаясь уцелеть.

В любом случае, физически допросить Маслова не представлялось возможным – вся надежда была на менталистов. Связь сумеречника с его покровителем оборвалась, и блоки на воспоминаниях сильно ослабли: снять их теперь не составило бы труда. А если учесть, что Егор, в отличие от меня, сохранил память Небина практически полностью, то, впереди нас ждало много открытий, ценной информации и тайн прошлого, которые мы надеялись разгадать.

Я опасалась, что при этом станет известно о моем иномирном происхождении и давнем знакомстве с Егором, но Фарн успокоил. Все маги, которых он выбрал, были его доверенными людьми, связанными с наследником обетом молчания и личной клятвой верности.

Первым делом Хобб провел ритуал, используя магическую энергию, оставшуюся в парализованном теле сумеречника, для создания эликсира для Никса-старшего. Сразу после этого Кайден перенес Небина-Маслова в корпус дознавателей, к ожидавшим там менталистам. Алан и Сегор последовали за ними, а мы с мэтром отправились в резиденцию Химер, лечить их главу.

Во второй половине дня настала очередь повелителя. Затем пришлось принимать старейшин Фениксов, у которых отыскалось какое-то важное дело ко мне… В общем, с Фарном мы встретились только вечером.

Он пришел в мои покои, когда совсем стемнело и на небе зажглись первые звезды – я даже начала уже волноваться и собиралась послать Феню на разведку – вымотанный, уставший, пасмурный. Сразу стало ясно: наследнику с помощью менталистов удалось-таки заглянуть в воспоминания Небина, и то, что он там увидел, радости ему не доставило.

Так и оказалось.

– Химеры веками стремились к власти в империи, и делали все, чтобы достичь поставленной цели, – голос Кайдена звучал глухо и безэмоционально, почти безжизненно. – Лесть, подкуп, шантаж, интриги, подчинение более слабых кланов своему влиянию. Они издавна этим славились, но всегда действовали предельно осторожно и не переходили определенной черты, пока… не появился Небин.

Талантливый маг, одаренный целитель, он был сыном одного из старейшин, занимал в клане довольно высокое положение, но считал, что достоин большего. Должности главы, например, и руки самой перспективной невесты клана. Однако мечты оставались всего лишь мечтами. Кровного родства с основателем у него не было, и зверь его никогда не выбрал бы, а действующий глава даже не думал отдавать ему в жены свою дочь. Когда же юный маг посватался – высмеял и прогнал с глаз долой.

Тогда Небин решил, что империя нуждается в обновлении, и пора наводить свои порядки. Для начала сменить правящий клан, выдвинув вместо Драконов Химер. Стать советником и «серым кардиналом» при новом молодом правителе. А там, кто знает, вдруг получится пересмотреть устаревшие законы и правила наследования власти в государстве, расчистив уже себе самому дорогу к трону.

Да и кому эти звери, в самом деле, нужны? Без них прекрасно можно существовать.

При поддержке отца Небин привлек на свою сторону почти всех советников. Главу пока в планы не посвящали, боялись реакции зверя. А вот его сестра и младший брат – Джалана и Деттар Никсы, – с которыми Небин дружил с детства, охотно присоединились к приятелю.

Одной из первых целей заговорщиков стала Вестра, молодая жена повелителя. Ее решили убрать любым способом. Рядом с правителем должна находиться только Химера, и никто больше. Ради этой цели Небин даже пожертвовал Джаланой, вернее, своей любовью к ней.

Именно Лана должна была занять место Вестры в сердце и в постели правителя. Ну, и возле него на троне, разумеется.

Помимо общей для всех соклановцев иллюзорной магии, Джалана владела еще личным даром очарования и имела способности к ментальному подчинению. Опасное сочетание, почти оружие массового поражения. Оставалось придумать, как подобраться к правителю и обмануть Хобба, который постоянно сопровождал своего венценосного друга и сразу заметил бы любое воздействие.

Осуществить это оказалось труднее, чем заланировать.

Да, верховный Дракон не испытывал особой любви к жене, но относился к ней вполне благожелательно, а главное, ценил и уважал ее клан, точнее, поддержку, им оказываемую. Поэтому хоть и посматривал по-мужски заинтересованно в сторону юной Химеры, постоянно мелькавшей перед ним на различных дворцовых мероприятиях, но тем все и ограничивалось.

Заговорщики тоже слишком рьяно активничать остерегались и выжидали удобного случая.

Случай этот вскоре представился – когда в столичной академии начали перестраивать старое библиотечное крыло. Ремонтные работы курировал Небин, в то время один из наставников. Он то и обнаружил под зданием древнее орденское хранилище, а в нем тайник с одной-единственной рукописью – сборником сумеречных заклинаний эпохи Великой битвы.

Благодаря дружбе с Никсами, целитель Химер вошел в число тех немногих высших лордов, кто знал о существовании Сумеречного Леса. Нет, он не собирался становиться его приспешником, просто воспользовался парочкой давно забытых на Краире, но крайне полезных плетений. Они помогли спрятать следы очарования и подчинения, которыми Джалана оплетала правителя – аккуратно и незаметно, год за годом, ниточка за ниточкой.

Два-три заклятия… Всего ничего.

Небину и в голову не приходило, что тем самым он инициировал и закрепил энергетическую привязку к Сумеречному, подписав себе в конечном счете смертный приговор. Тогда он просто обрадовался, что план начал действовать.

Правитель, одурманенный чарами, увлекся Джаланой и совершенно охладел к жене, которая к тому времени уже ждала наследника. Несколько аккуратных ментальных атак – и беременной женщине внушили, что из-за ее слабой искры будущему ребенку грозит опасность. Спасет лишь некое чудо-снадобье: стоит принять, и проблемы, как рукой снимет. Червь, которого в результате Небин подсадил Вестре, исказил ее внутренний энергетический контур и почти полностью перекрыл магические каналы. Она угасла, так и не оправившись после родов…

– Так матушка и погибла…

Фарн замолчал, глядя в темное окно – напряженный и прямой, как натянутая струна.

– Значит, Хобб был прав? – я сдавленно откашлялась. – Интуиция его не обманула?

– Нет, не обманула. Только вот обнаружить воздействие и доказать его мастер так и не сумел… Они ведь и ко мне потом подбирались, начали уже потихоньку опаивать этой гадостью. Вовремя меня на Остров Туманов отослали. Спасли, можно сказать. Полагаю, отец это специально сделал, в минуту просветления. Чтобы обезопасить меня.

– Но ведь Джалана не возражала. Даже поддержала повелителя.

– Он успел пригласить в столицу главу школы, великого наставника Труона, и велел забрать меня. Мачехе ничего не оставалось – пришлось изображать добродетельную супругу, согласную с любым решением мужа.

– Но как они посмели травить ребенка?

У меня от возмущения даже горло спазмом перехватило. Фарн лишь невесело усмехнулся.

– Строго говоря, отравой то, что мне тогда давали, не было, и вреда здоровью не причиняло. Всего лишь хитрый набор трав и крохотная капля сумеречной магии, чтобы человек расслабился, стал более внушаем. Оставалось набросить паутину ментального заклятия, «усовершенствованного» Химерами, и все – я уже всецело доверял «матушке» Джалане. Считал ее доброй, внимательной, искренней и заботливой… Годы, проведенные на острове, многое изменили. Наставники сделали все, чтобы обезопасить наследника правителя. Научили меня сопротивляться ядам, нейтрализовать их, а главное, никому не доверять, кроме самых близких, проверенных людей. Я освободился от влияния Химер и твердо усвоил: всегда и во всем нужно быть предельно осторожным. Хотя от сумеречной магии так и не научился толком защищаться.

Кайден невнятно выругался и с силой ударил кулаком о стену.

– Тхот побери!

Я шагнула к нему, осторожно расправила стиснутую ладонь, погладила, выдохнула негромко:

– Зато теперь ты знаешь, что повелитель не предавал вас с матушкой. Он находился под действием заклятия, не ведал, что творит. Когда придет в себя и осознает, что случилось, поймет что им ловко манипулировали… Думаю, нелегко ему будет. И вам в любом случае придется это обсудить.

– Да… придется, – голос Фарна звучал хрипло и рвано.

Я молча обняла его сзади, крепко обвив руками. Прижалась щекой к спине и застыла, давай почувствовать, что я здесь, рядом, что мы вместе. Он тоже замер. Так мы и стояли некоторое время, окутанные оглушительной, звенящей тишиной. А потом Кайден произнес:

– Несчастный случай с Эннари Небин подстроил.

Кивнула, ничуть не удивившись его словам – я давно подозревала, что в этом деле без Химер не обошлось. Так оно и оказалось.

– Помнишь речь Деттара Никса на объединенном совете?

Фарн развернулся ко мне, но, когда я хотела отступить, не позволил. Снова привлек к себе, коснулся губами виска – бережно, словно боясь вспугнуть.

– Так вот… в чем-то он был прав, Химер и Фениксов, действительно, много связывает. Давняя демонстративная дружба и скрытая вражда. Они столетиями соперничали и делили сферы влияния. Когда Зеону удалось обручить дочь с сыном повелителя, это привело Небина в ярость. Помолвка не только давала преимущество Фениксам, но и усиливала позиции старшего наследника Драконов. Брак надлежало расстроить любой ценой.

Ладони Кайдена на моих плечах потяжелели. Я успокаивающе улыбнулась и уткнулась лбом в его грудь, продолжая слушать негромкий голос. А перед мысленным взором одна за другой мелькали картинки…

Пока Эннари жила в Твердыне, подобраться к ней было сложно. Но потом она поступила в академию, ректором которой стал Небин, и Химеры получили возможность осуществить задуманное – убрать с дороги дочь, полностью лишив ее магии, и сломить волю отца, заставив подчиняться себе. О любви Зеона к Нари знали все.

Лабиринт – очень опасное место. Адепты проходят его всего один раз за время обучения, на финальных испытаниях. К этому долго готовятся, тренируются, но на самом экзамене отследить то, что происходит внутри, нельзя. Можно только подать сигнал тревоги. Тогда тебя сразу вытащат, но академическое задание будет провалено.

Снадобье Эннари дали перед самым испытанием, уже после всех проверок, причем, сразу большую дозу. Кстати, лучшая подруженька и дала. Правда, Белисса не знала, что это, и надеялась всего лишь временно ослабить соперницу, обойти на состязаниях, опозорить. Вдруг в результате жених передумает, поймет, насколько Бэлль лучше, и выберет именно ее?

Червь начал действовать сразу, когда девушка вошла в лабиринт, магические потоки уже были перекрыты.

Небин незаметно отправился следом.

Уничтожить Эннари, быстро вернуться к остальным наставникам, организовать поиски, и, в конце концов, свалить все на пострадавшую, объяснив случившееся небрежностью самой адептки… Каждый шаг был тщательно продуман, рассчитан и выверен, но все пошло не по плану.

– Так что же произошло в лабиринте?

Я невольно поежилась, и Фарн мягко погладил меня по спине.

– Трудно сказать. Воспоминаний об этом у Небина почти не осталось, менталисты смогли извлечь лишь смутные образы. Судя по всему, вмешался Сумеречный – ощутил присутствие связанного с ним мага, уже зараженного порчей, и отреагировал. В результате выброса темной энергии пострадала не только Эннари, но и сам целитель. Нет, ему удалось вернуться назад, изобразить, что расследует происшествие, и некоторое время даже делать вид, что все в порядке. Но Сумеречный продолжал выкачивать из него энергию, практически пожирая заживо. Самочувствие Небина стремительно ухудшалось. Он подал в отставку, чтобы скрыть свое состояние, заявил, что глубоко переживает, признает ответственность, уехал в резиденцию Химер, заперся там и…

– И тут его «нашла» душа Маслова, – закончила я за Фарна.

– Да. Через несколько месяцев родовое поместье клана покинул совсем другой человек. Его целью стало уже не возвышение Химер – хотя сами Химеры об этом и не подозревали, а ослабление и уничтожение всех четырех великих кланов. Подготовка победоносного вторжения Сумеречного на Краир. За два года он успел многое. Стал главным имперским целителем. Устранил главу собственного клана и почти довел его до смерти, при этом полностью контролируя наследника и регулярно выкачивая энергию из Деттара. Подготовил падение Фениксов, сделал Видана своим должником, а Эндера заставил служить. С помощью Джаланы незаметно подчинял правителя, а, значит, и Драконов. Опутал часть высших лордов и половину ковена паутиной подчинения, превратив их в рабов сумеречного или в его верных слуг. Лишь Василиски оставались в стороне. Пока… Ему многое удалось, но все его планы спутала одна маленькая, но очень упрямая иномирянка, которая решила во что бы то ни стало разбудить собственную магию.

Ладони Кайдена заскользили по моей спине, голос приобрел чуть хрипловатые интонации, и я вскинула голову, ловя его взгляд.

– Два года она упорно стремилась к своей цели, преодолевая все трудности. И однажды пришла в таверну, чтобы наняться проводником, войти в Лес во время испытания, проникнуть в пещеры под Озером Забвения и украсть первую чешуйку прямо у меня из-под носа.

Фарн говорил, склоняясь все ниже и ниже – медленно, но неотвратимо, и я невольно тянулась ему навстречу, однако последние слова заставили меня резко остановиться.

– Не украсть, а выиграть в честной конкурентной борьбе, – выпалила, сердито тряхнув головой.

– Ладно, пусть будет «выиграть», я не против. Ты выиграла чешуйку, а я выиграл тебя. И вернул себе невесту. Так что все честно, – усмехнулся этот невозможный Дракон и все-таки поцеловал меня. Невыносимо нежно, почти трепетно, и вместе с тем предвкушающе и очень многообещающе.

Привычно закружилась голова, подкосились ноги, я закрыла глаза и…

Тут-то все и закончилось, потому что откуда-то сверху прозвучал знакомый требовательный вопль:

– Нет, вы посмотрите только! Бедный маленький птенчик из сил выбивается, мечется, хлопочет, похудел даже… А она вместо того, чтобы помогать, стоит и… гм… в общем, просто стоит. Аньк, у тебя совесть есть, а?

– Шуаррэг, – рыкнул Фарн, и глаза его полыхнули изумрудным пламенем. Красиво так, но очень зло. – Полог тишины необходимо усовершенствовать, увеличить запас прочности. Завтра с утра сразу и займемся, а пока… Убери этого излишне совестливого «птенчика». Или я за себя не ручаюсь.

– Не могу, – рядом с парящим под потолком фениксом материализовался ящер. Внимательно оглядел присутствующих, виновато потупился. – Он в своем праве.

– Конечно, в своем, – с достоинством подтвердил птиц. – Я великий клановый зверь и забочусь о процветании вверенного мне коллектива. Не то, что некоторые. У нас дела не деланы. Цветы не собраны. Место силы не активировано…

– Коровы не доены, травы не кошены… – в тон ему пробормотала я.

– Ага, – ничуть не смутился феникс. – Забот хоть отбавляй. А ты тут прохлаждаешься. Безобразие!

– Какие дела, Фень? Ночь давно.

– Вот именно, уже ночь. То, что надо. Пора цветы собирать, иначе время упустим. Я уже и клан созвал, все стоят, ждут, только тебя не хватает. А как соберем, сразу место силы открывать нужно. Так что, давай, идем скорее. Я там такое придумал… такое. Порылся в твоих воспоминаниях, кое-что позаимствовал… Скорректировал… Умрешь от восторга.

– И почему мне уже заранее страшно? – пробормотала, лихорадочно соображая, что феникс мог «нарыть» в той мешанине, что имелась в моей голове.

– Одну не пущу, – мгновенно отреагировал Фарн.

– Оба идите, так и быть, – птиц великодушно махнул крылом. – Хвалить и восторгаться тоже можете одновременно. Разрешаю.

И мы пошли… А куда деваться?

– Ну как? Не жалеешь еще, что вернул себе такую проблемную невесту? – шепнула, когда мы выходили из комнаты.

– Даже не надейся, – хмыкнули в ответ. – Попалась, теперь все, не отвертишься. Ты моя. А с этим пернатым бедствием мы как-нибудь разберемся.

Фарн крепко сжал мою ладонь, и я невольно улыбнулась.

Это точно, разберемся. Хотя, чует мое сердце, задача по укрощению одного отдельно взятого феникса посложнее войны с Сумеречным будет. Но вдвоем мы с чем угодно справимся.

Уже проверено.